И забытое

*** «Дядя Генри, я останусь, а ты иди отмечай. Сегодня же празник…»       Неловко повисло в затхлом воздухе, словно новый нарост плесени на стене. Мужчина поморщился — только этого не хватало. Он обернулся и посмотрел на Майкла, который принёс очередную коробку с хламом, которую им удалось найти на аттракционе. Они проверяли каждую мелочь, в надежде найти подсказки куда делись оставшиеся аниматроники. Эмили корил себя, что не уследил, когда вещи от пиццерии распродали и выбросили. Майкл специально устроился сюда работать, чтобы иметь доступ, а Генри всегда сидел с ним. Порой он даже отпускал того и досиживал смену один. Наедине со своими мыслями и образами из прошлого. Мужчина знал, что младший Афтон страдает от этого тоже — порой парень в ужасе дёргался, словно от чего-то и чуть ли не падал со стула, тяжело дыша. В такие моменты Эмили поспешно подходил к нему, брал за плечи и говорил что-то наподобие: «Это лишь фантом, Майкл… Это лишь тень прошлого. Это ненастоящее». Тот лишь поджимал губы, стараясь скрыть тот факт, что он до ужаса напуган и прятал печальный взгляд, чтобы Генри не отправил его пораньше со смены, думая, что Майклу есть куда идти. А ему уже давно некуда было идти. Время с Эмили на этом грязном, вонючем и, честно признаться, дерьмовом атракционе — было лучшим за последние годы.       Годы бессмысленной погони. Теперь они вместе с «дядей Генри» шли по следу из хлебных крошек и не могли быть уверены — не оборвётся ли он вновь.       Хотя, теперь-то не должен, ведь они нашли кое-что. А точнее кое-кого. Майкл посмотрел на часы, а потом на камеры. Было всего лишь десять часов вечера, а аниматроник уже бродил. Почему? Фиг знает. Парень указал на камеру, намекая, что у Генри есть последний шанс уйти, пока Уильям Афтон бродит вдали за несколько комнат.       Сегодня было 31 декабря 1993 года . Меньше чем через два часа должен наступить новый год. Новый год.       Только вот чем он новый? Ни Майкл, ни Генри не были в силах ответить на этот вопрос. Последние годы тянулись бесконечной чередой и их счёт стал незначителен. Поэтому ни один из них не был рад хлопушкам на улицах и новогодним праздничным декорациям. Это давным давно не приносило уже радости или надежды на лучшее.       «У меня нет семьи, с которой я мог бы отметить. Нет дома, где отмечать. И ничего нет. Поэтому я останусь… Мне не с кем и негде отмечать», — наконец ответил мужчина, проводя рукой по спутанной и совершенно неухоженной бороде. Он давно понимал, что следовало бы ей заняться, но у него просто напросто не было сил.       Майкл кивнул, по нему было видно, что он понимает. Они оба понимали. Поэтому он раскрыл коробку со словами: «Может это будет нашим новогодним подарком?» Если и так, то перспективы плохи. Пять жирных тараканов, быстро выбежавших оттуда, несколько старых масок, одна сломанная запасная шляпа Фредди, грязный запасной фартук Чики и рука от эндоскелета — не очень-то приятный улов. Генри тяжело вздохнул и покачал головой: нет-нет. Всё не то. Он надеялся найти хоть составные части от ящика Марионетки, но их нигде не было. Как и самого аниматроника. А ему было необходимо найти её.       Уныло парень посмотрел снова на монитор и поспешно проиграл смех в комнате, помеченной десятой камерой. Майкл не представлял, что должно произойти после смерти, что его отец на это вёлся. Эмили же недовольно и настороженно проследил за движением: нет, Уильям вышел слишком рано. Они и сами пришли рано… Но они-то понятно. Афтон не был их главной целью, точнее был, но пока он заперт в комнатах и как придурок послушно шатается в сторону детского смеха — разобраться с ним можно позже. Сейчас они искали зацепки. Тем более, такое стечение обстоятельств позволяло немного выдохнуть, но не расслабиться. Несмотря на откровенный идиотизм Уильяма в костюме — он был всё ещё опасен. Он хотел до них добраться и, Генри не сомневался, что не с благими намерениями. Афтон знал, кто они. В самую первую ночь он подошёл достаточно близко к офису, чтобы увидеть. Эмили помнил это очень хорошо: в первый и в последний раз он увидел своего бывшего друга так близко. Он был за мутным стеклом и видна была лишь верхняя часть, но двум псевдоохранникам хватило этого, чтобы заметить намотанные гнилые и смердящие куски мяса на эндоскелет. Больше они вблизи его не видели. И не хотели.       