/Тяжёлая болезнь/ (Адидас, Турбо, Кащей )

Вова Адидас (Пневмония)       Ты с месяц пролёживала на больничной койке безвылазно. Посетителей к тебе не пускали из-за заразы, да и сами врачи заходили только по надобности, не задерживались. Всё что тебе осталось, так это глядеть в окно и горевать, а сегодня как бы твой день рождения. Как Вова уехал, ты о нём ничего не слышала. Ты пыталась отправлять ему письма, но тщетно. Ни ответа, ни привета, как говорится. Казалось, что о тебе все забыли и жизнь более не имеет значения. — Помру, так помру. — тяжко вздохнув, прохрипела ты в подушку.       Вскоре ты сама не заметила, как уснула. Сны в который раз не шли в голову, и это не удивительно, ведь никаких впечатлений за день ты не набирала, а только сидела на подоконнике и унывала. Однако из дремоты тебя вывели чья-то тёплая ладонь, проходящая по твоей спине, и строгий, но в то же время нежный мужской голос. — Я вернулся.       Ты протёрла глаза и увидела перед собой лицо Вовы, одетого в военную форму. По твоим рукам прошёлся холод, ты заглянула за спину Адидаса и увидела позади него распахнутое оловянное окно. Адидас быстро смекнул и, встав с колен, поспешно закрыл гуляющие дверцы. — Ты заболеешь. — взволновалась ты. — Уходи.       Но Вова, по всей видимости, никуда и не собирался уходить, ведь он только пришёл. Валерий Турбо (Жар)       Во время перепалки с Хадитакташем началась стрельба. Один из вражеской банды удосужился принести с собой винтовку. Пуля могла бы попасть в Валеру, если бы ты не закрыла его собой. Последнее, что ты помнишь, это твоё падение и обезумевший взгляд Валеры.       В больницу вести тебя было нельзя, дабы не навлекать на свою душу полицию. Тогда было принято решение устроить тебя в подвале. Требовалось срочное извлечение пули, пока не произошло заражение. Единственный, кто более менее понимал медицинские тонкости, так это Валера. Но психологическая ломка не давала ему к тебе притронуться. Валера метался, пока тебя не начало лихорадить. Тогда уже было хотел вмешаться Вова и с горем пополам вытащить эту злосчастную пулю, но Валера не пустил к тебе никого, считая, что помочь тебе — его долг. Собравшись с силами, Валера завязал тебе рот тряпкой и сказал Вове и Вахиту держать тебя. Утирая бесконечно льющиеся слёзы сожаления и страха, Валера готовил подручные инструменты для операции: кухонный нож вместо скальпеля, водка вместо перекиси и тряпки заместо бинтов. Не было только одного — анестезии, поэтому ничего не оставалось как резать на живую. «А вдруг она умрёт от болевого шока?» — с ужасом понял Турбо.       Приступать было страшно, но ещё хуже наблюдать, как ты мучаешься. Пересилив себя, Валера сделал надрез. Через тряпку донёсся твой ужасный рёв, из глазах также покатились слёзы. — Потерпи, потерпи. — взмолился Валера, убирая нож.       Как он доставал пулю ты уже не могла видеть, сознание покинуло тебя в ту минуту. Жар не спадал ещё несколько дней. В какой-то момент всем показалось, что ты уже не жилец и проделывать ещё махинации бесполезно. Но Валера слепо уверял себя и остальных, что ты поправишься. Так оно и вышло.       После недели ухода за тобой тебе заметно стало лучше, по крайней мере спал жар. Но в больницу на перевязку всё равно надо было попасть.       Когда всё успокоилось, Вова отвёз тебя в ближайший медпункт, где твою рану нормально зашили профессионалы. Кащей (Рак)       Тебе было паршиво, бесконечные боли убивали тебя изо дня в день. Корчась в муках, ты бесшумно кричала в подушку, издавая сдавленные возгласы. Из-за болезни ты утратила способность контактировать с миром через общение. Ты не могла сказать врачам принести то, что тебе надо, или попросить посетителей о чём-то. Но больше всего тебя расстраивало и подавляло не это, а то, что нет его.       Мама говорит, все болезни идут от нервов. Возможно, так оно и произошло в результате сильных эмоциональных переживаний по поводу ваших с Кащеем отношений, которые всегда были нестабильными, словно качели. Ты не хотела быть брошенной и поэтому так отчаянно цеплялась за этого человека, хотя понимала, что пора его наконец отпустить. Но не получалось. Каждая Нова физическая боль приносила всё больше терзающих страданий, но не тех, что вызывала душевная. Пока болезнь пускает корни в определённой области твоего организма, тоска разъедает тебя изнутри, начиная с сердца, заставляя его биться всё интенсивнее. Каждый божий день ты молилась перед смертью хоть раз увидеть его и наконец-то впервые за полгода улыбнуться. Хоть на миг лицезреть лицо любимого, а затем уже со спокойной душой отправиться на покой. Но он не появлялся, хотя говорил, что любит, и обещал быть рядом.