Часть 1

      Илья вообще не готов к появлению Изабо, которая вдруг вырастает перед ним и плотной горстью швыряет в него конфетти.       Он, конечно, всё понимает: праздник, кончился финал Гран-при, все медали разыграны, все результаты ясны, можно ненадолго расслабиться и позволить себе даже и хулиганство. Но за что так подло нападать-то? Конфетти попадает Илье в лицо, и немедленно забивается в рот, и, несмотря на яркий радостный вид, на вкус оно совсем не радостное. Илья нарочито кривится и отплёвывается.       — За что? — спрашивает он с нарочитым возмущением. Изабо хихикает.       — Прости, — говорит она. — Вообще я хотела кинуть навесиком, чтобы оно упало, как разноцветный дождик, но не рассчитала. Ты оказался слишком высокий.       На взгляд Ильи, некорректно говорить, что кто-то «слишком высокий», при живом Мемоле, который будто каждый раз угрожает на прыжках воткнуться макушкой в крышу катка. Но Изабо крохотная, так что для неё это, вероятно, и правда так. Илья кивает, принимая её объяснение.       — Чего тебя понесло хлопушкой-то работать? — интересуется он. Гибкое лицо Изабо за считанные мгновения становится сперва удивлённым, а потом — почти что оскорблённым.       — Какая хлопушка! Ты что! — возмущается она. И показывает на усыпанные блёстками полупрозрачные крылья, покачивающиеся у неё за спиной: — Разве не видишь? Я фея! А это — моя волшебная пыльца. Ну, как в сказке! Понимаешь теперь?       Со сказками у Ильи плохо, эту матчасть он всегда помнил так себе и никогда не видел повода её подтягивать, даже в виде каких-нибудь там голливудских экранизаций. Но Изабо от своей идеи и своего костюма, кажется, в полном восторге, и её глаза воодушевлённо блестят, и даже как-то неловко обрубать разговор, говоря, что он не шарит и разбираться не будет. Илья торопливо сгребает в кучу все смутные детские воспоминания, выуживает что-то более-менее подходящее из разрозненных обрывков и шутливо замечает: — Получается, после твоей волшебной пыльцы я теперь полечу, как Питер Пэн?       Изабо очаровательно смущается.       — Нет, ну так у меня не получится. Я же не настоящая фея, я так, притворяюсь только, — бормочет она. — Да и потом… тебе-то пыльца без надобности, ты же и так летаешь круче всех.       Ох. Она, похоже, имеет в виду кваксель, который так активно обсуждают чуть ли не из каждого утюга, что даже самому Илье уже слегка надоело. Но у Изабо это упоминание звучит совершенно в другой тональности, даже романтично, что ли. Илья впервые всерьёз замечает, какая она прехорошенькая и как идёт ей румянец. Особенно в сочетании с тем, как она опускает ресницы, пряча глаза, словно сказала что-то очень неприличное.       — Кончай меня захваливать. Это вредно для самооценки, — бурчит Илья, ощущая, как у него у самого щёки горят. — Давай так: я прыгну, а ты мне скажешь, что полетел, как топор. Договорились?       Изабо вскидывает на него удивлённый взгляд.       — Зачем же я буду так говорить? Если это совсем неправда? — возражает она. Илье очень лестно слышать от неё такое, но он всё равно стоит на своём, раз уж начал.       — Неважно, правда или нет. Тут фокус в том, чтобы вовремя это сказать и немножко меня приземлить. Щёлкнуть по носу, чтобы я его не задирал слишком, — убеждает он. — Так что ты скажи, ладно?       Она неуверенно кивает.       В финале шоу Илья на несколько мгновений вылезает вперёд всех остальных ребят со своей минутой славы, прыгает кваксель, срывая аплодисменты, делает круг по катку, раскланиваясь перед зрителями, а потом подъезжает к Изабо. Девушка смотрит на него едва ли не с обожанием в глазах, и на несколько мгновений Илье кажется, что она всё забыла. Но нет, Изабо набирает воздуха в грудь и заявляет: — Это было очень плохо. Прыгаешь, как топор.       А потом она вдруг тянется к его лицу и всамделишно щёлкает его по носу.       Илья отшатывается. И машинально прикрывает ладонью кончик носа, и не сразу может поверить, что это с ним всерьёз произошло. Он же говорил фигурально — а Изабо, похоже, восприняла его слова в самом что ни на есть прямом смысле. И даже упрекнуть её ведь не в чем: просил щелчок — получай.       