Часть 35

В очередной раз я виню Энн Райс и вампира Лестата за этот фанфик. В последнее время я пребываю в мрачном расположении духа, и это отражается на моих текстах. () Притворство: 1.) Притворство или симуляция; притворная видимость: Моя сонливость была лишь притворной. ложное проявление чего-либо: притворная дружба. 2.) Часть выдумки. 3.) Ложное обвинение или оправдание: Он отпросился с обеда под предлогом неотложных дел. 4.) Неискреннее или ложное вероисповедание: Его благочестивые слова были лишь притворством 5.) Предъявление необоснованного требования. 6.) Само утверждение. 7.) Любое утверждение или претензия: получение денег обманным путём. Саске стоял над могилой с едва открытыми серыми глазами, под дождём, позволяя ему стекать по лицу. Было так приятно тонуть, снова и снова хотеть утонуть, как он отчаянно делал раньше. Он почувствовал её присутствие, и его челюсти сжались. Он пытался не обращать на это внимания, отгородиться от этого, но не мог. Конечно, она была здесь. Как обычно, она раздражала его, мешала ему даже в его горе. «Саске Кун». Эти самые ненавистные слова сорвались с её языка. Боже, если бы только она не называла его так, этим ласковым прозвищем, которое говорило о том, что они друзья, и позволяло всем вокруг слышать, что между ними всё хорошо. Что никогда не было такого, чтобы всё было нехорошо, и что всё уже никогда не будет прежним. Это злило его. Ему хотелось наброситься на неё. Ему хотелось её убить. Ему хотелось заплакать, но он точно не собирался этого делать. Этот титул означал, что между ними ничего не изменилось, что между ними ничего не произошло. Что то, что он сделал, перестало существовать. И он ненавидел её за это. Это было так типично для Сакуры, и он почувствовал, как на его губах появляется презрительная усмешка. Именно этого она и хотела. Продолжать притворяться, будто ничего не произошло, будто он никогда не уходил. Она хотела жить в фантастическом мире, где всё было прекрасно и солнечно теперь, когда он вернулся. Как будто он был каким-то чёртовым спасителем, который должен был всё исправить. Как будто кто-то мог исправить это прямо сейчас. Он видел надежду в этих глазах. А Саске больше всего на свете хотел разрушить этот прекрасный мир вокруг неё, разорвать в клочья её ленты, пузыри, оборки и иллюзии о том, кто он такой. Кем она его считала? Как она могла просить его об этом? Как она могла ожидать от него такого? Сасукэ жил в мрачном мире. Он жил в серости. Его существование было настолько унылым, что балансировало на грани между мерцанием и полным угасанием. Так было всю его жизнь, и казалось, что ничего не изменится. Он никогда не думал, не планировал и не предвидел, что такое может случиться. Каким бы мрачным, унылым и серым ни казалось его будущее, он определённо не ожидал такого исхода. Что боль в его груди, дыра, оставшаяся после того, как другая его семья бросила его одного, может снова дать о себе знать. Что он может потерять ещё одного члена семьи после Итачи. Ему и в голову не приходило, что узы, от которых он так охотно отказался, могут вернуться и преследовать его, как пресловутый скелет в шкафу. Что даже если он и разорвал эти узы, они всё равно были похоронены так глубоко, так прочно укоренились в его душе, что он не мог избавиться от них так же быстро, как от самого себя. Он так охотно поверил, что порвал с ними навсегда. И теперь, когда дубль умер, он наконец признал это, смог увидеть всё таким, какое оно есть на самом деле. И некому было об этом рассказать. Некому, кто мог бы понять то, что может быть только между братьями. И это было больно. Боже, это жгло так же, как и в первый раз. Саске разорвал свои узы, чтобы не чувствовать проклятую боль в сердце и душе, как сейчас, когда она была до жути знакомой. Как нежеланный друг, как чума, омрачающая всё его существование, была