Часть 1

*** Сакура наконец-то дождалась выходной. С вечера девушка не задернула занавески, так как не имела такой привычки - работа в больнице начиналась достаточно рано и солнце просто не успевало разбудить ее. Лучи утреннего солнца, проникающие через окно и освещающие комнату, заставили её пробудиться ото сна. Сакура сонно потягивается и нехотя откидывает одеяло, садясь на кровать. Выходной, а все равно по привычке рано проснулась. Можно было просто укрыться одеялом с головой, но девушка знает, что больше не заснёт. Она направилась к двери, поправляя своими длинными изящными пальцами мягкие, растрепавшиеся ото сна волосы. Сарада уже ушла на задание, поэтому Сакура находилась в доме одна. Юная Учиха недавно стала чунином и ей пришлось взять роль капитана седьмой команды на себя. Сакура была безумно рада новому званию дочери и всячески поддерживала её в стремлении стать Хокаге. Захлопнув за собой дверь, девушка сняла с себя хлопковую пижаму, в которой спала ночью. Запираться на ключ у Сакуры не было привычки, да и от кого ей прятаться в собственном доме. Сняв с себя последний элемент одежды, Учиха встала под прохладную струю проточной воды. Она приятно обволакивала кожу, стекала по коротким розовым волосам, помогая окончательно проснуться. Кофе девушка не очень любила, поэтому прохладный душ по утрам оказался лучшим решением. Закончив, Сакура накинула белый махровый халат, завязав пояс на тонкой талии, и принялась расчесывать мокрые от воды волосы. Она наконец спустилась на кухню и заглянула в холодильник. Сараде она собрала еду на задание с вечера, а когда дочери не было дома, Сакура практически не готовила. Поэтому приняла решение сделать лёгкий бутерброд, к тому же, есть совершенно не хотелось. Но завтрак пропускать нельзя, Сакура это знает как медик. Ручка двери повернулась, позволяя войти в дом. Высокий брюнет захлопнул за собой дверь, снимая с себя обувь. Не только Сарада ходит на задания. Хотя у старшего Учихи они куда серьёзнее и далеко не ранг D, как у генинов-новобранцев. Зачастую, после подобных заданий Сакуре приходилось залечивать раны Саске. Вообще-то он не любил врачей и обращался к ним исключительно при крайней необходимости. Именно поэтому некогда он взял Карин в свою команду. Но, когда его впервые лечила Сакура, он отметил для себя, что ему это даже нравится, хотя долго не хотел себе в этом признаваться. Её мягкая чакра нежно обволакивала его, заботливо восстанавливая, затягивая глубокий след от куная или нинджитсу врага. Что нельзя было сказать про остальных медиков, да, лечили они отлично, но это - лишь их работа. Хоть Харуно и убеждала себя в том, что всего-навсего выполняет свою обязанность - лечить шиноби на поле боя - равнодушной к ранению Саске она остаться не могла. Хотела остаться равнодушной не только к его ранению, но и к возвращению; ко всем изменениям, что произошли с ним после смерти брата: как внешним, так и внутренним; к тому, что он теперь снова член их седьмой команды. Очень хотела. Но не могла. Если девушка влюбилась, избавиться от этого чувства она уже не сможет, как не пытайся. А она пыталась. Ещё как пыталась. После неудачной попытки вернуть Саске в деревню куноичи твёрдо решила спрятать свои чувства к последнему Учихе куда-нибудь очень глубоко. Настолько, что невозможно дотянуться. Сакура открыла для себя, что работа помогает забыться. Новые пациенты, диагнозы, лечение, обследования - и выгорание уже совсем близко. Главное: она больше не думает о нем. И совершенно не важно, что по утрам пропало желание просыпаться, а вечерами хочется разреветься, как это было несколько лет назад. Не важно. Главное: она больше