Часть 1 - Незваный гость

      Боль.       Неожиданно, мирно вздымающуюся грудь пронзила резкая боль, что совершенно безжалостно впилась своими клыками в глубокую, едва совместимую с жизнью, рану прошлого. Казалось, будто грудная клетка начала постепенно наполняться чем-то невыносимо тяжелым и горьким, отчего острые обломки рёбер вонзались и незамедлительно сдавливали все внутренности, которые и без того напрочь отказывались функционировать.       Руки пробирала мелкая дрожь, что никак не могла уняться. Пересохшие губы, встретившись в очередной раз с передней парой зубов, ныли от безнадёжности и тревоги.       Но вместе с этим, по телу распространялось и другое, более вязкое и до одури знакомое чувство. Оно обволакивало каждый орган, каждую мышцу и каждый кровеносный сосуд, даря столь болезненные, сколько и тёплые объятия из прошлого. Что это? Симпатия? Интерес? Влечение? Зависимость?       Девушка сидела и совершенно беспрепятственно пялилась на высокого подтянутого мужчину за окном, который с особым вниманием разглядывал пёструю вывеску снаружи и просматривал содержимое телефона. По всей видимости, он сверялся с картами и собственным местоположением, проверяя если это то самое место, которое он ищет.       Да, эта небольшая, на первый взгляд, улица была наполнена самыми различными по сфере услуг заведениями, которые предлагали не только пищу и выпивку, но и отдых с весельем. Здесь всегда было шумно, и это не считая то, что место не пользовалось особым спросом у туристов.       Каждое из представленных вдоль дороги заведений отчаянно пыталось привлечь внимание мимолетных клиентов, делая вывески невероятно большими, яркими и, как им самим казалось, «оригинальными». На самом деле, это все выглядело достаточно нелепо и комически смешно, но в то же время имело определенный эффект.       Вот только данный кафетерий не был таким. Он буквально терялся между всей этой пёстрой конкуренцией, и сюда мало кто заходил. Именно поэтому Азуми настолько сильно любила проводить своё время в этом богом забытом месте. Здесь всегда было тихо и уютно: одно большое, к самому потолку, окно, которое пропускало золотистые лучи днем и яркие огни соседских вывесок ночью, а также широкие стеклянные двери, на которых виднелась совершенно небольшая табличка, гласившая, что данное заведение именуется «Большой дракон». О нет, пожалуйста, не обессудьте это название — все мы маленькие невзрачные существа, внутри которых живёт большой горделивый дракон, что бы это не значило.       Внутри же всё было по-простому: старая, но весьма крепкая мебель, небольшая витрина со сладостями и барная стойка. Стоит отметить, что десерты и напитки были настоящим наслаждением. Пожалуй, их можно было бы назвать лучшими во всей Японии, по крайней мере, так считала Азуми. Небольшая семья, что держала в собственности данное заведение, самолично занималась изготовлением различных сладостей и закусок. Об этом девушка узнала ещё при своем первом визите… десять лет назад.       Этот небольшой и достаточно скромный кафетерий стал для неё чем-то большим — особенным местом, где она всегда могла ощутить настоящее спокойствие и обычную радость, что когда-то ускользнули из её рук, вынудив покинуть Токио и вернуться обратно в Киото.       Однако сейчас, Азуми никак не могла унять своё волнение, что с удушающей силой обхватывало тонкое горло девушки, заставляя помутневшие зрачки расшириться, а легкие болезненно сжаться. Судорожно дрожащие пальцы вцепились смертельной хваткой в толстый край стола, словно тот был единственным рычагом, способным спасти девушку от окончательного провала в темную бездну воспоминаний и боли. Желание отпускать не так давно тихую и спокойную реальность полностостью отсутствовало.       Внезапно раздался тихий звон наддвернного колокольчика, оповещающего о приходе нового гостя. Незваного гостя. Пара взволнованных и искращихся, от избытка влаги, глаз встретилась с яркой голубизной чужих. От этого взгляда хотелось бежать, забиться где-то в углу и лихорадочно мотать головой, отрицая любую возможность их встречи.       Он стал для неё голубоглазым призраком прошлого. Её личным демон.       Её ловушкой.       «Заметит ли…? Чёрт! Кажется, он идёт сюда. Нет, нет, нет. Он не должен видеть меня такой. Я не могу… Он должен уйти…», — мысли, вперемешку с ослепительными вспышками давних воспоминаний, лихорадочно забегали по всей черепушке, усиливая и без того гнетущее состояние: «Да чёрт бы их побрал, пускай уже вылетают из моей головы. Без них бы было куда проще, как и без него».       Девушка зажмурила глаза, пытаясь сконцентрироваться на частоте дыхания и пустоте мыслей. Её тонкие губы непроизвольно подскочили вверх, искривившись в неровной линии — именно такой «привественной улыбки» он и заслужил. Идиот.       Тем временем мужчина подошёл ближе. Склонив голову в правый бок, он лучезарно улыбнулся и положил большую мозолистую ладонь на хрупкое плечо девушки. От неожиданности она резко вздрогнула и открыла веки, робко уставившись на внезапно возникшего визави своими широко распахнутыми глазами, словно испуганная лань на хищника.       В голове наконец воцарилась тишина, лишь тихим эхом доносился один-единственный вопрос, который по глупости мог сравниться с детским лепетом — как он смог так быстро добраться к самому дальнему столику, не оставив ей никакой возможности прийти в себя?       Какой же абсурд. Это ведь Годжо Сатору — обладатель самых длинных ног планеты . С его то километровым размахом ноги, он спокойно бы мог обогнуть всю площадь данного заведения за несколько секунд, не давая Азуми моргнуть хотя бы раз.       — Так и будешь молчать или все же одаришь парочкой «ласковых» слов, Азуми? — он вымолвил её имя с предельнной нежностью, словно довольствовался вкусом каждого сладостного звука, которое оно содержало в себе. Она лишь поморщилась, желая незамедлительно стряхнуть с себя это мерзкое чувство уязвимости перед ним и его большой очаровательной улыбкой, что, казалось, растянулась ещё шире, стоило ей посмотреть на него.       Он издевается, никаких сомнений и быть не могло. Кто же, как не он — Годжо Сатору, может так легко и непринужденно вести любой диалог, показывая всем своё совершенство и превосходство над другими.       — Привет, Сатору! — сменив смятение на максимально глупую натянутую улыбку, Азуми вернулась из своих тревожных мыслей в сей мир, полон надежд, отчаянья и… Годжо Сатору.       Не удостоившись спросить какого-либо разрешения, белобрысый нагло потянул соседний стул и упал на него, протягивая длинные ноги под столом. Они беззастенчиво касались оголенных щиколоток девушки, оставляя на них невидимые человеческому глазу ожоги, однако Азуми вовсе не спешила отстраняться. Да и куда? Столики в данном заведении были достаточно маленькими и для обычных людей, а здесь развалился сам Годжо Сатору, который со своим ростом мог бы спокойно служить метеорологической станцией, где-то на вершине Фудзи.       Улыбка мужчины все никак не покидала блаженное, от непонятной девушке радости, лицо — как был чудаком, так им и остался, даже спустя столько лет.       Быстро повертев светлой головой из стороны в сторону, расматривая кафетерий с неподдельным интересом, словно маленький ребёнок, он спросил:       — Может, что-нибудь посоветуешь мне? Что здесь можно заказать такое же сладкое, как и ты сама? — последние слова скользнули приглушённым дразнящим шепотом прямиком в пылающие, от неожиданного смущения, уши девушки, а широкая мужская улыбка превратилась в нечто, что Азуми несколько раз видела в постыдных фильмах для взрослых. Она богом клянется, что все это он делает сознательно, вот только, что ему нужно?       — Пф, — недовольно фыркает в ответ, — я бы посоветовала тебе что-то горькое, как и твой язык, но раз хочешь сладкое… — посмотрев на витрину в другом конце зала, девушка быстро пролепетала: — кокосовое моти весьма вкусное. Думаю, тебе бы понравилось.       Напряжение и совершенно нескрываемое негодование девушки, от появления столь незваного гостя, можно было прочесть даже невооруженным глазом. Сатору готов был поспорить, что наклонись он к ней ближе, то услышал бы то, как безумно и лихорадочно бьется её сердце. Он бы с удовольствием посмеялся с того барабанного марша, что устроил внутренний орган его собеседницы, если бы не одно чертово «но». Сатору лично приложил руку к тому, что отпечаталось в сознании девушки больным ожогом на многие годы. Он был единственным виновником, который заслуживал на то, чтобы она его ненавидела.       Она же искренне пыталась, но не могла.       