В комнате недалеко от офиса стояла ещё одна коробка. Мужчина планировал её забрать сегодня, пока Уильям ещё бы где-то лежал в… Отключке? Что с ним вообще происходило? Генри даже представить не мог. В общем, он планировал, но почему-то Афтон ходит уже сейчас. И тяжёлые шаги железного монстра раздаются на все комнаты, доносясь даже до их офиса.       В любом случае, даже ужасающий образ Афтона стал обыденностью, поэтому Эмили не хотел упускать возможность. Несмотря на новогоднее чудо в виде начавшего свой обход монстра по коридорам до двенадцати, он не видел причин отказываться от своей затеи. Майл тоже всё понял. Парень напряжённо посмотрел на него, всё ещё надеясь, что Генри передумает. — Я быстро, не волнуйся, просто отвлеки его звуками, а я бегом, — мужчина чуть улыбнулся, стараясь приободрить компаньона. — Нельзя же время даром терять. — Дядя Генри… — Майкл схватил его за руку. — Только будь осторожнее, ради Бога, прошу тебя. — Хорошо, я буду осторожен, — Эмили кивнул и похлопал парня по плечу, стараясь приободрить. — Нам с тобой не впервой преодолевать опасности. — Да, но… — он устало покачал головой и тихо сказал. — Я понимаю, что тебе, как и мне — нечего терять и ты готов к рискам. Но обязательно вернись сегодня, пожалуйста. Я хочу встретить новый год с живым Генри… — Я вернусь, — мужчина почувствовал неприятную тянущую боль в груди, Майкл не притворялся и он это видел. — Обещаю.       Он прекрасно знал, как плохо давать ложные обещания, но ничего не мог поделать. Генри давно разучился поступать лишь по принципам светлой морали. Всё-таки столько лет лжи не могли не сказаться. Он знал, что это неправильно, но лучше соврать и успокоить, чем сказать правду и не знать, что делать. Так, мужчина поспешно вышел в коридор, даже не дождавшись, чтобы Майкл проиграл первый звук подальше от места.       Глухо отдавались собственные шаги, а в голове вертелись картинки из прошлого. Коридоры напоминали старую пиццерию… И первую, и вторую и так далее. Эмили понимал, что атракцион специально так сделан, он и должен быть похож — это же аттракцион ужасов по мотивам их пиццерий. Генри остановился и коснулся плитки на стене: а ведь всё это задумывалось, чтобы радовать детей. Объединять семьи, чтобы люди могли проводить время вместе.       Наконец мужчина добрался до заветной комнаты — её они оставили на потом, потому что путь отступления был один и, если Уильям зайдёт — скорее всего, это конец. Эмили подхватил коробку, перед этим замерев, рассматривая странные рисунки на стенах: ну и жуть. Генри развернулся и с грохотом выронил коробку. В проходе стоял кролик, загораживая собой свет из коридора и напрочь игнорируя проигрываемый звук смеха вдалеке. Он не реагировал, лишь смотрел неотрывно на Эмили. Словно желая убедиться, что ему не чудится и мужчина реально перед ним.       Он предстал перед ним и вовсе не как на Божьем суде. О, нет. Афтон возвышался — костюм сделал его гораздо больше, выше, страшнее и просто объёмнее. Эмили искренне надеялся после того случая никогда больше не столкнуться с кроликом вблизи. Уильям, издавая режущие уши скрипы и скрежет, слегка наклонил голову и двинулся всем телом. Генри зажал рот и нос рукой, не в силах оторвать взгляд от корпуса, который теперь был виден во всей красе. Кое-где плюш полностью был оборван, где-то сгнил и открывал обзор на внутренности. Именно внутренности. Мужчина при желании мог разглядеть теперь не только кишки и остатки мышц, намотанные на эндоскелет, который к слову был покрыт ржавчиной и чёрной плесенью, так и на остатки некогда органов. Частично был виден съёжившийся иссохший кишечник, который при каждом движении Уильяма, так и норовил частично выпасть через уродливые дыры в теле. Вроде бы он ещё мог разглядеть печень, которая явно уже не была собою. Эта выставка давно остановившихся органов не была для Эмили интересна.       Вообще мужчину тошнило, но он держался из последних сил. Он не представлял какой слепой и, откровенно говоря, тупой умник умудрился притащить эту махину и посчитать это хорошей идеей. Эмили слышал от Майкла, что владелец места рассчитывал почстить и помыть аниматроника, который «вонял».       «Это запах старины», — вот что звучало как идиотское объяснение.       «Это запах трупа, чёрт возьми», — думал Генри в тот момент.       В это время Уильям подошёл ещё ближе, заставляя мужчину врезаться спиной в стену и окончательно признать тот факт, что он в ловушке. Генри был вынужден смотреть исподлобья на кролика, который поднял одну из лап и замер. Невыносимый скрежет прекратился. Эмили, понимая, что что-то происходит, с сомнением посмотрел наверх. Омела. Каким образом и откуда вообще эта веточка оказалась у Афтона — мужчина представить не мог. Чуть жухлая, но ещё живая веточка омелы. Генри посмотрел на неё, а потом всё понял и рассмеялся. Это был не особо искренний смех: с нотками горечи и примесью ехидства. Он вытер глаза от небольших слёз, которые навернулись от смеха и мерзостного запаха, стоящего вокруг. — На что ты надеялся? — Генри с болью и ненавистью взглянул на монстра перед собой. — Что я подойду и… Что? Поцелую твою сгнившую голову от Спрингбонни? Видимо, чтобы подхватить какую-нибудь смертельную дрянь.       Афтон лишь сверкнул аниматронными глазами и резким, дёрганным движением опустил руку и разжал пальцы. Злосчастная омела упала на земь. Эмили проводил её полёт взглядом — она казалась последней крупицей чего-то человеческого в этом здании. Мужчина гордо поднял голову и одарил Уильяма презрительным взглядом. Загнан в угол, но не побеждён. Даже если его бывший друг свернёт ему здесь шею — он не собирается выглядеть жалко. Единственное, было стыдно перед Майклом — он ведь обещал вернуться. «Надеюсь, он сможет меня простить», — подумал Генри, тяжело сглатывая ком в горле.       Уильям сделал шаг, медленно поднял аниматронную конечность и грубо сжал руку Генри, после чего потянул на себя, заставляя её выпрямить и делать то, что он скажет. Эмили поморщился и тихо зашипел от боли: Афтон совершенно не знал меры и, казалось, что он сломает ему что-нибудь. Гематомы останутся несомненно, если мужчина выживет каким-то боком. Однако, монстр не остановился, продолжая тянуть, Генри не мог больше сопротивляться: было ощущение, что Уильям вывернет ему суставы. Кролик притянул того близко и заставил запихнуть руку в одну из дыр в корпусе костюма. Мужчина в ужасе дёрнулся, но не мог сдвинуться с места. Он оцарапал кисть о железные торчащие части и она уткнулась во что-то мягкое. Мягкое и чуть жидковатое. Эмили не хотел трогать ничего внутри Афтона, но тот продолжал давить, перемещая чужую руку выше в районе грудной клетки, пока вдруг не остановился. Генри почувствовал под ладонью что-то не особо большое и не сильно живое. Впрочем, как и весь бывший партнёр по бизнесу. Непонимающе он посмотрел на Уильяма, который опустил голову и уставился на него неморгающим взглядом. Хорошо, что в таком положении нижняя челюсть костюма была закрыта и мужчина не видел мёртвое, уродливое и со снятой кожей, лицо Афтона.       «Сердце».       Догадка пришла внезапно. Эмили замер, ничего не понимая, а потом вздрогнул и отшатнулся. Его начало колотить изнутри, он быстро начал тереть рукой об стену, только бы избавиться от того, что было на ней. Генри даже не понял, что Афтон его отпустил и просто стоял и наблюдал. Мужчина не сдержался и, оперевшись об окончательно грязную стену, согнулся в три погибели. Его рвало от отвращения к Уильяму, от запаха, от осознания, до чего он был вынужден дотронуться и от отвращения к самому себе. Выступили слёзы, от тошноты и смрада. Было плохо. В отчаянии он поднял пустой взгляд на Афтона и прошептал: — Зачем? Зачем ты это делаешь? — Твоё, — коротко наконец отозвался тот, хриплым и искажённым голосом. — Оно твоё. — Мне не нужно гнилое и мёртвое сердце, точно такого же обладателя, — также тихо продолжил Эмили, понимая, что его знобит. — Сегодня праздник, — Уильям выпрямился в полный рост, оказывается он стоял полусогнуто, чтобы быть поближе к жертве. — Это мой подарок, даже если ты не хочешь сделать мне подарок… Когда-то мы обменивались подарками. Когда-то мы поцеловались под омелой. — Ты серьёзно? — Генри чувствовал, что он сходит с ума. — Это было лет двадцать назад, когда были живы дети, была жива моя дочь, наш бизнес процветал и ты не был психопатом-убийцей. — Мы поцеловались под омелой в 1973, — кролик резко наклонился близко-близко. — Ты был тогда не против. Сейчас ты против. — Мы тогда веселились и были счастливы, — горько сказал мужчина, вспоминая тот новый год. — Элизабет повесила омелу у вас на кухне, а мы с тобой по глупости оказались под ней вдвоём. Это была лишь шутка. Чтобы всем посмеяться.       