не думает о нем. И вот война. Учиха в своей привычной манере всё испортил. Явился на поле боя как ни в чем ни бывало. Ему-то без разницы, а у неё - сердце пропустило удар и кислород как будто перестал поступать в лёгкие, а ноги и вовсе стали ватными. Всего один взгляд: коленки стали слегка подкашиваться, глаза предательски защипало. Слезы, опять эти проклятые слезы. Телько не здесь, только не сейчас. Безумно захотелось наплевать на всё и наплевать на всех. Влепить ему звонкую пощёчину за всю боль, что он причинил. Обнять. Крепко. И не отпускать. Но это лишь секундная слабость. Он пришёл, и он снова все испортил... Соберись, Сакура! Ты больше не та плакса, которой была раньше и которая жутко раздражала Саске. И вот первое совместное задание после войны и долгой разлуки. Уже не будет как раньше: Сакура не станет прятаться за спинами сокомандников, ожидая от них защиты, Наруто не предпримет тщетной попытки показаться лучше Саске, хвастаясь Харуно и стараясь привлечь её внимание. Сакура и Наруто стали ближе друг к другу за это время. Оба повзрослели, многое обдумали. Наруто, кажется, даже наконец-то осознал, что ничуть не любил Сакуру, а лишь так думал, потому что она не равнодушна к Учихе и Узумаки просто необходимо показать, что он лучше какого-то там Саске. И вот первое ранение. Не смертельное, да и серьёзным его трудно назвать. Саске дал осечку; кто бы мог подумать, что даже такое возможно. И вот она прикасается рукой к его обнаженному торсу, обволакивая рану зеленой чакрой. Со стороны Сакуры - тщательно скрываемое беспокойство и... страх. Недоумение - он ее защищал. Зачем - она ведь сама могла справиться. Да и не похоже это на Саске. На Саске Учиху, которого она знала, который живёт лишь местью, который плевать хотел на её чувства, который когда-то был готов убить своих товарищей ради достижения своей цели. Но неужели бой с Наруто смог так его изменить? Дотянулся. Видимо недостаточно глубоко ты их спрятала, Сакура. Коснулся всего, чего только можно было коснуться. Вытащил наружу всё, от чего она так тщательно пыталась скрыться. Не может она оставаться равнодушной. Любит она его. Любит! Но не может сказать - боится, что разрушит их и без того хрупкий союз, едва устоявшуюся дружбу. А, может, она просто боится признаться в этом себе? Признаться, что не может без него, что боится потерять, что он единственный может пробудить в ней такую бурю эмоций. Он ведь уверен, что она переросла эту детскую влюблённость, что в её сердце поселился кто-то другой. В её сердце. На его месте. В сердце Сакуры. Его Сакуры. Ну, а чего ты хотел. Сам виноват. Сам же её и оттолкнул, самому же всегда было плевать: ну любит и любит, пусть любит себе дальше, подумаешь. Но оттолкнул не потому, что плевать. Наоборот. Думал, что всё, в его поломанной, искалеченной душе нет места каким-то там чувствам. Ошибся. Хотел быть шиноби только, чтобы стать сильнее и отомстить за семью. И как Какаши мог допустить такую плаксу до экзамена? Он настолько недооценивает противников из других деревень? Но она не испугалась. Защищала своих сокомандников, пока те были в отключке. Подумать только, Сакура Харуно, которая прежде всегда стояла за их с Наруто спинами, сейчас стоит с кунаем в руках против команды сильных противников. Без них бы она не смогла пройти дальше, на третий этап. Прошла бы, не прошла - какая разница, сейчас главное - товарищи, Сакура готова пойти ради них на многое. Даже волосы остригла, которые из-за Саске и отращивала когда-то. Такая, казалось бы, ничтожная жертва - подумаешь, волосы. Но они оба поняли, что второй этап кардинально изменил Сакуру. Не он один разрушил то, к чему