Это никчемное притворство сводило её с ума, но девушка правда не понимала, как может огородить себя от этой боли по-другому. Проще было внушить, что она действительно его ненавидит, нежели позволить себе оступиться снова. Пускай он думает, что так и есть — она ненавидит Годжо Сатору.       — Хм… только не говори, что думаешь сейчас о… — голос предательски дрогнул, но мужчина быстро попытался собраться с мыслями, пока не было поздно: — о той чертовски «нелепой ситуации», что произошла когда-то в нашей бурной молодости. Мы ведь были молодые и горячие, проживали самые безбашенные моменты нашей жизни, — слегка приподняв брови и сделав максимально невинное лицо, проговорил Сатору. — Да и уехала ты ведь не из-за этого, верно? — его улыбка моментально померкла, в надежде услышать то, что не являлось правдой.       В последних словах даже он не был столь уверен. На самом деле, его светловолосую макушку мало что терзало, обычно Годжо никогда не чувствовал вины за свои слова и проступки. Он ведь «Сильнейший», а значит, любое его действие было оправдано чем-то хорошим, по крайней мере, Сатору предпочитал думать именно так. Однако за данную юношескую «глупость» он корил себя постоянно.       Осознание того, что он наделал, пришло к Годжо спустя нескольких недолгих лет, когда Азуми уже не было рядом. А если бы и была, могло бы это хоть что-то изменить в их отношениях? Сатору не знал.       Он боялся думать об этом, предпочитая делать вид, что всё в порядке.       Паника постепенно брала вверх над ничтожными остатками самообладания девушки. Каждое его слово давило по больному, ковыряя старые раны прошлого и заботливо присыпая их солью. Он не должен был приезжать сюда. Нет.       Если Годжо нужно было с ней связаться, то стоило предупредить заранее: позвонить, написать, отправить смс, а лучше — послать голубя. Да, голубиная почта именно то, что нужно! Есть шанс, что пернатый потеряется и никогда не прилетит. Интересно голубь для Сатору был бы таким же белым, как и его макушка? А голубоглазые голуби вообще существуют?       Мысли нещадно вопили, превращая внутренний покой в настоящий хаос, и ей правда стоило бы успокоиться, отвлечься.       Сатору покорно сидел напротив и молча смотрел на неё с трепещущим внутри ожиданием. Стоит признать, что Годжо действительно забавляло то, какие бурные эмоции вызывает у девушки его появление, а ведь когда-то он мог подарить ей куда более сладкие и дурманящие чувства от одного своего присутствие рядом с ней… или в ней.       — Я сейчас же вернусь, ты только подожди здесь, — тихо вздохнув, Азуми добавила: — И да, я уехала лишь потому, что видела больше перспектив в Киото, нежели в Токио. Ты ведь сам знаешь, что господин Гакугандзи неоднократно предлагал мне перевестись к ним. Я подумала, что это отличная возможность быть ближе к дому, — ложь. Безжалостная ложь лилась с её губ, оставляя мутные темные следы в сознании.       С последними словами девушка быстро сорвалась с места и поспешно начала отдаляться. Она не могла больше выносить эту гнетущую обстановку, которую создавал Годжо одним лишь своим присутствием.       Достигнув небольшой и совершенно невзрачной кассы, Азуми попыталась перевести дыхание. Здесь уже не было той сковывающей и давящей атмосферы, что не позволяла её легким вбирать новый свежий глоток воздуха, а холодному рассудку трезво думать и оценивать ситуацию.       «Что ему, черт побери, от меня нужно? Вряд ли это случайная встреча. Такого просто быть не может, нет! Точно нет! Явно что-то случилось. Нужно как-то быстрее закончить эту бессмысленную и совершенно несуразную прелюдию встречи «старых друзей» и узнать, что же произошло на самом деле и какого хрена он здесь.       Касается ли это магического мира? Почему тогда ко мне не прислали кого-то из киотской школы? Личные планы Годжо, но почему тогда я? Зачем ему я? Всё дело в моей технике? Но он ведь сильнейший…»       Поток логических рассуждений был внезапно прерван.       — Желаете ещё чего-нибудь? Принести ваш любимый генмайча ? — мило улыбнувшись постоянной гостье, спросил продавец.       — Да, спасибо. И ещё два кокосовых моти, пожалуйста.       