Friction

      Всё начинается с приглашения.       Две противоборствующие силы испытывают друг друга, это сопротивление принимает самые разные формы — и одни приятнее других.       Противостояние между ним и Грейнджер, например, будоражит его разум, тогда как с родителями такого нет.       Их перемирие длится уже много лет. Условия просты: он играет роль наследника Малфоев на публике, а они не вмешиваются в его личную жизнь.       Это молчаливое соглашение действовало до сегодняшнего вечера.       С дотошностью архивариуса отец сначала дожидается десерта и лишь тогда нарушает хрупкий статус-кво, достигнутый с таким трудом.       — В следующем месяце обязательно приведи ту ведьму, что занимает твоё время последние четыре года.       Отец обращается к нему с той же непринуждённостью, с какой тянется к перечнице. Мать сидит прямо, глаза горят, а Драко замирает.       Ему хорошо знакомы их выходки, и он знает: лучше не делать резких движений. Именно этого они и ждут. Но он уже давно не тот капризный мальчишка, который вёлся на подобные уловки.       Он наблюдает за игрой, которую они затеяли.       Не спеша, с нарочитым терпением взбалтывает вино и допивает остаток.       Делает последний глоток — такой же спокойный, как и первый.       И только поставив бокал на стол, окидывает их пристальным взглядом.       — Вы оба знаете Грейнджер. И я сомневаюсь, что она захочет сидеть за одним столом с теми, кто отказывается даже произнести её имя.       — Ты прав, дорогой, — говорит мать, образец элегантности и само воплощение дипломатичности, одним словом — полная противоположность отцу, чьё раздражение так часто берёт верх. — Однако, учитывая характер и продолжительность ваших отношений, мы считаем, что пришло время устроить с ней официальный ужин. Для начала.       — Что изменилось? — Серые глаза Драко переходят с одного родителя на другого, слегка сужаясь. — Простите за дерзость, но раньше вас это не волновало.       — Паранойя тебе не к лицу, Драко, милый.       Он медленно моргает, не веря ни одному слову.       — Это не паранойя. За кулисами явно что-то затевают.       Продолжает не отрываясь смотреть на них.       Драко разглядывает отца так, будто прощупывает его изнутри, с первобытным предвкушением — он точно знает: первым сдастся именно Люциус.       Самообладание старшего Малфоя — лишь видимость.       Тот кипит от раздражения, требуя принести ещё вина. Грубо обращается с маленьким эльфом в галстуке-бабочке — настолько грубо, что Грейнджер расстроится, но не настолько, чтобы Управление по делам домашних эльфов выписало ему штраф за оскорбление. Он уже далеко не тот, кем был раньше.       Быстро отхлебнув из бокала, отец, кажется, осознаёт свою оплошность. Его родители сами себя загнали в угол.       Три.       Два.       — Хватит. — Кулак отца резко обрушивается на стол. Нарцисса вздрагивает. — Не наглей, Драко. Пригласи мисс Грейнджер на ужин.       Он не может сдержать самодовольную ухмылку, мелькнувшую на лице, но отвечает с ледяным спокойствием:       — Только если у вас нет на это причины.       Мать снова пытается их помирить, но отец останавливает её.       — Учитывая связи твоей избранницы, было бы разумно с нашей стороны заключить мир и показать ей, что мы изменились.       Драко складывает руки на груди.       — Не верю.       Отец театрально улыбается.       — Не веришь? Я всего лишь покорный, перевоспитанный старик, желающий искупить свою вину.       — Не лги мне.       В ответ Люциус отшатывается и обиженно вздыхает.       — Я не лгал тебе уже много лет.       — Шесть месяцев назад ты соврал, что выпил последний стакан моего любимого огненного виски.       Драко расслабленно откидывается в кресле, на лице — хладнокровная улыбка.       — Ты врёшь мне и сейчас. Но это неважно. Хочешь, чтобы я пригласил Грейнджер на ужин? Посмотрим, что можно сделать.       Наблюдать, как она разделается с ними, станет главным событием его года. ***       Драко всегда ведёт себя расчётливо. И если нужно — он манипулирует людьми без колебаний.       Зная, как Грейнджер отреагирует, он молчит и о приглашении, и о своих планах.       За неделю до ужина он делает первый шаг: посвящает ей всё своё время. Она получает от него всё, чего пожелает.       Естественно, Грейнджер становится подозрительной — и лишь после двух оргазмов перестаёт сомневаться в его несвойственной щедрости и жадно ловит каждую каплю внимания.       Они одеваются и идут ужинать в её любимое место. Он даже не ворчит, когда она вспоминает, что должна заглянуть на день рождения Джорджа Уизли. Драко послушно следует за ней и ведёт себя безупречно. Ему приходится сдерживаться, но он не даёт раздражению вырваться наружу и не провоциирует ссор.       Обидно. Но силой он всё равно не добьётся желаемого.       После ужина он с удовольствием балует её: пенистой ванной и массажем, после которого её кожа становится мягкой, а мышцы — податливыми, будто созданными для его прикосновений.       Заманчиво. Но Малфой сдерживается.       Вместо этого он осыпает Грейнджер ласками, не спеша, наслаждаясь каждым сантиметром её тела. Она словно оживает под его руками. Его прикосновения нежны, как мазки кисти на холсте.       — Я заслужила это, да? — шепчет она. — Я была такой хорошей.       — Да.       Гермиона блаженно улыбается, наслаждаясь его похвалой.       Драко так долго ласкает её грудь губами, что они распухают, как и её — но уже от усилий сдержать рвущиеся наружу стоны. Она нежная, необыкновенно чувствительная, и ему это по душе. Он выцеловывает каждую её ладонь, беря в рот пальцы один за другим, не сводя с неё глаз. Она тянется рукой к промежности — он мягко, но твёрдо отводит её кисть в сторону.       — Она моя.       Грейнджер хнычет, извивается, но стоит ему поцеловать её в пупок, как вся замирает. И когда он оказывается между её ног, она прижимает его к себе, впиваясь пальцами волосы.       Такая мокрая для него. Такая нетерпеливая.       Но он не торопится.       Где же в этом удовольствие?       Драко лижет клитор, одновременно глубоко проникая в неё свободной рукой. Он годами тренировался доводить Гермиону до грани — и с удовольствием применяет все свои навыки: перебирает пальцами внутри неё и вкушает снаружи, пока рука не становится мокрой до запястья.       