она так долго шла. Сакура заставила его вновь почувствовать. Чувства помешают мести брату. Неужели, та, которую он отвергал всё это время, заставит его измениться. Ну, уж нет. Саске сделает всё, чтобы убить Итачи. Даже станет отступником и пойдёт к Орочимару, хотя тот Учихе явно не симпатизирует. После разговора с воскрешенным Итачи Саске решил принять сторону конохи. Пошёл на поле боя. Он столкнулся взглядом с её изумрудно-зелеными глазами. Они так же прекрасны, какими он их и запомнил. Она смотрит, пристально, но нечитаемо. Неужели разлюбила? Хотя чему удивляться, столько лет прошло. - Ты голоден?- спрашивает Сакура, не оборачиваясь - ни к чему это, и так знает, что это Саске. Неужели, всё-таки придётся сегодня готовить? - Нет,- отвечает Саске, стоя в дверном проёме кухни, рассматривая свою жену,- Где Сарада? - На задании,- ирьёнин повернулась, сталкиваясь глазами с его изучающим взглядом, пронизывающим насквозь так, что Сакура почувствовала себя совершенно голой; она залилась руманцем и, подобно юной девочке, отвела взор, уставившись в паркетный пол, будто рассматривая деревянный узор на нем,- Что-то не так? - Нет, всё в порядке,- мужчина подошёл к Сакуре, уголки его губ приподнялись в ласковой улыбке в ответ на её реакцию - давно он не видел её такой, в основном они виделись после её работы, когда у той совершенно нет сил на какие-либо эмоции, да и при посторонних - даже при Сараде - ирьёнин ведёт себя совершенно иначе: серьёзная, собранная; а вот такой, привычной маленькой девочкой, он видел её в последний раз ещё до отправки на задание по поиску следов Ооцуцуки. Саске нежно приподнял её голову, придерживая за подбородок, с трепетом проводя большим пальцем по её нижней губе. - Ты устал, наверное. - Не больше, чем обычно. Учиха сделал финальный шаг навстречу Сакуре, наклонившись к её лицу, сокращая расстояние - настолько ничтожное, что на губах можно почувствовать горячее дыхание партнёра. Саске заменил палец языком, оставляя влажный след на нижней губе девушки, с напором раздвигая. Сакура, немного опешив от неожиданной инициативы мужа, приоткрыла рот, позволяя тому протолкнуться глубже. Саске притянул её к себе, приобнимая за талию, желая почувствовать её близость, почувствовать её тело вплотную, предполагая, что на девушке ничего, кроме махрового халата, нет. Ирьёнин в свою очередь поддалась вперёд, перенимая инициативу, сплетая свой язык с его, щекоча нёбо, углубляя поцелуй. Но последний Учиха не мог позволить сокоманднице доминировать. Сколько раз они уже так целовались - десятки, сотни: страстно, чувственно, отчаянно желая овладеть друг другом. Сколько раз Саске так целовал ее: грубо сминая нежные алые губы девушки, заставляя голову кружиться, а ноги - подкашиваться; затуманивая разум от переизбытка чувств, заставляя забыть о том, что окружает на данный момент и сфокусироваться лишь на нем; заставляя Сакуру чувствовать себя столь желанной и заставляя желать его. Саске и сам сосредоточил все свое внимание на ней без возможности оторваться от столь необходимых и желанных губ. Сквозь поцелуй прорывался тихий, почти неслышный, стон девушки. Внизу живота Сакуры предательски раздавалась приятная пульсация, требующая разрядки - заставляя вспомнить. Все тело Саске напряглось, когда он почувствовал девичью ладонь на члене, продолжаемом увеличиваться. Она, непрерывая поцелуй, двигала рукой, слегка обхватывая, насколько это было возможно через одежду. Настал черёд Саске нервно, прерывисто вдыхать воздух в ответ на её действия. Ткань плотная, но это не помешало его чувствительности. Саске с огромным нежеланием разорвал поцелуй, подхватывая девушку на