Девушка не очень расторопно достала свою карту, дабы расплатиться за десерты, однако кусок пластика, с магнитной лентой и чипом на конце, так и не смог достичь терминала, поскольку чья-то длинная и до боли знакомая рука опередила её собственную.       — Негоже девушкам платить за мужчин, — послышался терпкий и до жгучего изнеможения едкий голос белобрысого.       От незванной философии со стороны лучшего и сильнейшего, глаза Азуми невольно закатились вверх, встречаясь с огромной люстрой на потолке.       «Черт, я и не замечала, какая громадная люстра здесь висит. Это что, купидончики там на ней сидят? Могли бы они хоть немного ранить своими стрелами этого высокомерного, во всех значениях данного слова, и до жути бесящего белобрысого засранца?»       — Ау, земля вызывает Азуми. Ты здесь? — вопил глубокий голос со стороны.       Слишком много. Да, за последние десять минут слишком много Сатору Годжо в её жизни. Пора бы узнать, чего он хочет, и избавиться от этого белобрысого проклятья, как она и сделала много лет назад.       — Негоже вторгаться в личное пространство другого человека, хотя откуда тебе знать, что такое личное пространство, — достаточно отрешённо произнесла Азуми, всё ещё раздумывая о голожопых существах наверху.       Годжо натянул максимально широкую и поистине блаженную улыбку на лице, словно маленький глупый щенок, которому пытаешься объяснить, что твои разорванные тапки не были игрушкой. Только умное животное вырастит и поймёт это, а Годжо Сатору — нет.       Тревожность Азуми постепенно переходила в настоящее раздражение. Она действительно предпочитала вычеркнуть голубоглазого из своей жизни. Девушка перевелась в ненавистную ей киотскую школу, переехала, покинув Токио, как она сама предпологала, навсегда, оборвала связи со всеми старыми друзьями, жила с внушением того, что она сама этого хотела, а не потому что один заносчивый белобрысый болван поигрался с её чувствами и выбросил как надоевшую игрушку.       Вернувшись обратно к столику, брюнетка не вытерпела и раздражённо прошипела:       — Что именно тебе от меня нужно, чертов посланник ада?       — Всё же обижаешься, прости. Ты права, мне действительно нужна твоя помощь, — не стирая улыбки, однако совершенно невесело констатировал Годжо. — Слушай, какой же все-таки вкусный моти ты выбрала, — довольно протянул сильнейший, откусив лакомство.       Забавно. Сильнейший, который нуждается в её помощи - никчемного киотского мага второго уровня. Хотя стоит отметить, что если бы она не бросила учёбу, вскоре после переезда, то давно бы уже была первым уровнем. Её теневые техники достаточно высоко ценились, а сама Азуми имела значительный прогресс в изучении новых приёмов и стратегий ведения боя. Не зря верхушка Киото постоянно интересовалась девушкой, желая ту поскорее переманить к себе.       В отличии от того же Годжо, девушка обладала спокойным и покладистым темпераментом. Всегда слушалась учителей, уважала старейшин и была круглой отличницей. Именно Азуми первой начали отправлять на миссии самостоятельно. Она прекрасно справлялась с разведкой, а также выделялась успехами в ближнем и дальнем боях.       Наконец мелкая дрожь в руках и ногах окончательно унялась. Теперь же девушка вернулась в своё привычное холодное и спокойное состояние.       Перед Азуми сидела, как она сама считала, причина всех её бедствий. Такая вот высокая, противная, голубоглазая, но по-блядски сексуальная, причина.       Игараси Азуми — симпатичная, умная, самодостаточная девушка, которая всего лишь раз оступилась и позволила поиграть с её чувствами какому-то белобрысому идиоту. Это было ошибкой, которой пора остаться исключительно в прошлом. Азуми не позволить этому случиться снова. Нет, не в этот раз. Девушка попросту больше ничего не чувствует по отношению к Сатору, ведь она больше не та, наивная и по уши влюблённая в своего одногруппника юная девчушка…       Внезапно, все её мысли улетучились в один миг, а сердце начало категорично грозиться покинуть это невыносимое тело, когда Сатору так нежно и заботливо взял её руку в свою и посмотрел прямо в глаза.       Этот взгляд. Он совершенно отличался от того, который смотрел на неё много лет назад, в их юности. Этот взгляд был спокойным, задумчивым и тёплым. Казалось, будто Годжо собрал все свои самые нежные чувства, которыми обладал когда-либо, и сейчас дарил их ей. Только ей…