Часть 2

Антон проснулся в холодном поту. Кошмар всё ещё висел на грани сознания — ощущение, что кто-то сжимает ему шею, лишая воздуха, заставляя сердце колотиться так, будто оно вот-вот выскочит. Его руки дрожали, тело подрагивало, а мир вокруг казался узким, сжатым, словно сама комната сжалась до размеров коробки. До будильника оставалось пятнадцать минут, и он понимал, что это время нужно использовать рационально: одеться и выбрать браслеты — маленький ритуал, который давал хоть немного контроля. Он натянул джинсы, мягкую футболку и большую толстовку, словно дополнительную кожу, которая защищала от всего внешнего мира. Каждый браслет он подбирал с необычайной внимательностью, перебирал их в руках, трогал холодный металл и шнурки, как будто пытался вернуть себе ощущение, что хоть что-то в мире подчинено ему. Через час они стояли у кабинета директора. Мама держала его за руку спокойно и уверенно, её ладонь давала ощущение опоры. Она была трезва, но на лице угадывалась лёгкая усталость — совсем чуть-чуть, но для Антона этого было достаточно, чтобы понять: мама тоже волнуется. — Здравствуйте, мы пришли подавать документы, — сказала она, голос ровный, чуть натянутый, чтобы скрыть волнение. Директор поднял взгляд на Антона, затем на Майю. Его глаза были внимательными, но холодными: — В начале ноября? Мест нет, — сказал он скептически. Но взгляд на Антона изменился — глаза смягчились, и на губах появилась почти незаметная улыбка: — Ну… могу сделать исключение. Завтра приходите на линейку и подойдёте к Арсению Сергеевичу — он ваш классный руководитель. Разговор длился недолго. Антон почувствовал, как напряжение немного спадает, но тревога не уходила — мысли о новом классе, о новом человеке, о том, что завтра начнётся другой мир, не давали покоя. К трём дня он вышел на улицу. Лёгкий ветер трепал волосы, а прохладный воздух цеплял кожу лица. Нужно было хоть куда-то уйти, пока не застрял в комнате. Сигареты почти кончились, но улицы, дома, маленькие тротуары казались чуть менее чужими. Он шёл медленно, замечая каждый звук: шаги других людей, слабый шум машин, шорох листьев под ногами. В одном ларьке он купил сигареты. Женщина за прилавком посмотрела на него скептически, потом пробила покупку и протянула сдачу. Мир продолжал вращаться, но ощущение опасности, чуждости не покидало Антона. Возвращаясь домой около часа ночи, он тихо открыл дверь. На кухне горел свет. Максим уже сидел там с бутылкой в руках. Его лицо было напряжённым, а взгляд острым, как лезвие. — Ну и где ты шлялся?! — резко крикнул отчим. Антон попытался пройти мимо, надеясь, что всё обойдётся, но Максим схватил его за толстовку. Рука сжалась, взгляд был холодным и опасным. Сердце Антона сжалось, адреналин ударил в кровь, мышцы напряглись. В порыве гнева Максим начал бить по телу Антона. Удары были сильными и резкими, оставляли синяки на спине и руках. Каждое прикосновение отдавалось болью, заставляя Антона сжиматься, как будто в нём самим сжимался воздух. Лицо оставалось нетронутым, но напряжение пронизывало всё тело, дыхание сбивалось, кожа горела от каждого удара. Максим замер, тяжело дыша, оценивая результат. Не было слов извинения, не было сожаления. — Быстро умывайся… и в комнату, — пробормотал он холодным голосом. Антон побежал в ванную. Холодная вода обжигала руки и лицо, смывая пот и следы страха. Он глубоко дышал, стараясь вернуть контроль над собой. Спина и руки болели, тело ещё дрожало от напряжения, но он не плакал. Закрыв дверь комнаты, он сел на кровать, снял толстовку и включил музыку. Звуки группы заполнили пространство, заставляя хотя бы на мгновение забыть о страхе. Он лежал, слушая ритм и басы, чувствуя, как тело постепенно расслабляется, а мысли о дне, о школе и об отчиме смешиваются в мутной тишине ночи. Этот новый город, новые люди — всё казалось огромным и чужим, но музыка давала маленький островок безопасности, который он мог контролировать.