руки, в очередной раз мысленно поблагодарив Наруто за то, что тот всё-таки смог уговорить его не отказываться от протеза из клеток Хаширамы, созданного когда-то Цунаде специально для него. Он пересёк коридор, борясь с мыслью вновь впиться в её припухшие от его ласк и такие манящие губы, открыл дверь спальни, аккуратно укладывая Сакуру на еще не заправленную с утра постель. Ему хотелось наконец прикоснуться к её обнаженному и столь желанному телу, хотелось напомнить ей былые времена, когда они ещё жили вместе в Конохе. Розовые все ещё мокрые после душа волосы разметались, оставляя такой же мокрый след на подушке. Саске развязал халат, открывая себе вид на хрупкое на первый взгляд тело Сакуры, но не менее манящее и желанное. Она все также прекрасна: все тотже плоский живот с виднеющимися кубиками пресса, все таже аккуратная небольшая, но идеальная, по меркам Саске, грудь, часто вздымающаяся от возбуждения, все теже следы небольших шрамов, оставленные опасными миссиями, каждый из которых Саске знал наизусть. Единственное, что ему не нравилось - это сжатые согнутые в коленях ноги, прикрывавшие самое сокровенное. Вот сколько лет они уже вместе, а робость Сакуры - каждый раз, как в первый. Даже когда ей удавалось доминировать, полностью беря контроль над процессом на себя. Учиха проводит тыльной стороной пальцев по её щеке и вновь накрывает губы жены своими, вызывая трепет бабочек у неё в животе. Целует в шею, оставляет едва заметные засосы на её нежной бархатной коже, Сакура откидывает голову, открываясь ему. Рука Саске опустилась на правую грудь девушки, лаская большим и указательным пальцем чувствительный сосок. Сакура привычно прикусила губу, в попытках скрыть эмоции, но её выдавала часто вздымающаяся грудь и слишком податливое тело. Белая, словно фарфор, кожа покрывалась частыми мелкими мурашками, когда дыхание Саске падало на влажные от его губ участки, в то время, как его рука скользнула вниз, касаясь чувствительный кожи. Сакура открылась ему полностью, так же полностью отдаваясь, с её губ сорвался первый вздох. Вторая рука мужчины, которая буквально секунду назад уделяла внимание упругой груди, продолжила исследовать давно изученные изгибы тела. Его пальцы дотронулись до наиболее чувствительного комочка нервов, заставляя девушку прикрыть глаза и прошептать нежное: Саске-кун. Средний и указательный палец Учиха ожидаемо проник глубже, надавливая, массируя чувствительный нерв изнутри. С алых, покрасневших от поцелуев Саске губ Сакуры сорвался первый, как всегда тихий стон; девушка немного прогнулась в спине, сжимая пальцами подушку над головой: горячий, влажный язык Саске аккуратно раздвинул половые губы бывшей Харуно и также аккуратно накрыл набухший в результате его ласк клитор. В первый раз это вызвало у Сакуры ярко выраженное смущение, сейчас алый румянец на щеках - показатель лишь сильного возбуждения. Язык Учиха скользил по чувствительный горошине, изображая круговые движения, сам Саске продолжал медленно двигать пальцами внутри, касаясь нежных стеночек, попутно вспоминая все возможные точки, которых он когда-то касался. Каждое умелое отточенное движение его пальцев и языка вызывало у Сакуры череду едва слышных, в какой-то степени, жалобных стонов, каждый из которых отзывался напряжением у него в паху. С каждым её стоном Саске ощущал, насколько сильно желает обладать ею, насколько сильно ему не хватало её в его путешествии, осознавал, что она обезоруживает его, ломая стены, преграждающие путь к чувствам, которые он так тщательно пытался от неё скрыть. Сакура привычно зарылась всей ладонью в его чёрных, как смоль, и послушных, в отличие от