Она задыхается, всхлипывает, выгибает спину и шепчет, умоляя:       — Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…       Он даёт ей то, о чём она просит, но не позволяет надолго прийти в себя.       Улыбаясь, Малфой вытягивает из неё ещё один оргазм. Она кричит в подушку, приподняв бёдра, дрожа, но продолжая насаживаться на его пальцы. Задыхаясь и трепеща, она отдаётся ему целиком, пока он не приводит её в порядок.       От его поцелуя она чувствует вкус собственного тела. Драко с дьявольской усмешкой впивается в её рот, прекрасно зная: победа за ним.       А когда Грейнджер обмякает и почти погружается в сон, он наносит удар.       — Гермиона, — сладко шепчет он ей на ухо, победно ухмыляясь, когда она вздрагивает.       Звук её имени на его губах приводит её в восторг. Утомлённая и сияющая от удовлетворения, она спрашивает:       — В чём дело?       — Мы ужинаем с моими родителями.       И именно в этот момент Малфой понимает, что облажался.       Мозг Грейнджер мгновенно воскресает.       — Я так и знала! — Она спихивает его с кровати. — Знала, что ты что-то задумал!       Драко падает на пол. По позвоночнику прокатывается боль, он переводит дыхание и не успевает сесть, как она уже возвышается над ним — голая, с растрёпанными волосами, полная праведного гнева.       — Ублажение и секс как методы принуждения? Серьёзно, Драко?       Но даже в такой ситуации он невозмутим.       — Просто использую свои сильные стороны, чтобы превратить «нет» в «да».       Гермиона судорожно сжимает кулаки и выглядит так, словно готова либо проклясть его до Луны и обратно, либо сесть на его уже полутвёрдый член. Он не может понять, что она выберет.       В итоге она не делает ни того, ни другого. Гермиона выхватывает палочку.       — Легилименс. ***       Сначала Грейнджер пытается прорваться сама.       А не добившись своего, переходит к осаде из настойчивых требований.       — Впусти меня.       Худшая и упрямейшая ученица Малфоя снова и снова доказывает, что на самом деле лучшая. Но он понимает: пора и в этом деле сменить их привычную тактику.       Весь вечер он потакал ей. Почему бы не продолжить делать это в своей голове?       И всё же, прежде чем сдаться, он сопротивляется и убеждает Гермиону, что собирается вышвырнуть её из своего разума, хотя на деле думает совсем об обратном.       Это по истине захватывающее зрелище — то как она разрушает его ментальную блокаду с изяществом, усвоенным годами. От него самого. Волнение Драко только растёт, когда она наталкивается на особенно прочное препятствие и проламывает его грубой силой.       Вот и всё. Она это заслужила.       Малфой уступает — и воспоминания накрывают её, как вода из прорванной плотины.       Роясь в её сознании, он играючи и терпеливо погружался в глубины, извлекая на свет утраченные воспоминания и бессознательные мысли.       Но Грейнджер использует другой подход. Она ныряет в пучину воспоминаний с решимостью исследователя, игнорируя всё лишнее, и безошибочно находит то, что ищет.       Правду.       Ужин с его родителями. Воспоминание дважды проносится в голове, прежде чем она отбрасывает его в сторону.       — Я не отказываюсь, но давай договоримся.       Драко замирает.       — В каком смысле?       Гермиона переносит разговор из его разума в спальню, позволяя ему подняться с пола.       Не теряя времени, она толкает его на кровать и набрасывается, глубоко насаживаясь на пульсирующий член. Он судорожно вдыхает от внезапного ощущения жара и тесноты, но замирает, заметив опасный изгиб её губ.       Он пытается поцеловать её, чтобы отвлечь внимание, но получает отказ.       Малфой изо всех сил старается изобразить разочарование.       — Не хочешь, чтобы я подчинился?       — Хочу.       — Так трахни меня как следует.       Грейнджер качает головой и сжимает его член так сильно, что у Малфоя рябит в глазах.       — Не сейчас. Сначала мы должны всё обговорить.       Теперь-то она знает: лучший способ сделать это — загнать его в угол, из которого он не захочет выбираться.       Драко поднимает её бёдра и не давая опомниться, опускает обратно, сжимая их так сильно, что даже не глядя понимает: он оставит на её коже свой след.       Её задыхающийся стон и дрожь тела вокруг него — всё, что ему нужно.       — Ты что-то говорила, Грейнджер?       — О нейтральном месте встречи. Только не в поместье.       Он всё ещё ошарашен её согласием.       — Ты хочешь сказать, что и так согласилась бы? Мне не нужно было ублажать тебя весь сегодняшний день?       — Прямой вопрос всегда проще любого давления. Но раз ты решил прикидываться идиотом — я этим воспользуюсь.       Его член пульсирует. Драко прикрывает глаза, чтобы прийти в себя. Гермиона продолжает свою мысль:       — Даже странно, что это заняло так много времени. Мы слишком долго были вместе, чтобы по-прежнему их избегать.       Она закусывает губу и наклоняется к нему. Её волосы рассыпаются по плечам, когда в завершении она тихо предупреждает:       — Достаточно одного фанатичного слова от твоих родителей — и им несдобровать.       Губы Малфоя то и дело подрагивают. Ему нравится, когда она такая требовательная.       — Правда?       — Да. И если всё пройдёт не идеально, ты позволишь мне делать всё, что я захочу.       Он упрям до крайности, но даже в помутнении рассудка не видит ничего дурного в её условиях. Весь вечер он бескорыстно ухаживал за ней и баловал.       Теперь настала его очередь.       Он покачивает бёдрами — всего раз, отчаянно нуждаясь в трении.       Грейнджер останавливает его, сжимая пальцы на его горле.       — Не жульничай. Соглашайся на мои условия.       — Я согласен.       Она растерянно отшатывается.       — Подожди… что?       Завоевать его согласие никогда не бывает так просто, но Драко надоело ждать.       — Я сказал… Я согласен. Теперь двигайся.       Больше слова им не требуются.       Грейнджер тут же срывается на неистовый темп, задыхаясь и обеими руками сжимая его горло. Малфой выкрикивает всё — похвалы, приказы, проклятия, — пока чёрные пятна не начинают затуманивать его зрение.       — Ещё…       Он впивается ногтями в её кожу. Пальцы ног сводит судорогой.       