Новый год

Год до событий «Одна среди сотен мужчин»       — Тебя куда черти понесли? Мать сказала мыть пол, значит, мой его.       — Мать сказала, чтобы все пол мыли — я одна ничего делать не буду.       — А кто его изгадил? Я, что ли?       — А кто мне подножку поставил?       — А кто тебя заставлял носить уголь в карманах? Носишь черт знает что, а потом повыроняла да порастоптала!       — Пошла нахуй отсюда! Нашлась мне воспитательница и праведница! — Даша с силой оттолкнула Олю, пнула ногой подбежавшую на помощь Дусю, плюнула в сторону Нины.       Пока девочки собирались с мыслями, чтобы отреагировать, Даша вылетела в коридор, закрыла за собой дверь и, оставляя грязные угольные следы, побежала к выходу, на ходу хватая пальто и платок.       Пробежав с полверсты, девочка остановилась. В принципе, еще можно было вернуться, послать отборным матом всех, кто посмеет открыть на нее рот, а потом в одиночку вымыть половину приюта. С другой стороны, можно было побродить полдня, вернуться обратно, а потом, после побоев, может быть, ей уже не придется ничего мыть — за нее это уже сделают другие.       «А если сейчас вернуться, мать может и избить, и заставить все отмывать в одиночку», — подумала Даша.       Дальше Даша пошла уже куда медленнее. Время от времени в домах виднелись елочки, некоторые из них были украшены конфетами, пряниками и прочими сладостями. Позавидовав тем, кто будет эти самые конфеты, пряники и сладости есть, девочка зашла в хлебную лавку, чтобы там немного погреться.       Однако погреться не удалось — народу было слишком много. Постояв немного как будто в очереди, Даша незаметно сунула в карман первый попавшийся пирожок, а потом, от греха подальше, вышла на улицу под причитания одной дамы, у которой не хватало терпения стоять в очереди.       — Да куда они все повалили, что им дома не сидится! — дама положила в карман деньги, которые держала в руке от греха подальше, чтобы никто не украл, и промахнулась рублевой купюрой, уронив ее на снег.       Дыхание Даши перехватило. Непрерывно молясь, чтобы дама не заметила пропажу, девочка подождала, пока дама отойдет, а потом подняла рубль и скорее побежала в другую сторону.       — Стой, воровка! — крик был где-то вдалеке и явно запоздалым.       Даша пробежала два квартала, вбежала в первый попавшийся подъезд и, сев на ступеньки, спрятала рубль за пазуху. Теперь у нее было достаточно денег, чтобы не появляться в приюте дней десять.       — Сама ворона, рубль упустила, — шепнула сама себе Даша.       Шел тринадцатый день относительно счастливой жизни Даши. Деньги подходили к концу, воровать девочка не любила, но время от времени это приходилось делать. Один раз девочка попробовала попросить милостыню, но сразу же была спугнута городовым.       — Такой здоровый лоб вкалывать должен, а не у церкви сидеть, — сказал мужчина и Даша стремглав бросилась наутек.       Купив на последние деньги немного черного хлеба, Даша съела его, а потом зажмурилась. Захотелось горячей каши, прямо как была в приюте. Или горячего супа, пусть даже пустого. Или еще чего-нибудь, но тоже как минимум теплого. Кроме того, девочка уже успела простить и Олю, и остальных воспитанниц. Убеждая себя в том, что вернуться не так уж и позорно, Даша увидела вдалеке сидящую на лавочке фигуру. Казалось, женщина чуть грустила.       Больше ради любопытства Даша подошла к сидящей, потом сделала еще пару шагов, подошла ближе…       — Так и знала, что это ты, шваль! — раздался очень знакомый крик.       Даша сама не поняла, как ее крепко схватили за руку.       — Что, ходила в бордель, а тебя туда не взяли? — говорила воспитательница. — Да кому ты там нужна! Ходишь по улицам, чтобы сдохнуть от голода и холода? Похвально! Одной швалью меньше будет в этой жизни! Один мусор сам себя вынесет!       Следующую неделю Даша провела на полу кладовки, первые несколько дней не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы встать. Скучая уже по хлебу вдосталь, не говоря о чем-то более замысловатом, вернувшись в комнату, Даша сказала:       — Ну что, как Рождество прошло? А меня один богатый господин в дом позвал. Мандаринами кормил. И жареной курочкой.       В одном из окон Даша и вправду видела мандарины и жареного гуся и простояла возле этого дома с полчаса, пока не была отправлена куда подальше дворником.       — У него единственная дочь попала в больницу, поэтому ему хотелось о ком-то другом позаботиться, — Даша врала прямо на ходу. — Вот он увидел меня и сразу в дом позвал. А потом его дочку выписали обратно и он меня тоже отправил обратно.       — Да врешь ты все, — сказала Оля. — Сама, поди, залезла в чей-то дом, жрала там мандарины и курочку, а потом тебя на пинках выгнали на улицу.       — Это ты так говоришь, потому что никто тебе даже копейку не дал, — ответила Даша. — А мне он на прощание дал рубль. На него я купила себе шоколадных конфет и сразу же съела.       — Рассказывай, как умудрилась рубль свиснуть, — произнесла Оля. — Из кармана? Я так не умею. А ну, давай, делись опытом!       — Я никогда ничего нигде не воровала, — сказала Даша. — Никогда!       И пусть все прекрасно знали, что около месяца назад Даша умудрилась украсть из сумочки воспитательницы десять копеек, а полгода назад — мясо на весь приют с кухни, чтобы съесть его в одиночку, многие слушательницы завидовали ей. Залезть в чужой дом, жить там незамеченной столько времени, да еще и есть от пуза, чтобы потом всего лишь получить трепку и просидеть неделю на хлебе и воде взаперти, мечтала каждая.