ее, волосах, перебирая пальцами тонкие пряди, слегка оттягивая, поддаваясь навстречу его ловкому языку, вырисовывающему воображаемые узоры. Учиха обхватил ладонями её бедра, прижимая к кровати. С губ Сакуры сорвался последний, более громкий стон, она крепко зажмурилась, отчаянно сжимая простынь до обеления костяшек. Саске отстранился, взглянув на растрепанную раскрасневшуюся Сакуру, его Сакуру, восхищаясь тем, что видит. - На тебе слишком много одежды,- прошептала Сакура, взглянув в бездонно чёрные глаза мужа, вновь едва заметно краснея: то ли от возбуждения, то ли от смущения. Она не без помощи Саске спешно стянула с того серую жилетку и повседневную рубашку, которые он обычно носил. Сакура дотронулась до его пресса, невесомо касаясь кончиками пальцев. Она снова зарылась в тёмных волосах мужа, зная, как ему это нравится, нежно провела уже всей ладонью по напряжённой груди по направлению к шее, также нежно целуя около сонной артерии, Саске прикрыл веки, уже ставшие тяжелыми, и медленно втянул воздух, расслабляясь и давая жене свободу действий. Учиха незаметно опустила вторую руку, дотрагиваясь до металлической пуговицы его штанов, в попытках расстегнуть. Саске пресёк это действие, аккуратно накрыв её руку своей и, трепетно целуя, зафиксировал обе её руки над головой, оставляя линию чакры, которая не давала убрать руки, на том месте, где секунду назад была его ладонь. Она удивлённо посмотрела на него: Саске всегда был доминантным и властным, но Сакура не думала, что муж прибегнет к чему-то подобному, однако не могла не отметить, что ей нравится происходящее. Учиха медленно избавлялся от остатков своей одежды, оставляя Сакуре возможность лишь наблюдать. Он медленно провел ладонью по всей длине своего члена, распределяя выделившуюся смазку и погрузился в нее плавно, позволяя привыкнуть. Сакура выгнула спину навстречу, судорожно вздыхая в ответ на каждое движение его бёдер. Учиха наклонился к девушке, желая поцеловать её нежные пухлые губы, соприкоснувшись своей грудью с её, ощущая, как затвердели её соски. Сакура совершала круговые движения бёдрами, как нравилось Саске, поддаваясь ему навстречу. Ей нравилось чувство обездвиженности, а ему нравилось видеть её такой, когда она находится полностью в его власти. Они сливались воедино в быстрых рваных движениях. Их голоса звучали в унисон, доказывая их обоюдное желание друг друга, показывая страсть, что была между ними. В тот момент они любили друг друга, хотели друг друга, обладали друг другом. Саске ускорял движения, прислушиваясь к стонам жены. Он чувствовал, как она сжимает его изнутри, желал довести её до пика. Пара движений - с её губ срывается последний стон, бедра сжимаются, а руки натягивают нить чакры, оставленную Саске. Учиха понимал, что больше не в силах терпеть. Один толчек и Саске достиг пика, зажмурив глаза, вновь впиваясь в губы Сакуры. Он понял, что готов целовать её вечно. Целовать все тело, выражая свои чувства, которые до сих пор так тяжело выразить словами. Но он хочет их выразить, хочет показать, как любит ее, насколько она ему нужна. Хочет показать, как сильно ему её не хватает, как сильно он скучает по ней. Его до сих пор мучает чувство вины за то, как он поступал с ней раньше, даже если это в какой-то степени была вынужденная мера. Сакура никогда не держала обиду на него - давно научилась относится с пониманием, но сам Саске не в силах простить себя. Саске лёг на бок рядом с женой, нежно убирая с её лица розовые пряди, мешающие наслаждаться её красотой. - Я скучал по тебе, Сакура-чан. - И я,- ответила девушка, повернувшись к мужу, обнимая его, вдыхая запах, ставший родным за столько лет.