К дьяволу — если эта женщина не воплощение магии сама по себе.       Напряжение сковывает его позвоночник. Он дрожит, отчаянно желая освобождения.       Грейнджер — та, кто всегда отдаёт больше, чем получает. Она сжимает его горло ещё сильнее, перекрывая дыхание и оставляя Драко только два выхода.       Задохнуться или кончить.       Он выбирает оба.       Как только она позволяет ему вдохнуть, он слышит лишь свой собственный хриплый вскрик — и все сознательные мысли обрываются.       Спустя некоторое время Драко приходит в себя. Гермиона лежит рядом, гладит его по волосам и нежно целует в скулу. Её карие глаза светятся вопросами.       — Каково это — кончать вот так? — шепчет она.       — Чертовски феноменально, — признаётся Драко, переводя дыхание. — Как будто рождаешься и умираешь одновременно.       Грейнджер явно что-то задумала, но сон настигает его раньше, чем он успевает понять, к чему она клонит. ***       Ужин мог бы пройти куда хуже.       В понимании его родителей «нейтральная территория» — это не уютный ресторан, а приватная комната в самом престижном заведении Лондона.       Ко всему прочему, они только и делают, что жалуются — на меню, на обслуживание, требуют сменить скатерти и подобрать музыку получше, дважды отправляют блюда обратно и соглашаются на них лишь после того, как высказывают всё своё неизменное разочарование.       Способность Грейнджер скрывать раздражение за вежливостью и фальшивыми улыбками давно исчезла. Драко же разрывается между желанием сбежать и невозможностью оторвать от неё взгляд. Она всегда одета безупречно, и сегодняшний вечер — не исключение.       Серое платье, в котором он видел её всего раз. Достаточно скромное, чтобы заслужить одобрение его матери, при этом короткое и облегающее. Вьющиеся локоны мягко колышутся, и он невольно засматривается на алую помаду на её губах. То, что она надела его любимые туфли на каблуках, только усиливает желание увезти её домой и…       — Ты сегодня не очень хорошо себя ведёшь, Драко.       Его пугает, что она уже в его мыслях — Малфой даже не почувствовал, как она проникла внутрь.       — Да. К тому же мне скучно, Грейнджер. Давай… поиграем.       Она напрягается, скрестив ноги в предвкушении опасности.       Его мать нарушает воцарившуюся тишину.       — Спасибо, что присоединились к нам, мисс Грейнджер. — Вежливая улыбка сменяется хмурым взглядом. — Жаль только, что наш первый совместный ужин омрачился непрофессионализмом.       Грейнджер исчезает из его сознания.       — А мне показалось, что всё прошло безупречно.       Обе женщины встречаются взглядами и критично оценивают друг друга.       Больше на эту тему не говорят.       — Я ждала этого вечера с тех пор, как Драко пригласил меня, — лжёт Гермиона с мастерством опытного дипломата.       Впрочем его мать ей не верит.       — Могу предположить, что у вас остались вопросы о том, почему мы попросили Драко пригласить вас на встречу. — Голос отца холоден и до боли аристократичен, лицо — словно высечено из камня.       Грейнджер кладёт ладонь на колено Драко.       — Признаюсь, да. Мне действительно любопытно.       Только когда родители обмениваются взглядами, Драко понимает, что сглупил.       Он точно знает, чего они хотят.       Нужно сменить тему, но уже слишком поздно.       — Как давно вы встречаетесь с моим сыном? — спрашивает его отец.       Официальная версия сильно расходится с неофициальной. То, как каждый из них отвечает, прямо говорит о том, насколько в них обоих сильны чувства собственничества.       — Чуть больше четырёх лет.       Очень собственнически. Драко тихонько подаётся вперёд, но этого недостаточно, чтобы отвлечь отца.       — Грейнджер здесь не для того, чтобы её допрашивали.       — Ты слишком остро реагируешь, — уверяет его мать тоном, который он так ненавидит: мягким, успокаивающим, приторно заботливым. — Это всего лишь вопрос, который любой задал бы близкому человеку своего ребёнка. Вы, конечно, понимаете нас, мисс Грейнджер.       — Понимаю, — осторожно отвечает она. — Если вы пришли с добрыми намерениями, я отвечу на ваши вопросы.       — Вообще-то нет. Не ответишь. — Драко поднимается — и все взгляды устремляются на него. — Мы уходим.       — Драко, не надо…       — У нас был уговор. Я буду вести себя хорошо, только если вы не станете вмешиваться.       Грейнджер не шевелится. Её взгляд перебегает между тремя Малфоями.       — Во что именно вмешиваться?       — Мои родители собираются задать тебе целый ряд вопросов. О планах на будущее, о браке, о брачном контракте, о детях…       — Если ты разделяешь взгляды Драко на брак, — прямо говорит его отец.       — Мне казалось, я уже сказал…       Все его игнорируют — даже Гермиона, которая делает худшее из возможного. Она отвечает.       — Однажды один из нас заставит другого подписать нерушимое соглашение, которое свяжет нас на всю жизнь. Это случится не скоро, но мы никогда не назовём это браком. Драко хранит документ в одном из трёх потайных отделений своего стола. И он наполовину готов.       Малфой, как и его родители, ошеломлён.       — Этот ящик заперт.       Грейнджер в ответ лишь улыбается.       — А дети? — Надежда его матери неиссякаема.       — Я стремлюсь стать министром. Что до остального — всё решится само собой.       Драко знает: Гермиона любит детей, но она слишком амбициозна, чтобы тратить на них своё время. Как и он. Они принимают зелья, чтобы избежать ошибок.       — Ты любишь моего сына?       — Да, — без колебаний отвечает она его матери.       — Тогда почему вы оба отказываетесь…       — То, как мы живём, вас не касается, — твёрдо заявляет Драко. — Я мог бы рассказать обо всём, если бы вы просто спросили. Без ужинов.       Их раздражение по отношению к нему очевидно. Его мать вздыхает.       — Меня это огорчает.       Глаза Грейнджер сужаются, когда она наконец встаёт и берёт сумку.       — Мне казалось, вы оба обрадуетесь, что на вашем гобелене никто вроде меня никогда не появится.       Она переводит взгляд на его отца.       — Потому что я знаю: вы не настолько изменились, как хотели бы, чтобы все думали.       Драко кашляет.       — Это не имеет отношения к теме.       Его отец смотрит на неё.       — Вы не тот партнёр, которого я бы выбрал для сына. Но несмотря на ваш статус грязнок…       — Люциус, — назидательно произносит его мать, глядя на него взглядом, способным расплавить камень.       — Нет-нет. — Грейнджер постукивает наманикюренным ногтем по столу.       Драко замечает вызов в её глазах и думает вмешаться, но наблюдать за этим слишком весело.       — Продолжайте, — говорит Гермиона, — только осторожнее. Я легко могу решить, что проверка поместья на тёмные артефакты требуется гораздо чаще, чем это происходит сейчас, например, не раз в год, а раз в месяц.       От её угрозы злоупотребить властью по телу Драко разливается тепло.       — Маглорождённой, — медленно произносит отец, выговаривая каждое слово. — Как будто я стану вас оскорблять, одновременно одобряя ваши отношения с моим сыном.       Улыбка Драко и возмущение Грейнджер мгновенно испаряются.       — Что? ***       — Сегодняшний вечер не удался, — скажет Гермиона позже, возвышаясь над ним, полностью обнажённая, если не считать его любимых туфель на каблуках. Её промежность — в сантиметрах от его рта. — А значит, я победила.       Драко сжимает её икры. Они слегка подрагивают. А он слишком увлечён, чтобы помнить об условиях их соглашения.       Ему плевать.       Он занят тем, что пожирает свой десерт. ***       Если Грейнджер без объяснения причин отклоняется от привычного распорядка, это сразу бросается в глаза — и, прежде всего, вызывает подозрения.       Как, например, её появление в его кабинете, когда она должна была весь день находиться на совещании.       Малфой не поднимает глаза, когда она входит. Он разбирает юридическую документацию о присоединении Камбоджи к международной антитеррористической федерации и до предела нагрузил языковые чары, пытаясь перевести договор на кхмерский .       Сложная и муторная дребедень, вовсе не входящая в его обязанности, но сейчас ему совершенно не до неизбежных ляпов, которые вылезут при малейшей ошибке.       Поэтому он усердно работает.       Когда Гермиона запирает дверь чарами, которые его секретарша не в силах снять, Драко даже не оборачивается.       — Я не буду сейчас трахать тебя на своём столе. И не пытайся меня уговорить. Я, между прочим, работаю.       — Как будущий главный заместитель Министра магии, я рада это слышать.       Она опускается на стул напротив, изящно скрещивая ноги и устраиваясь поудобнее. Малфой медленно, с головы до ног, окидывает её взглядом.       Её слова противоречат её действиям. И она это знает.       Она делает это нарочно.       На Грейнджер нет министерской мантии. Ворот рубашки расстёгнут ниже обычного. Вроде бы ничего особенного, но если учесть распущенные волосы и то, как она закинула ногу на ногу, у него зарождаются подозрения. И его ничуть не отвлекают её ноги. Конечно же, нет.       Без чулок?       Вот это уже интересно.       На её губах играет дразнящая улыбка.       — Хочешь что-то спросить?       Любопытство Драко перерастает в азарт.       — Есть у меня несколько вопросов. — Отложив перо, он полностью переключает внимание на неё. — Но сначала… «Главный заместитель»?       — Меня повысили. — Она улыбается, и в уголках её глаз пляшут весёлые искорки. — Моего предшественника уволили сегодня утром за утерю секретных документов, а также за чудовищные махинации, которые наверняка скоро прогремят в газетах.       Малфой сохраняет абсолютное бесстрастие.       — Какой позор. Очень жаль.       Она смотрит на него свысока.       — Где документы?       — Под надёжным замком. В безопасности. А на его помощника наложили Обливиэйт. Что касается остальных предполагаемых преступлений… и как именно они всплыли — это не твоя забота.       Он ожидал, что Грейнджер начнёт кричать о том, что у него крыша поехала, или проклинать его до тех пор, пока он не станет похож на раскалённую поверхность солнца, попутно попрекая за столь экстремальные методы. Он был готов услышать: «Я сама могу заработать себе повышение без твоих незаконных махинаций и вмешательства». Но, к его безграничному удивлению, она не говорит ничего подобного.       — Я уже выступала за его увольнение. Но знала лишь о половине тех преступлений, в которых его обвиняют. Чем бы ты ни занимался, ты сэкономил мне как минимум год расследования.       — Я бываю полезен.       — Больше так не делай. — Гермиона с силой давит каблуком ему на колено. — Я не шучу. Мне нужна безупречная репутация, если я хочу стать Министром.       — Верно. — Драко ухмыляется, не сводя с неё глаз. — Поэтому меня невозможно вычислить. Даже если снять Обливиэйт.       — Прекрасно.       — Это единственная причина, по которой ты здесь?       — Нет. Учитывая события сегодняшнего утра, у меня образовалось свободное время.       Он прекрасно знает расписание Грейнджер и сперва посмеивается над её шуткой, но её резкая, почти хищная улыбка заставляет Малфоя усомниться.       — Ты серьёзно?       — Да. У меня есть два часа, чтобы всё обдумать.       Драко стоит на распутье. Сейчас всё зависит от того, как он разыграет свои карты. В прошлый раз, когда он дал Гермионе время на размышления, всё закончилось тем, что он оказался голым, потным, чертовски возбуждённым и прикованным к полу в собственном кабинете.       Казалось бы, воспоминаний о том, как он судорожно пытался вспомнить и бездумно применял все мыслимые и немыслимые контрзаклинания, а затем яростно дрочил, прежде чем выследить её, — могло бы хватить, чтобы навсегда отбить у него желание снова на неё наседать.              Но ничего подобного, конечно, не случилось.       — Продолжай.       — Ты обещал: если ужин с твоими родителями не пройдёт идеально, ты позволишь мне сделать всё, что я захочу.       Драко хмурится.       — Они оказались настроены гораздо лучше, чем мы оба думали.       К его удивлению, отец расспрашивал о пищевых предпочтениях Гермионы, организовывая этот ужин. И что самое худшее — его мать встречалась с ней за чаем после. Дважды. Грейнджер уверяет, что они не обсуждали ничего мирского, но даже такого развития событий он не ожидал.       — Да, но ужин не прошёл идеально. А ты согласился, что в таком случае я останусь в выигрыше.       — Я не помню такого… — Малфой замирает. — Постой. Ты использовала мои же методы против меня? Секс как инструмент манипуляции?       