тяжесть его смерти. Он был не один. Казалось, что все ниндзя Конохи оказались втянуты в тусклый и серый мир Саске. Само небо отражало сердца и души жителей Страны Огня. Будь он проклят, где бы он сейчас ни был. У него не хватило порядочности взять его с собой. Саске не обращал внимания на Сакуру, которая стояла рядом с ним и несколько мгновений смотрела на него. Казалось, она чего-то ждала от него, хотела, чтобы он сказал что-нибудь, что угодно, пока вокруг них шёл дождь. Она подождала ещё минуту, прежде чем с её губ сорвался тихий вздох. Он всегда её разочаровывал, не так ли? Саске усмехнулся своим мрачным мыслям. Она повернулась, сосредоточилась на надгробии, закрыла глаза и подняла их к небу. Он слышал, как её губы произносят его имя, словно дубы всё ещё могли её слышать, и лёгкая улыбка коснулась её губ, прежде чем они опустились, как вода, стекающая по лицу. Она достала что-то из-под плаща. Она принесла цветы дубу. Саске смотрел, как она кладет одуванчики на надгробие. Цветы были так похожи на него, на нее. Простые и яркие, и ему было больно думать об этом. Ему хотелось разорвать их, сжечь, разбить надгробие. Как ты мог оставить меня здесь? Наедине с ней? Наедине с ними? Будь ты проклят! Саске рассказал об этом надгробию. Сакура снова полезла в свой плащ и достала ещё кое-что. Это была фотография команды № 7 в рамке. Она также принесла фотографию, на которой не было Саске, а были Сай и Ямато. Это заставило его вздрогнуть. Это раздражало его, действовало ему на нервы, как нож, как ноготь, царапающий кость. От этого в его тёмно-серых глазах вспыхнул огонь, а кулаки сжались. «Как смеешь ты...» — прорычал Саске в адрес розоволосой куноити, которую когда-то считал своей напарницей. — Ч-что? — переспросила Сакура, удивлённая тем, что её напарник с волосами цвета воронова крыла действительно обратился к ней. Он не разговаривал с тех пор, как вернулся. Саске проигнорировал её шокированный взгляд и схватил её за запястье крепко. «Как ты смеешь?» — повторил он, сверкая глазами от ярости. «Он был моим товарищем по команде, Саске!» — наконец выпалила Сакура. Почему он так злился? Он сжал её руку так сильно, что ей стало больно, и она попыталась вырваться. Что она сделала не так? Почему было так неправильно с её стороны оставить на его надгробии то единственное, что значило всё для мальчика с бакенбардами, которого она любила? В её глазах вспыхнул огонь, а его собственные потускнели. «И я знаю точно, что это значит. Ты такой лицемер, чёрт возьми», — презрительно прорычал Саске. Сакура прищурилась и сжала кулаки. «Это ты у нас такой разговорчивый», — парировала она. В её глазах, которые всегда были такими чертовски прозрачными, читались гнев и глубокая, непреходящая боль. Он ненавидел её, ненавидел за то, что она после стольких лет отказалась держать его на расстоянии. Сакуре нечего было скрывать, и ей никогда нечего было скрывать. Ей нечего было стыдиться, а значит, нечего было показывать, нечего было доказывать, особенно таким, как он. Она не могла обманывать его, хотя и пыталась. Он видел её насквозь, как и всех остальных, и его это раздражало. «Всё уже не будет как прежде, Сакура. Всё уже никогда не будет как прежде, чёрт возьми. Я вернулся в Коноху, потому что у меня ничего не осталось. И потому что он не удосужился взять меня с собой», — сказал Саске, указывая на надгробие. Он ощутил всю силу её удара в лицо, к счастью, без использования чакры. Он увернулся от удара, его щека горела, пульсировала и болела, краснела и наливалась пурпуром, а её грудь тяжело вздымалась, и в окружающем их холоде было слышно, как она тяжело дышит. «Не смей так говорить о самопожертвовании Наруто! Не смей никогда, чёрт возьми, так говорить о нём! Он умер ради ТЕБЯ, чёрт возьми!» Сакура дрожала, по её щекам текли слёзы, которые скрывал дождь. «А