9

      Почувствовав "бабочек" в животе, Гермиона поспешно опустила взгляд. Это было для неё совершенно новое ощущение. Единственное, что она понимала – чувство положительное. Ведь ей не было это неприятно. Однако все положительные чувства у неё были связаны с Гарри и Роном, но ничего такого она раньше не испывала. Гермиона тряхнула головой, чтобы отогнать это ощущение, но про себя отметила разобраться с этим позже. Просто забыть не в её стиле.       В коридоре стало более оживлённо, пару раз мимо прошли знакомые люди и бросили на троицу заинтересованные взгляды. Поэтому монолог Панси утих, но вместо облегчения, Гермиона почувствовала беспокойство. На её вопрос, почему же слизеринцы решили помочь ей, ответили, а значит сейчас будет её очередь говорить, что же случилось. Рассказывать про пришедшее от отца письмо, она была не совсем готова. Но понимала, что должна быть честна со слизеринцами. Как это сделали они. Но тут Драко чуть наклонился к ним с Панси и тихо заговорил: — За этим поворотом большая вероятность встретить Гринграсс, поэтому я отделюсь от вас, — Малфой хотел было закончить разговор, но пристальный взгляд Паркинсон заставил его пояснить. — Эй, ты прекрасно знаешь, что я стыжусь не тебя с Грейнджер, а их. Они же ненормальные! Он развернулся и, продолжая возмущаться невменяемости сестёр-слизкринок себе под нос, быстрым шагом удалился. — Мне иногда так жалко его. Одна из этих сестёр в будущем может стать его невестой, — хмыкнула ему вслед Панси. Гермиона покачала головой: — И он, я думаю, прекрасно об этом знает. А значит жалость здесь не очень уместна, скорее сочувствие... Девушки дождались пока мантия Малфоя не скрылась за поворотом, а потом неспешно тронулись в путь. Они пытались поддерживать разговор, но он не клеился. Панси интересовали новости, не важно из газет они, или о них говорят только девочки из гостиной Слизерина. Её интересовали люди, которые тем или иным способом снискали славу. О них она и хотела говорить. Но Гермиона наоборот: её занимали проблемы магического общества, тенденции в науке маггловского мира и достижения магического. Она считала, что люди будут приходить и уходить. Тот волшебник, которого сейчас Панси считает красивым и классным, через месяц уступит это место новому. А вот тот философский камень был актуален на протяжении веков. То же самое с новостями, для них неделя уже огромный срок. Поэтому обе девушки не знали как начать разговор. Между ними повисло неловкое молчание, которое израдно давило на низ обоих. Панси, в своём стремлении помочь магглорождённой, хотела бы стать для Гермионы подругой. Чтобы поддержать, да и самой "расширить кругозор" пообщавшись с мало того, что магглорождённой, так ещё и гриффиндоркой. Поэтому это молчание действовало на неё как поражение. Повернув за угол, девушки наткнулись на младшекурсника, судя по галстуку с когтеврана. Его сумка с большим количеством книг упала, и мальчик начал молча их поднимать. Панси в этот момент почувствовала раздражение, мало того, что этот ботаник врезался в неё, так ещё и проигнорировал и не извинился. Слизеринка хотела ему было за это предъявить, не даром она считала себя довольно влиятельной, и той, кого должны как минимум уважать и не трогать. Но не стала. Потому что увидела Гермиону, которая как раз таки извинилась перед когтевранцем и начала помогать собирать книги. Панси встала как вкопанная, не зная, что делать. С одной стороны ей нужно было показать этому парнишке, что он переступил её границу, но с другой, она понимала, что если сделает это, то "полезет" поперёк Гермионы, которая была настроена по быстрому помочь и уйти. Поэтому Паркинсон постояла и подождала гриффиндорку. Ей вдруг в голову пришла странная мысль: она сейчас стоит и ждёт Гермиону, которая решила помочь, а Гермиона сейчас в одиночку помогает парнишке, с которым столкнулись они обе. И было очевидно, что Гермиона не хотела стоять в стороне, Панси наоборот – помогать. Когда Грейнджер поднялась, слегка отряхнулась и кивнула головой, приглашая идти дальше, Панси озвучила свои мысли:       — Мне кажется, мы друг друга обременяем.       Гермиона прищурилась:       — В каком смысле?       — В смысле взглядов. Как бы я не хотела с тобой дружить, например, я не смогу, — Гермиона снова подметила, что Панси говорит то, что думает. Но это и не плохо. — Когда я рассказывала тебе о своих впечатлениях, тебя это, как бы смешно не звучало, не впечатлило. Мы с тобой не могли найти общих тем для разговора, даже не близко. И сейчас, мы показали свою противоположную "политику". В общем, наше недолгое общение пришло в тупик, а значит дальнейшее не имеет смысла.       Гермиона кивнула и улыбнулась:       — Это звучит прям по-слизерински радикально. Какой-нибудь пуффендуец сдался только лет через пять, — обе девушки хмыкнули. — Но я согласна.       Панси улыбнулась, приятно иметь дело с человеком, который тоже не боится сказать то, что он думает. Наверное всё-таки стоит поискать гриффиндорку, которая сможет пообщаться с Паркинсон.       — Ну, тогда я тебя оставлю на Драко. Он тебя и найти сможет и, — Панси подмигнула. — Как я поняла, утешить.       Слизерина оставила Гермиону одну в задумчивости. Малфой тоже слизеринец, но с ним она почему-то нашла общий язык...