Гермиона лукаво усмехается.       — Я всё ждала, когда ты догадаешься.       Он не злится. Он скорее впечатлён.       — Молодец.       — Я тоже так решила. Поэтому, чтобы поощрить себя, я решила отработать один новый навык.       — Какой?       — Просто скажи «да».       Ситуация настораживает его до чёртиков.       — Нет.       — Что ты сам мне всегда говоришь? Тебе понравится.       Обычно в таких случаях Драко ставил её на место за считанные минуты. Он просто не позволял себе упускать контроль. Конечно, он уже не в первый раз вручал ей бразды правления, но обычно всегда заранее знал, что у неё припрятано в рукаве.       — Я всегда могу влезть к тебе в голову и всё разузнать.       — Можешь. — Грейнджер поднимается и обходит стол. К удивлению Драко, она игнорирует его рабочие бумаги, наклоняется к нему и шепчет: — Но какой в этом кайф?       Он не сводит с неё глаз. Она становится невыносимой, когда чего-то хочет: бросает вызов, зная, что он никогда не сдастся.       — Когда?       — В пятницу, после ужина с Гарри и Пэнси. — Прежде чем он успевает возразить, что его присутствие необязательно, она тычет в него пальцем. — Ты уже согласился.       — Если я правильно помню, я согласился на определённых условиях…       — Под приятным принуждением, да. — Когда Гермиона, используя беспалочковую магию, отодвигает его кресло и устраивается у него на коленях, руки Драко автоматически обхватывают её талию. — Соглашение есть соглашение.       — И правда.       Она прикусывает мочку его уха и лукаво улыбается, чувствуя, как он вздрагивает от боли и удовольствия.       — Это кресло кажется неправильным с точки зрения эргономики . Возможно…       — Нет.       Но Грейнджер уже сползает с его колен, освобождает его от брюк и берёт то, за чем пришла. Малфой крепко держит её за талию, пока она скачет на его члене, запрокидывая голову назад, и лишь одно слово срывается с его губ:       — Да.       Камбоджа подождёт. ***       Рука Грейнджер покоится на его бедре с тех пор, как принесли еду.       На его взгляд, она улыбается слишком уж самодовольно.       — Ешь. Тебе понадобятся силы.       Она повторяет это уже в третий раз за сегодня, но сейчас её слова звучат как угроза.       Малфой терпеть не может, когда она чего-то не договаривает.       Напротив Поттер давится водой.       — Серьёзно? Я же ем салат!       Паркинсон разражается смехом, но тут же осекается.       — Постой. Он согласился?       — Это потребовало некоторых усилий, но да, — отвечает Гермиона.       — Мило.       И впервые Драко по-настоящему нервничает, хотя и тщательно скрывает это.       — Во-первых, никаких усилий не потребовалось. И кресло мы сломали уже после того, как я согласился.       Гарри снова заходится кашлем.       — О, ради всего святого! Я же точно знаю, что Пэнси отсасывала тебе не меньше четырёх раз за последний год прямо на благотворительных балах — просто от скуки. Хватит вести себя как ханжа!       Грейнджер сильно сжимает его бедро, заставляя зашипеть одновременно и от боли, и от удовольствия.       Поттер бросает взгляд на Паркинсон, которая лишь небрежно пожимает плечами.       — В этом нет ничего плохого. Бордовый — мой любимый цвет. И тебе ведь нравится, как он смотрится, когда я…       — Ладно, ладно, сдаюсь, — перебивает Гарри. — Но разве мы не можем поужинать без обсуждения секса?       Пэнси ухмыляется.       — Ты же ласкал меня под столом до их прихода, чёртов лицемер!       Пока они спорят, Драко и Гермиона переглядываются и закатывают глаза: несмотря на всю свою разумность, эта парочка всё же умудряется быть забавной.       Тем временем ладонь Гермионы скользит всё выше по его бедру.       — Не могу поверить, что ты всё ещё злишься из-за кресла. Я же его починила.       Теперь оно скрипит, хотя раньше было бесшумным.       — Кроме того, ты не особо и сопротивлялся. — Грейнджер наклоняется ближе и шепчет так, чтобы слышал только он, пока её пальцы медленно движутся вверх-вниз по внутренней стороне бедра Малфоя. — На самом деле, я отлично помню, как ты умолял меня двигаться сильнее. У меня до сих пор синяки от твоих рук, знаешь ли.       По блеску в её глазах он понимает: Драко не один, кому это понравилось.       — Как все прошло с Камбоджей? — спрашивает Паркинсон с видом кошки, съевшей канарейку, в то время как Поттер слегка краснеет.       — Закончили вовремя. — И это несмотря на то, что Гермиона, вычитывая документы, восседала на его столе, скрестив ноги, с полностью расстёгнутой блузкой и задранной юбкой. — Грейнджер доставила их Министру для финального утверждения.       — Просто выполняю свою работу.       Гермиона непринуждённо делает глоток воды. Пэнси хихикает:       — Так когда вы…       — Сегодня ночью.       — Боюсь даже спрашивать, — морщится Поттер.       — Мы просто немного поработаем над моими навыками. Например, сделаем несколько упражнений. Физическая активность очень важна, Гарри. Она снимает стресс, улучшает качество жизни и общее состояние организма, не говоря уже о том, что регулярные тренировки укрепляют мышцы и повышают выносливость.       Опять это слово.       Грейнджер буквально наэлектризована. Её взгляд заставляет его опустить руку на её колено и медленно скользнуть выше. Малфой делает глубокий вдох, сосредотачиваясь исключительно на ней. У Гермионы наверняка уже созрел детальный план того, как они проведут вечер, и хотя он понятия не имеет, что, чёрт возьми, входит в эту программу, Драко уверен: будет увлекательно.       — О, ну это не так уж и плохо. Разве ты не продолжаешь брать уроки плавания?       — Да. Я учусь задерживать дыхание, — отвечает Грейнджер. — Хочу продемонстрировать ему свои успехи.       — Ты собираешься плавать кругами?       Гермиона берет вилку и многозначительно проводит ею по тарелке.       — Что-то в этом духе.       Драко просто продолжает есть. ***       Сначала Малфою кажется, что он знает, к чему клонит эта ночь. Но стоит ему на секунду ослабить внимание, как Грейнджер разрушает все его ожидания. Она усаживает Драко в глубокое кожаное кресло «Честерфилд», ловко связывает его запястья и лодыжки, а затем избавляет от брюк и белья.       Довольно эффектно. И совершенно неожиданно.       