Часть 1

Он молчит. Закусывает губы, сжимает руки в кулаки так, что кости хрустят. Он не смотрит ей в глаза. У него в голове столько мыслей, столько слов, столько чувств и эмоций… Но он ничего не скажет. Лишь с деловым видом поправит очки и выйдет из кабинета. У него много дел. У него нет на все это времени. Она смотрит вслед. Она так давно не видела его глаз, а в них, наверное, можно было утонуть. Ей хочется остановить его, сказать хоть что-нибудь, чтобы он не уходил, но она не станет. Пока он молчит она тоже будет молчать. Они выходят из школы и идут в разные стороны. Каждый в свою. Ей — направо, домой, делать уроки. Ему — налево, в компьютерный клуб. Снова тратить жизнь непонятно на что. Друзья смеются — “Ты ведешь себя как ребенок!”. Но он все равно будет молчать. Пускай хоть мир разверзнется. Эта девушка с кудрявыми волосами вызывает в его голове невероятное, необъяснимое количество эмоций. И он, черт возьми, не знает что с этим делать. Он снова загоняет себя в тупик, сам замуровывает кирпичом свой саркофаг. Ему жаль, жаль, что он такой мудак, и что не может банально связать пару слов. Ведь все так просто! “Яна, ты такая красивая сегодня.” “Яна, у тебя просто волшебные глаза!” “Яна, я так люблю тебя, если бы ты знала!”... — Если бы ты знала… Если бы знала, то давно бы послала меня в далекое пешее. — Бормочет Ваня себе под нос, пиная куски льда на дороге. Нет, что вы, он вовсе не боится. Он лишь думает наперед. Слишком наперед. И он прекрасно знает, что это их последняя неделя. После каникул он переедет в Волгоград, а она — во Владивосток. Они больше никогда не встретятся, разве что, через несколько лет на вечеринке выпускников. Но до этого еще так долго… Яна смотрит в окно на падающий снег. Он методично засыпает город, как будто хочет замуровать его до верхушек самых высоких домов. Суп уже давно остыл. Да и нет в супе ничего особенного. А в нем есть. Яна зачерпывает ложкой бульон, и тут же выливает его обратно в тарелку. Ей не хочется есть. Ей не хочется ничего делать. У нее в голове совсем не экзамены, как хотелось бы родителям. Кажется, она думает о нем непозволительно часто. Осталось совсем немного, и он канет в лету, как сотни таких же людей. Они разъедутся по разным городам, их будет ждать светлое, счастливое будущее. Только ее в его будущем не будет. “И не может быть. Он слишком эгоистичен, не любит никого кроме себя. Такие как он не стали бы тратить на меня свое время. Да и я бы на них не стала.” — Яна хмурится, и продолжает прожигать взглядом суп. Почему-то захотелось бросить тарелку в стену… *** Дни быстро неслись один за другим. Листки с настенного календаря, как пожелтевшая листва, валялись на полу. Ваня снова возвращается поздно. Снова просидел у друзей дольше, чем планировал. На этот раз даже повод был: проводить товарища в последний путь — так они назвали прощальную тусовку в честь его переезда. Все постеры со стены были уже давно сняты и упакованы, из мебели в комнате осталась одна раскладушка, на которой Ваня сидел и смотрел в пыльное окно. Ему не хотелось бросать друзей. Школу, кружки, подработку, родной дом. Он многое бы отдал, чтобы завтра утром родители вдруг зашли к нему в комнату, и, вместо того, чтобы будить, сказали, что они передумали. И переезда не будет. И он не имел ни малейшего понятия о том, что где-то там, за несколько улиц от него, одна девушка думает о том же. Ване вообще всегда казалось, что он занимается какими-то глупостями. Вот так вот сохнуть по девчонкам надо было лет шесть назад. А сейчас уже как-то не солидно даже. Семнадцать лет, через год уже сможет энергетики покупать, а девушке в чувствах признаться — страшно, неловко, да и вообще мне-это-все-не-нужно-отвалите-от-меня. Ну а сейчас, когда ничего отменить уже нельзя, когда билеты куплены, а вещи сложены, поздновато решаться, не так ли? Он осторожно снимает очки, после чего нещадно хватает себя за волосы. Ну что? Что ему теперь сделать? Хочется закричать от собственной нерешительности, но в соседней комнате спят родители, так что приходится просто впечатывать лицо в подушку, давясь собственным голосом. — Сука! Ненавижу! — Адресовано скорее самому себе. — Надоело, как мне это все надоело! Он понимал, что все это глупо, что страдает по-детски, что мозги-бы ему вправить не помешает. Но все равно потянулся к телефону. Яркий свет ударил в глаза, но Ваня не обратил внимания. Он открыл вк, и быстро, словно на автомате, нашел нужный профиль и нажал на кнопку звонка. Счастью не было предела, когда после гудков на том конце раздалось сонное бормотание. — Ты совсем совесть потерял? Три часа ночи! — Стараясь не шуметь возмущалась собеседница. — Яна, — сердце пропустило удар — Я тебя люблю.