как ещё я могу об этом говорить? Он мёртв, и ничто не вернёт его. Он был единственным, что связывало нас с Сакурой, единственной семьёй, которая у меня осталась, а теперь он ушёл и тоже умер из-за меня». «Команда номер семь не погибла! Я всё ещё здесь, и Какаши всё ещё здесь, и Сай, и Ямато-сенсей всё ещё здесь! Остальные из девятки новичков всё ещё здесь. Мы всегда были здесь, там, где вы нас оставили!» — воскликнула она. Саске мрачно усмехнулся. "Что за шутка. Бывший сэнсэй, который слишком потерян в своей боли, чтобы по-настоящему видеть кого-либо в настоящем, бесчувственный член root anbu, которого волновало только то, что ты вынудил его к этому, и сэнсэй, которого я никогда не знал, через кого проткнул своей катаной. И остальные жалкие недоучки, которые думают, что они что-то знают, - закончил Саске. «А что насчёт меня?» — спросила Сакура, сверкая зелёными глазами. «Что ты можешь сказать мне в своё оправдание?» — потребовала она, и её напряжённую фигуру сотрясала ярость. Саске не хотел делать это сегодня, но теперь он не собирался отступать. «Девушка, слишком погружённая в иллюзии, чтобы видеть реальность за пределами своих грёз», — закончил Саске, скривив губы. «Ты не знаешь. Ты не можешь знать, как много я трудилась, работала, потела, истекала кровью, чтобы ты вернулся домой. Я хотела, чтобы ты вернулся. Вернулся к нам… вернулся ко мне», — голос Сакуры дрогнул, и она с трудом сдержала рыдания. «Ты хотела видеть меня таким, каким я был так давно, Сакура», — ответил Саске «Т-это неправда», — заикаясь, произнесла Сакура. «Это правда», — серьёзно ответил он. «Я могла бы научиться», — упрямо заявила Сакура. «Нет, ты не можешь. Потому что ты хочешь отрицать ту часть меня, которая ушла, ту часть меня, которая совершала немыслимые преступления и поступки ради себя самой. Ты не можешь признать тьму внутри меня. Ты даже не хочешь её видеть» Сакура смотрела на него, дрожа и сжимая кулаки. «Тебе больше не нужно так жить, Саске-кун», — ответила Сакура. Саске рассмеялся, и его смех был высоким и пронзительным, он словно насмехался над ней, и этот звук был таким жутким, таким леденящим душу для неё и для него самого, что он резко выдохнул и замолчал. «Да, Сакура. Плохой. Злой. Всё это. Я не жалею об этом», — сказал Саске. «И все вы вините в этом меня. Чёрт, я и сам виню себя. Я знаю, что это правда, так что нет нужды говорить об этом вслух, не так ли, Сакура?» — сказал он, бросая ей вызов и провоцируя её на отрицание. Он убил Наруто. Он это сделал. И Сакура отпрянула, похолодев, застыв на месте от его слов, которые пронзили её до глубины души. Сасукэ снова усмехнулся. Она не могла лгать об этом. Она не могла отрицать чувства, которые испытывала в глубине души, и взгляд, в котором эти эмоции отражались на изумрудной поверхности. Сасукэ почувствовал пустоту и оцепенение, потому что знал, что его слова были правдой, что она не могла их отрицать, и это причиняло боль больше, чем что-либо другое, потому что она не могла этого отрицать. «Он лежит между нами, Сакура, как и всегда», — сказал он и тут же исчез из могилы, не в силах больше выносить её присутствие, не в силах больше выносить самого себя. … Хината не знала, откуда у неё сейчас взялись силы. Возможно, это был его последний прощальный подарок — способность продолжать жить без него. Наследница Хьюга какое-то время горевала. Её отец умер в начале года, весной. Хината горевала, весь её клан горевал целый месяц, облачившись в траурные одежды и не торопясь проводить его в последний путь. Это было тяжело. Это было полезно. Это позволило Хинате понять, какой она была, пока он был жив. После этого месяца Хината стала официальным главой клана Хьюга. Ей пришлось повзрослеть во многих смыслах. Блондин, который согревал её лучше любого летнего дня, с глазами цвета неба Конохи, поддерживал её на