На мгновение его охватывает паника, но он тут же берёт себя в руки, возвращая своё ледяное самообладание. С наигранной скукой Малфой оценивает взглядом магические узы, а затем переводит глаза на Грейнджер.       — У меня нет никакого желания ломать и это кресло тоже.       Гермиона лишь улыбается. Она знает — так же, как и он, — что у этой модели нет шансов сломаться. Несмотря на то, сколько раз они пытались это сделать.       Ведь именно в этом кресле он научил её скакать на нём верхом.       Её ноги при этом упирались в пол. Его руки на её талии, а её — на коленях Малфоя. Ему открывался отличный вид на задницу Грейнджер. Он наблюдал, как член входит и выходит из её влагалища, пока ему не становилось трудно сдерживать себя. И повсюду были её волосы — на его лице, когда она откидывала голову, и на её, когда она наклонялась вперёд.       Они повторяли это так часто, что он чертовски рад, что так и не выкинул это кресло, как изначально планировал.       — Тебе удобно? — Гермиона снимает туфли.       — Мой член замёрз. — говорит Драко, хотя предмет их разговора всё равно упирается ему в живот, пульсируя от одних лишь воспоминаний.       — Не бери в голову. Скоро согреется.       Она взмахивает палочкой, призывая Прытко-Пишущее Перо; оно с шумом влетает в комнату.       — Сейчас ровно 20:40. Обожаю чётные числа.       — Что именно ты собираешься делать?       — Дыхательные упражнения, — отвечает Грейнджер с самодовольной улыбкой. Она кладёт палочку на стол и делает шаг к нему.       Малфой инстинктивно тянется к ней, но стоит ему дёрнуться, как путы затягиваются сильнее.       — Лучше бы тебе не двигаться, — предупреждает она.       — Можешь записать себе, что я крайне недоволен.       — У тебя и так всегда подобное настроение, не страшно. Волосы собрать или оставить распущенными?       — Ты серьёз… — Но взгляд, которым Грейнджер его одаривает, заставляет сменить тон. — Распусти.       — Ты уверен? В конце концов, ты всё равно не сможешь дотронуться до них.       Она права. Драко обожает касаться её: запускать пальцы в её локоны, чувствовать их текстуру. Ей тоже нравится, когда он дёргает её за волосы, заставляя запрокидывать голову.       — Ладно, тогда собери.       Гермиона ловко стягивает волосы в тугой пучок.       — Мне остаться в одежде или раздеться?       — В одежде. Расстегни три верхние пуговицы на рубашке. И сними трусики.       Видно, что она считает его просьбу странной, но выполняет её беспрекословно. Это может означать лишь одно: либо она пытается усыпить его бдительность, чтобы позже расправиться с ним по-настоящему, либо уже с головой в том, что будет происходить дальше.       Грейнджер сбрасывает трусики на пол прямо рядом с креслом, и Малфой с наслаждением следит за каждым её движением, даже когда путы затягиваются ещё туже.       Так даже лучше.       Он ничего не может с собой поделать.       Малфой так и не решил, что ему нравится больше: растрёпанная Грейнджер или та, чьи волосы собраны в строгий пучок. Поэтому его член выбирает восторгаться и тем, и другим вариантом.       — Тебе приятно?       Превосходно на самом деле, но он никогда в этом не признается.       — Продолжай делать то, что задумал твой мозг.       Она ухмыляется и опускается перед ним на колени, не сводя с него глаз, а её ладони скользят по его бёдрам и наконец-то обхватывают сильно возбуждённый член.       Драко стонет.       — Тебе не обязательно было привязывать меня, чтобы отсосать.       — Нет, но мне сложнее экспериментировать, когда ты всё контролируешь. — Гермиона облизывает его от самого основания до кончика, причмокивая губами, словно пробует что-то вкусное. — Давай приступим. ***       Грейнджер сосёт член так же, как вычитывает документы на работе: тщательно и обстоятельно.       Несмотря на повторяющиеся движения и боль в челюсти, она не торопится.       Гермиона всегда отличалась излишней суетливостью и нетерпением, устанавливая уверенный темп и рассчитывая, что сумеет его выдержать, пока не понимала, что это ей не под силу.       Но не сейчас.       Она выказывает такое терпение, какого у него не было никогда: плавными движениями обеих скользких от слюны ладоней стимулирует основание, а через каждые десять толчков вбирает в рот всё больше и больше. Он считает. Не потому, что ему скучно, боги, нет, его сердце вот-вот пробьёт грудную клетку, и он уже дважды пытался не кончить ей в рот. Из-за крепких пут у Малфоя нарушилось кровообращение: он часто пытался дотянуться до её головы, заставить взять больше, вплоть до рвотных позывов.       Драко рычит. Чтобы приструнить его, Грейнджер подражает ему, издавая похожий звук, при этот губами всё ещё обхватывая его член.       — Твою мать.       Первые слова, которые он произносит вслух. Гермиона поднимает на него глаза, затем снова урчит, насаживаясь глубже, её влажные руки двигаются в безупречном ритме.       — В тот момент, когда… я освобожусь, я… — Малфой подавляет стон, когда одна из её ладоней порывисто обхватывает его яйца. Не слишком крепко и не очень сильно, но этого достаточно, чтобы он замолчал.       На время.       Когда кончик его члена касается задней стенки её горла и она не захлёбывается, Драко забывает, какой навык она проверяет. Забывает обо всём, кроме ощущения её рук и рта, ведущих его к сумасшествию.       Но Грейнджер останавливается.       Глубоко вдохнув, он пытается взять себя в руки, но затем совершает самую глупую ошибку, какую только можно вообразить.       Он смотрит на неё. А она не отводит от него глаз.       Член упирается ей в горло, её щёки впалые. На лбу у неё блестит капелька пота, и он по непонятной причине задерживает взгляд именно на ней. Плоть дёргается, Гермиона отстраняется, негромко выдыхая и переводит взгляд на перо, которым записывала замечания и размышления.       — Я могу продолжить. Я только-только достигла контрольной точки.       Малфой подумывает о медитации. Только так он сможет не кончить от одной лишь хрипотцы в её голосе.       — Моё терпение на исходе.       Грейнджер сбрасывает таймер и замирает.       — Тогда, пожалуй, стоит проверить и его. ***       Драко охватывает жуткое осознание: его разум настолько рассеян, что он не в силах даже рта закрыть.       