Впрочем, Изабо понимает свою ошибку почти сразу же, и её радостная улыбка начинает выцветать.       — Я перегнула, да? Прости! — извиняется она. — Просто ты же сказал, и я подумала… Что, слишком сильно задела? Больше не буду. Извини.       — Ничего, — успокаивает её Илья. — Я не ожидал, вот и всё. Ничего страшного, не переживай. Даже… знаешь, получилось по-своему прикольно.       Потемневшее было лицо Изабо снова загорается.       — Ну, тогда — если на стартах надо будет, чтобы тебя кто-нибудь вот так щёлкнул и сбил лишнюю спесь — ты зови. Я всегда готова прийти тебе на помощь, — полушутя-полусерьёзно замечает она. Илья кивает.       — Обязательно к тебе обращусь, — обещает он. И думает: может, оно и не работает так, как он наврал, но, по меньшей мере, это мило. И приятного в этом гораздо больше, чем неприятного — вернее, неприятного нет вообще. Короткий жест Изабо, неожиданный и чуть детский, ощущается похожим на отблеск солнца и даже немного согревает. Да и в целом, сама Изабо очень милая. Она похожа на бойкого доверчивого воробья, на смелую птичку, которая ладоней не боится. Проверяя этот свой домысел, на прощальном круге по катку Илья догоняет Изабо и обнимает её одной рукой, прижимается предплечьем чётко под основанием крыльев, трепещущих у неё на спине. Изабо ойкает, но не отстраняется. Она оглядывается на Илью, светит ему восторженной улыбкой и, кажется, ни на мгновение не пугается. Илья всё отчётливее замечает, какая она хорошенькая. Да, в строгом смысле слова назвать её красавицей нельзя — но она очень обаятельная, а это, пожалуй, даже важнее.       И фея ещё. Ну совсем же сокровище.       Илья ловит её повторно в подтрибунке и обнимает без стеснения уже обеими руками. Кажется, он мнёт её блестящие крылья, но надеется, что Изабо его простит — думать о деталях костюма сейчас кажется второстепенным, а первостепенна вот эта очаровательная девушка у него в руках. Илья осыпает торопливыми скользящими поцелуями её щёки и настойчиво пытается поцеловать в уворачивающийся кончик носа. Ему как-то возмутительно быстро становится хорошо. И полное ощущение, что сейчас происходит что-то очень светлое и важное, согревающее до кончиков пальцев.       — Не бойся меня, слышишь? Пожалуйста, не бойся, — ласково уговаривает он. Здесь, пожалуй, скорее решает тон, а не конкретные слова — но как бы то ни было, Изабо слушает. Доверяет. Перестаёт уворачиваться и послушно подставляет лицо, а на её губах расцветает яркая улыбка.       Но в эти же мгновения сзади раздаются смешки, и всё обрывается, так толком и не начавшись. Изабо отшатывается, вырываясь из рук, так, словно чужой нескромный смех её обжигает. Она неловко закрывается крылом, пытаясь спрятать за полупрозрачной тканью раскрасневшиеся щёки, и убегает по коридору, игнорируя попытки Ильи её удержать. Илья взбешённо оборачивается к Эвану и Мэди, которым зачем-то именно сейчас понадобилось возникнуть у него за спиной, да не просто так, а со звуковыми спецэффектами. Невежливо он спрашивает: — Вы чего тут?       Хоть вечера, дождитесь, молодёжь, а потом уж по углам зажимайтесь, мягко советует Эван. А Мэди в тон ему с не меньшей мягкостью уточняет: ты хоть один цветок-то девушке подарил или сразу в угол потащил? Они оба ощущаются совсем беззлобными и как будто не пытаются дразнить или издеваться, но прямо сейчас не сердиться на них не получается. Илья испепеляет их взглядом.       — Вы спугнули мою фею. И всё испортили, — говорит он раздражённо. И требует: — Дуэль на мясорубках, немедленно! Проигравший превращается в фарш и подаётся к столу на банкете в виде котлет. Ну, кто первый?       Над ним снисходительно посмеиваются и рекомендуют остыть. У Ильи стойкое ощущение, что его обокрали. Похитили драгоценные мгновения прямо из-под носа, а он ведь уже в руках их держал. Невозможно после этого просто взять и остыть; он продолжает ещё какое-то время ворчать на Эвана и Мэди, и спасает его только то, что всё своё ворчание он оборачивает в пусть и сомнительные, но всё же шутки.       Вот и как теперь подкатить к Изабо, чтобы получить шанс на повторение точно такого же светлого, важного и согревающего?       Действительно цветы попробовать, что ли?..