/Прости, братишка/ (Адидас, Марат)

      Вы сидите на полу, соревнуясь, в игре «Дурак». Все вместе — трое. Ты сидела напротив Марата и Вовы, скрестив ноги и держа вееров карты перед собой. На твой ход семёркой крестей Адидас-младший с азартом в мимике ответил дамой той же масти, опустошая весь свой картежный запас. А следом за ним добавил Вова короля и тоже завершил свой ход. — Что? — с недовольством протянула ты, внимательно осматривая последние две карты. — Вы мухлюете!       Вова и Марат пожали плечами. — Это нечестно. Я снова в дураках! — Мы мухлюем? — указал Марат на себя. — Мне кажется, кто-то просто играть не умеет.       Не став ничего говорить, ты бросила карты ему в лицо. — В шашки выиграли, в шахматы выиграли... С вами даже играть неинтересно. — согнув ноги в колени и подобрав их поближе к груди, ты с разочарованием опустила подбородок на них. — Да не дуйся ты. — подбодрил Марат, посматривая на подмигивающего брата. — Давай я сейчас «Правду или действие» принесу? Там выигрывать не надо. — Во-во, — поддержал Вова, — только она в кладовке. Не знаю, достанешь ли ты её сам. — смотря на тебя, Суворов с издёвкой улыбнулся. — Я-то не вытащу? — Марат сузил брови и, поднявшись с покрытого линолеумом пола, поспешил за игрой.       Оставшись наедине, вы ещё с минуту не могли заговорить, всё сидели с опущенным видом, рассматривая каждый стопку карт, пока Марат, подставив табуретку, доставал из верхней полки, где обычно лежат инструменты, маленькую голубенькую коробочку, привезённую как-то отцом из командировки. Потянув к ней руку, Адидас-младший осторожно отодвинул самодельный ящик с инструментами, слегка шатаясь на стуле. Наконец непослушная коробёнка пошла в руки, и Марат впервые без травм и падений смог добиться чего-то своего. Бросив довольный смешок, парень подбросил в руке игру и пошёл назад к компании. — Ммм... А ты... Давно с Мараткой дружбу водишь? — удивительно для себя неуверенно протянул Вова, не решаясь поднять взгляд, полный стеснения, выше пола с картами. — Год назад познакомились в музыкалке. — без прежней обиды ты охотно отвечала на его вопросы. — Я тогда в Афганистане был. — вспоминал он, откидываясь головой на матрас своей кровати.       К этому моменту подошёл полный решимости Марат, представляя дальнейшее развитие игры. Однако ваш разговор его до жути заинтересовал, и парень спрятался за углом, внимательно всё впуская в себя. — Твой брат мне многое рассказывал про тебя, воевавшего на чужой земле. — с теплотой вспоминая об одном из последних разговоров с Маратом. — Да? И что же этот оболтус про меня наплёл?       Марат встрепенулся, будто загорелся. Он не любил, когда дело доходило до него, особенно, когда в таком тоне говорят его родители, выказывая, какой их младшенький Ивашка-дурак, а старшенький, сам Владимир, удостоенный чести быть в почёте у генерала — семейная гордость и опора. Он всем хотел подрожать своему брату ещё с малых лет — вступление в Универсам ведь тоже не его личная прихоть, а желание быть копией Вовы, чтобы его, Марата Ивашку-дурака, просто держали на равных вместе со старшими, уважали. — Только хорошее. — расслабленно и легко сказала ты, опуская плечи. — Не врёшь? — он приблизился ближе, игриво пытаясь разглядеть в тебе признаки лжи, но то ли ты умело спрятала истину, то ли выше сказанное являлось чистой воды правдой, так или иначе Вова подвоха не разглядел. — Честное комсомольское. — правду ты рассказывать умела, Марат и впрямь говорил о Вове много хорошего, например, то, что предложил свою тактику на рассмотрение верховному главнокомандующему, за что позже был вознаграждён орденом «За отличную воинскую службу». Но пришлось чуть сокрыть мимолётные моменты зависти и некого сожаления, дабы не опозорить друга перед старшим.       Стоящий за углом Марат с облегчением выдохнул и в мыслях с ликованием поблагодарил тебя за твоё «честное комсомольское». — Я тебе верю. — Да? Ещё бы ты мне не поверил. — вы вместе засмеялись, смотря в лица друг друга. Смеялись и не знали, почему. Вам просто было хорошо и комфортно. — Если хочешь, — продолжил Адидас, — можешь сегодня вечером пойти вместе с нами в ДК. Там ещё Универсамовские подтянутся. А потом, вечерком так, махнём в кино. Какой-то фильм индийский вышел, говорят, интересный. Я угощаю. — Предлагаешь мне сходить на джага-джага, а затем реветь полвечера? — потирая подбородок пальцами, ты глубоко задумалась, хотя ещё с начала предложения знала, что сказать. — Почему бы и нет. Я сама хотела позвать Маратку на дискач, но... — ты сама не узнала, как покраснела. — Чего ты? — снова хохотнул Вова, потирая большим пальцем правую часть усов. — ...но я встретила тебя и поняла, что тоже хочу с тобой общения. — кое-как выговорив второй, самый сложный отрывок предложения, ты ещё больше залилась краской.       Подумав, что ему послышалось, Адидас-младший выглянул из-за открытой двери и, увидев вас, повёрнутых друг напротив друга, резко отвернулся. — Малой мне тоже рассказывал о тебе в письмах, о вашем знакомстве, о, казалось, таких нелепых, но смешных случаях. и... — Вова тоже начал запинаться. — и... как жаль, что мы не встретились с тобой раньше. — Насколько раньше? — чуть убавив громкость в голосе. — Года так на два. — Также тихо произнёс он, посматривая то на твои плечи, то на губы, изредка во время разговора прикусывая свои.       