Руки и ноги онемели, но он не может заставить себя отстраниться. Вид Гермионы, которая пытается подавить рвотный рефлекс, чтобы глубже принять его, — это зрелище, которое навсегда врежется в его память.       Или до той поры, пока она его не прикончит.       И, судя по тому, что происходит сейчас, это случится очень скоро.       Грейнджер кашляет, давится и задыхается.       — Это сложнее, чем написано в книге, — хрипло произносит она, прочищая горло. — Твой член слишком большой.       Малфой издаёт сдавленный стон. У него на языке вертится самая удачная острота для этой ситуации, но он слишком возбуждён, чтобы вымолвить хоть слово.       — Здесь сказано, что…       — Грейнджер. — Последние крохи его терпения испепеляются. — Если ты не прекратишь читать эти чёртовы конспекты, я вырвусь из этих оков и трахну тебя в рот, пока не кончу глубоко в твоё горло. И я не остановлюсь.       На мгновение она задумывается над этим, и в её глазах вспыхивает огонёк: смесь любопытства, страха и возбуждения.       — Ты… — У неё слегка перехватывает дыхание. — Ты никогда раньше этого не делал.       — Но я сделаю.       Гермиона долго изучает его взглядом, затем возвращается к своим записям.       — Не вижу в этом ничего плохого.       — Грейнджер!       — Хорошо, ладно. — Затем её тёплый рот и влажные руки снова начинают скользить вверх и вниз по его члену. И только Драко с облегчением выдыхает, как какой-то звук снова вынуждает их остановиться.       Глаза Гермионы расширяются, но она не меняет своего положения.       К счастью для них раздается лишь звонок каминной сети. Хотя нет, какое там «для них». Всем известно: перед визитом нужно отправлять сову. А вот для того идиота, который сейчас нарушит их покой, удачи не будет.       Грейнджер обладает лучшими навыками общения, поэтому он обращается к ней с просьбой ответить, но она сжимает губами основание члена, словно напоминая ему об очевидном — так что выбор за ним.       — Лучше бы кто-то умер.       — Разве так приветствуют друзей? — голос Блейза звучит на удивление отчётливо.       — Да.       Гермиона отстраняется. Должно быть, у неё кончился воздух: она делает несколько жадных глотков ртом, но её руки не прекращают движения, скользя вверх-вниз по его стволу. Драко запрокидывает голову, превозмогая удовольствие. Грейнджер выдавливает из себя приветствие.       — Здравствуй, Блейз.       Пауза.       — Подожди минутку. Грейнджер? Почему твой голос звучит так странно?       — Потому что она пытается взять мой…       — Вы…       — Вообще-то, да. Ты ужасно не вовремя, — отвечает Гермиона. И поскольку ей нравится красоваться, она возвращается к члену, покачивая головой вверх-вниз долгими движениями.       Мягкие влажные звуки заставляют его сильно прикусить губу. Драко нужно отвлечься, чтобы незваный гость не помешал его концентрации, иначе он кончит в ту же секунду.       — Я не буду обращать на всё это внимания. Драко, мне нужна помощь.       — Ты что, еб… — Его глаза закатываются, когда Гермиона начинает надавливать, пытаясь загнать член глубже, туда, где ей нужно. Она такая горячая. Он не может больше терпеть. Малфой судорожно втягивает воздух, собирая остатки воли в кулак. — Законная или незаконная?       — И то, и другое?       — Продолжай.       — У меня возникли финансовые пробле…       Забини прерывается, когда Грейнджер громко задыхается, но не пытается отстраниться. Вторая попытка отдышаться дается ей с большим трудом. Слёзы текут из её глаз, и она сжимает член слишком сильно, пытаясь насадиться на него.       — О, блять! Остановись, пока она не задохнулась от упрямства.       — Я могу… — Блейз осекается, пока Драко любуется Гермионой, задыхающейся и рассерженной всем на свете. — Могу дать ей небольшой дружеский совет.       Как и подобает настоящей студентке, Грейнджер надувает щеки, отстраняясь. Она кашляет, и Малфой задумывается о вполне реальной вероятности того, что он не переживёт эту ночь.       — У тебя есть рекомендации?       Блейз только хихикает.       — Достану моё резюме по глубокому глотанию.       Её руки перестают двигаться, и Драко, потерявший эти великолепные ощущения, чуть не вскрикивает.       — …Я подожду. ***       Его член всё ещё направлен строго вверх, но это скорее заслуга вида на Грейнджер, с головой погружённой в учебный процесс, а не того, что они обсуждают.       — Звучит так, будто ты научилась контролировать рвотный рефлекс. Но было бы проще, если бы Драко стоял…       Малфой фыркает, почувствовав на себе взгляд Грейнджер.       — Он выглядит так, будто готов кого‑нибудь из нас прикончить, — говорит она.       Забини на мгновение замолкает.       — Разве тебе это не нравится?       — Мой член будут сосать сегодня или на следующей неделе?       — Заткнись! — выкрикивают они хором.       Драко закрывает глаза и начинает обдумывать план идеального убийства.       Не проклятия и не порча. Только кровь. Натуральное насилие.       Не Грейнджер — это было бы пустой тратой его свободы. Она уже намекала: если с ней случится безвременная кончина, его тут же привлекут к ответу. Виновен он или нет — неважно.       Просто чтобы ей не пришлось долго скучать в загробном мире.       Это до странного романтично.       Драко так и не понял, шутит она или говорит серьёзно, но эта угроза пугает его не меньше, чем возбуждает.       — Расслабься. Ты принимала успокаивающее зелье?       — Да.       Гермиона не выглядит спокойной. Скорее — сосредоточенной.       Наверное, это её извращённое понимание спокойствия. Она выслушивает очередные указания Блейза, переводит дыхание и просит его перезвонить через тридцать минут.       После чего Забини исчезает.       — Тебе всё понравилось?       Она жеманно улыбается.       — Да.       Драко разрывает от ревности, хотя изо всех сил он делает вид, что ему всё равно. Он списывает это на свой статус единственного ребёнка в семье, но правда в том, что даже будь у него братья или сёстры, он всё равно был бы таким.       Всё, что принадлежит ему, остаётся его.       Чтобы проверить это, он без лишних слов и разрешения проникает в её сознание. Он блуждает там, пока Гермиона реагирует на его вторжение, продолжая ласкать его член с новой силой. Драко мгновенно теряет голову, и единственное, что его сдерживает, — жажда знать. Он должен быть уверен: он единственный…       Боже, да.       