Афтон продолжал стоять и смотреть на него. Эмили не знал как работает теперь память у его бывшего друга, но прекрасно понял, что тот помнил хорошо. И это… Удивляло. Кто бы мог подумать, что отвратительный гнилой монстр будет помнить именно это.       Только вот, Генри, например, отчётливо помнил отнюдь не это. Он помнил день, когда мёртвое тело Чарли было найдёно возле мусорных баков. Он помнил, когда без вести пропало пятеро детей и их пиццерию пришлось временно закрыть. Он помнил, когда младший сын Афтона погиб от укуса Фредбера. О да, Генри Эмили отчётливо помнил многое. И это было не об омеле или давнем новом годе. Мужчина помнил нескончаемую агонию, которая пришла в жизни многих из-за его аниматроников. — Ты знаешь почему сейчас я против, — наконец сказал Генри, чувствуя страх. — Ты знаешь. — Теперь я мерзок, — странно подытожил Уильям, заскрипев всем телом. — Уильям, ты убил детей. Убил. Детей. Убил мою дочь. Ты лишил их всех жизни, — с болью прошипел Эмили, чувствуя гнев и отчаяние, вытирая наконец лицо. — Ты мерзок этим, ты был бы мерзок этим даже если бы был сейчас человеком. — Новогоднего чуда не будет? — непонятно с сарказмом или нет, сказал Афтон, странно мигая глазами на голове костюма.       Генри покачал головой, он не верил, что это всё происходит на самом деле. Больше всего хотелось вернуться к Майклу. Тот, наверное, с ума сходит, наблюдая это шоу. Или что с ним происходит? Он не пришёл… Скорее всего опять приступ с фантомами. Бедный парень — тоже ведь жертва Уильяма и обстоятельств, так ещё и с пожизненным чувством вины. Этим они похожи. Эмили понимал это чувство, он и сам с ним жил. Смирился и живёт. Вынужден. Смириться. И. Пока что. Жить.       Раздался характерный писк часов из офиса, мол, пробило двенадцать часов ночи. Новый год. Как новый год встретишь, так его и проведёшь, не так ли? Мужчина неверяще вздохнул: не так он рассчитывал начать очередные 365 дней. Генри посмотрел на Афтона, который вздрогнул, качнул ушами и внезапно пошёл прочь. Он ничего не сказал, просто ускользнул в темноту, будто его и не было. Будто всё произошедшее — сон или иллюзия. Единственное, что осталось — нотки омерзительного запаха и всё ещё грязь на руке. Напоминания, что Уильям здесь был. Что он всегда здесь. Эмили, не теряя времени и не желая упустить шанс, схватил коробку и бросился в заветный офис. Больше всего сейчас он хотел увидеть Майкла и убедиться, что не сошёл с ума. — Майкл! Майкл! Ты где? — он быстро влетел в заветную комнату и в ужасе огляделся.       Парень присел на полу, держась за голову, он виновато и с радостью посмотрел на Генри. «Прости меня, я опять…» — парень не смог договорить, Эмили присел рядом и сжал его в крепком объятии. Мужчина почувствовал облегчение, сделав это. Пусть так. Хорошо, что они здесь вместе. Он отстранился и окинул парня спокойным взглядом. Неважно почему Афтон не убил его сейчас — наверное понимает, что Генри и Майкл продолжат приходить. А если от них сразу избавиться — станет скучно. С другой стороны, можно воспринимать это как новогодний дар. «Мерзость», — подумал мужчина и тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли.       «С праздником, мальчик мой. Мы со всем справимся».       «С праздником, дядя Генри. Мы найдём Марионетку, не сомневайся».       Они радостно вновь обнялись, понимая, что может всё-таки этот новый год принесёт им что-то хорошее. Они всё ещё движутся к своей цели и, верят, что близки как никогда. Хотелось, чтобы всё удалось. А теперь их план не может не удасться — ведь они вместе и обязательно найдут оставшихся анимтароников.       В тёмных коридорах же Афтон бродил туда-сюда, зная, что отвлекающий звук давно не проигрывался, но он не хотел пока что идти к офису. Уильям уже встретил этот год с Генри, хотя и крайне странно. Пока что ему нравились обрывки воспоминаний о прошлом. Он проигрывал их в собственной голове, словно на сломанном проигрывателе. О «Семейной закусочной Фредбера». Воспоминания о том злосчастном новом годе, омеле и о чём-то потерянном. Потерянном навсегда.