Обречённый на подслушивание Марат, ещё раз высунувшись, заметил это и скривил недовольную гримасу, но торопиться с выводами не спешил. — А в чём разница, сейчас мы повстречались или когда-то там ещё?.. — В том случае мои подвиги не имели бы конца, а вся грудь была бы увешана медалями. Но... — Вова с дрожью в гландах на полуслове оборвался и облизал пересохшие от волнения треснутые на морозе губы. — Но на что мне медали, на что мне великая слава, если дома меня ждёт душа. А единственный способ скорее вновь обрести её, так это победа. — Вова... — Я влюбился в тебя ещё в письмах. — эта фраза промелькнула в твоих ушах и ушах Марата дважды, прежде чем вы снова были готовы дослушать его. — Я не знал, как ты выглядишь, что ты чувствуешь, не знал, увидимся ли. Но в голове моей создал я дивный образ ангела, приносящего лишь радость и смех.       Ты неловко усмехнулась и хотела перебить, но группировщик не дал такой возможности. — Я помню и твои письма, что ты писала мне на фронт. — Вова достал два пожелтевших конверта, вытащил из одного испачканный грязью листок и протянул тебе.       Здравствуйте, Владимир. Мы мысленно знакомы благодаря письмам вашего брата. Пишу я вам на передовую, чтобы поздравить с великим Днём Победы, ибо мне писать более некому. От всего сердца, всей души желаю вам скорейшего возвращения в Казань.       Твои руки заметно затряслись, пока глаза повторно пробегали по знакомым штрихам пера. — Оно было со мной от наступления и до самой победы у сердца. — завершил Вова, беря листок обратно к себе. — А если бы твой образ не совпал с реальностью? — Но совпал же. Так и зачем говорить о том, чего не произошло? — Наверное, ты прав.       Суворов погладил тебя пальцами по щеке, наблюдая за твоей реакцией. Ты блаженно подалась вперёд, чувствуя, как сердце уже колотится в горле и вот-вот лопнет. — А я знала, кому писала, потому что видела тебя на фото. И... — И совпал образ? — Знаешь, — снова отведя взгляд в сторону, — за свою короткую жизнь я много книг прочла, много влюблялась в литературных героев, попросту не замечая вокруг себя ничего. Но, повстречав тебя, я наконец-то поняла, что тот герой, какого я так трепетно искала — ты. Ты, Вова, мой новый герой. — успела прошептать ты, прежде чем Вова, опустив руку на твои плечи, неторопливо затянул тебя в поцелуй.       От увиденного Марата чуть не стошнило. Болезненное, но такое родное чувство зависти вновь накрыло его, и он уже не мог здраво соображать. Адидас-младший вышел из «укрытия» и перевёл всё внимание на себя. — Ты снова за своё?       Ты и Вова, испугавшись от внезапности, обернулись прямо на обозлённого парня. Казалось даже, что, если бы он был драконом, то облил пламенем всю спальню. — О чём он? — ничего не понимая, задала вопрос ты, уставившись на помешавшего вашей идиллии. — Ты когда-нибудь остановишься или нет, сволочь?! — Брат, я... — хотел было объясниться Вова, но Марат с решимостью продолжил. — Сперва ты отнял у меня мою мать, потом отца, теперь и девушку пытаешься в свои сети утянуть.       Ты широко и изумлённо раскрыла глаза. — А... Э... Ч-что? — вставая с пола. — Маратик, ты вообще не в порядке, да? Какие, на фиг, отношения?       Ни чуть не стыдясь своих слов, парень пронзительно просверливал в сводном брате дыру. — Всё лучшее, всё пригожее всегда доставалось одному тебе, а меня, как всегда, на второй план. — юношеские крики переросли в самую настоящую истерию. — «Маратик, доноси, пожалуйста, Вовочкину куртку, а то пропадёт». — с издёвкой спародировав нее голосок матери. — Надоело!       Переглянувшись, вы думали, что подростковые капризы таковыми и останутся, не перерастут в реальные действия.. Но как же ошибались. Марат налетел на Вову и принялся избивать его кулаками. Отскочив подальше, ты попыталась оттолкнуть младшего из Суворовым, но без толку. Адидас, в свою очередь, не мог позволить себе ударить брата из-за большой разницы в силовой категории, сопутствующей такая же приличная разница в возрасте, поэтому лишь прикрывался от ударов. Наконец тебе всё же удалось отодвинуть от Вовы Марата, но не надолго. Тот быстро среагировал, взял стул, стоящий до той поры у подоконника, и ударил по спине недавнишнего солдата, пытающегося подняться. — Вова! — завопила ты и подлетела к нему. Группировщик тяжело откашливался, боясь пошевелиться. Ты приподняла его голову и уложила себе на колени. — Ты же мог ему позвоночник сломать таким ударом.       Марат стоял в стороне и трясся, но не из жалости к сопернику, а от понимания того, как отец жестоко накажет его. Он смотрел в пол и старался не заплакать. — Вы же братья! — больше ты ему ничего не говорила, состояние Вовы тревожило сейчас куда больше. — Вовочка, ты можешь встать? — с мольбой попросила ты. — Я спины вообще не чувствую. Будто я труп. — нехотя протянул он с мельканием в глазах.       Адидас взял твою ладонь в свою и поднёс её к горячим губам. — Ангел ты мой хранитель.