Не слова, а мысль. Образ.       В её фантазиях он безжалостно использует легилименцию, чтобы стереть из её разума всех остальных — прошлых и настоящих. Он видит, как сжигает каждого мужчину, пока не остаётся единственным, кого она знает. Всё, что она видит. Всё, что она чувствует. До тех пор, пока его пальцы на её коже, ощущение его члена, его рук и ног, обвивающих её, проникающих внутрь и сжимающих между бёдер, не станет для неё таким же естественным, как сама магия.       Мышечная память.       — Твоя.       Эта мысль сбивает его с толку. Драко поспешно выныривает из её сознания и встречает пристальный взгляд. В глазах Гермионы нет осуждения. Только желание.       Малфой не может коснуться её, но может говорить.       — Попробуй… чуть глубже.       Грейнджер в точности следует приказу.       — Высунь язык. Смотри на меня.       Его сердце бешено колотится.       — Хорошая девочка.       Вскоре его член намокает, как прежде, а от ритмичных движений её ладоней у основания — его глаза на мгновение закрываются, и из-за этого он ещё отчётливее слышит её тоненький, пронзительный стон.       Теперь не только она борется за воздух.       Грейнджер не сводит с него глаз, из которых текут слёзы, и покачивает головой, пока кончик его члена не входит в её горло. Он закрывает глаза: пошлый звук, с которым она сосет его член, в сочетании с визуальными ощущениями и накопившимся напряжением слишком велики.       Она отстраняется и глубоко вздыхает.       А потом продолжает, но сжимает его яйца так сильно, что требует его полного внимания.       Словами это не объяснить. Достаточно одной команды. Он и раньше это испытывал.       — Двигайся.       И Драко подчиняется.       Гермиона неподвижно держит голову, пока он медленно трахает её в рот, прямо в горло, теряя терпение. Она выглядит такой же довольной, как и он; одна влажная рука исчезает между её ног, и она стонет ещё громче.       Тренировка окончена. Он должен кончить. Сейчас же.       Малфой начинает жестче трахать её, всё сильнее раскачивая бедра, а Грейнджер наблюдает за ним. Её стоны не прекращаются, по щекам бегут слёзы, открытый рот влажно обхватывает член.       Стоит его ноге продвинуться чуть дальше дозволенного, как Драко осознаёт: она его отпустила. Воздух в лёгких исчезает, а пальцы тут же выпускают её волосы из пучка. Он наматывает пряди на кулак и крепко сжимает.       Он отпускает её, чтобы перевести дух. В последний раз. Теперь, когда её горло доказало, что способно выдержать, он проверит его на прочность.       Он груб. Он это знает. Ничего не может с собой поделать. Ему нужно это. Нужна она.       Малфой берёт своё.       Грейнджер терпит каждый толчок, словно делала это раньше. Как будто она была создана для этого. Руки свободны, она задирает юбку и сильнее ласкает себя, не переставая стонать, и смотрит на него так, будто доверяет ему пользоваться ею.       Даже когда понимает, что не должна.       Малфой чувствует, как она напрягается, как её тело становится таким же жёстким, как и его.       Ей не хватает воздуха, когда она кончает, её глаза закатываются, и она вздрагивает и вскрикивает, обхватив член. Драко более чем заслужил это. Он толкается в её в рот. Один раз. Дважды. Три раза, прежде чем покрепче сжать её волосы и с криком последовать за ней. ***       После этого воцаряется тишина.       Проходят секунды, минуты, а может, и часы. Драко не уверен.       Каким-то образом они оба оказываются на полу. Он прижимает Гермиону к себе; её голова лежит у него на груди, и она прислушивается к его бешено колотящемуся сердцу. Малфой плохо соображает, Грейнджер тоже словно окаменела.       — Драко, только не говори, что Грейнджер задохнулась из-за твоего члена.       Голос Блейза, донёсшийся из камина, выводит их обоих из ступора.       — Она жива.       — Именно так и сказал бы человек, которому нужно время, чтобы спрятать…       — Я в порядке, — откликается Гермиона. Драко реагирует на её голос одновременно с Блейзом.       — Чёрт возьми, Малфой, ты что с ней…       — Ты разве просто так звонил?       — По нескольким причинам, как выяснилось. В бухгалтерии не всё ладно, а завтра у нас инспекция.       Драко закатывает глаза и вздыхает.       — Позвони Пьюси и скажи, что он должен мне услугу за Чарльстонское дело. И больше сегодня не перезванивай.       — Договорились. ***       Они вместе принимают душ.       Грейнджер прижимается к груди Малфоя, обхватив руками его талию, а он невозмутимо, как всегда, смывает пену с её спины. Это чертовски уютно, но именно такой заботы ей не хватает в подобные моменты.       Они выходят, вытираются насухо. Гермиона пьёт воду, но спать ей не хочется.       На улице моросит дождь, поэтому Драко распахивает двери во внутренний дворик. Взмахом палочки он вызывает лёгкий ветерок и ставит магический заслон от дождя. Придвинув стул к открытым дверям, он садится и спустя мгновение обнимает Гермиону, устроившуюся на нём.       — Я планировала это, — бормочет она. — Мне хотелось узнать, каково это — рождаться и умирать.       Теперь понятно, почему она смотрела на него с сомнением и почему связала. Она создала все условия, чтобы он в какой-то момент потерял контроль и исполнил её желание. Конечно, это чересчур экстремально — даже хуже того, как поступил сам Драко на первом же занятии, но он не жалуется.       Ему тоже есть в чём признаться.       — Я закончил тот документ.       — Знаю. Теперь займись мной, чтобы я подписала его лет через сто.       — По рукам.       Когда она поднимает голову, Драко медленно целует её — дразня и скрепляя этим обещание.       — Я помню, что ты сказала моим родителям. Надеюсь, ты понимаешь: я готов на всё, чтобы ты стала Министром.       Будь то золото из хранилища Малфоев или иные методы — он заставит любого, кто выступит против неё, горько об этом пожалеть.       — Знаю, — бормочет она. — Но пока у нас есть время. Устрой мне ещё один неловкий ужин с твоими родителями, и я буду готова к следующему уроку.       Драко проводит рукой по её спине.       — Это можно организовать.       И ему не терпится.