протяжении всего пути. Она чувствовала его поддержку. Именно поэтому она смогла пройти через это. Хината всегда черпала силы в других. Это было странно. Как будто Наруто-кун знал, что умрёт. Они занимались любовью перед его уходом. Он сказал ей, что на этот раз приведёт Саске домой навсегда. Он собирался выполнить своё обещание, данное Сакуре-тян, как он её называл. Он сказал ей, что вернётся к ней, но это обещание так и не было выполнено. Он взял с неё обещание, что она позаботится о них. Что она присмотрит за командой номер семь вместо него, прежде чем он покинет ворота. В тот день Хината не поняла его, но согласилась. Теперь она всё поняла. И тогда Хината собрала все свои силы, всю решимость, с которой он оставил её, чтобы она не сбежала, чтобы она больше ни перед чем не отступила. Чтобы она выстояла. Она подошла к надгробию. Сакура рыдала от горя так сильно, что у наследницы Хьюга на глаза навернулись слёзы. Сопровождающие держали над ней зонтики, пока Хината шла к розоволосой ниндзя-медику. Хината успокаивающе положила руки на спину девочки. Она завернула её в одеяло, которое достала из своей корзины, и что-то тихо говорила ей. Это было иронично. Девочка была такой сильной и в то же время такой хрупкой и уязвимой. Наруто заплакал бы вместе с ними, будь он здесь. Сакура посмотрела ей в глаза — зелёные, покрасневшие и опухшие от слёз — и с криком бросилась на Хинату. Они плакали вместе, пока Хината не взяла Сакуру за руки и не подняла её, встав сама. «Сакура-сан, для меня будет честью, если вы останетесь в поместье Хьюга, пока мы оплакиваем нашу утрату», — с улыбкой сказал Хината. Она наконец-то перестала заикаться благодаря своему любителю рамена, когда нашла в себе силы стать наследницей Хьюги. Сакура посмотрела на Хинату и снова расплакалась, кивнув в ответ, потому что просто не могла найти в себе силы что-то сказать. Хината отвела их обратно к себе домой и заварила чай. «Хитоки-сан?» — позвала Хината. «Хай, Хината-сама?» — ответил Хитоки. «Пожалуйста, позови Сая, Какаши и Ямато-сенсея на чай. Не позволяй им отказываться от нашего гостеприимства в такое время. Также я буду очень признателен, если ты попросишь Чиори-сан отвести Сакуру в купальню и принести ей сменную одежду и полотенца», — сказал Хината с улыбкой. «Конечно, Хината-сама», — ответил Хитоки. Поместье Хьюга было благословлено такой доброй наследницей. Там, где Хиаши правил кланом Хьюга железной рукой, Хината правила с мягкой настойчивостью. Именно она разрушила стены между двумя кланами, заставив их жить вместе и тем самым положив конец вражде между ними, длившейся поколениями. Они больше не были ветвью и главным домом. Они были Хьюга. Как и должно было быть. Хината избавил их от проклятой печати, не позволив такому ужасному явлению стать частью будущего клана Хьюга. Хината всегда была любимицей главного дома. Потребовалось время и доверие, но она заслужила место и в сердцах членов дочернего дома. С них сняли все печати, но ни одну из них не забыли и не потеряли по неосторожности. Она всегда относилась к ним с уважением, но её уважение было искренним, и они отвечали ей такой же нежностью и состраданием. «Сакура-сан. У меня есть кое-какие дела, которыми я должна заняться, но, пожалуйста, чувствуй себя как дома. Чиори-сан позаботится о том, чтобы у тебя было всё необходимое. Прими долгую ванну, а остальные скоро придут, чтобы выпить чаю. Я вернусь позже, когда закончу свои дела», — сказала Хината, взяв Сакуру за руки и нежно сжав их. Сакура снова всхлипнула и крепко обняла Хинату, которая лишь улыбнулась и отпустила девочку, вытерев ей нос. Затем она помахала наследнице Хьюга и пошла за Чиори. Хината вздохнула и направилась на кухню со своей корзинкой. Остальные слуги Хьюга последовали за ней. «Что это за другие дела, Хината-сама?» — спросил Неджи, входя на кухню. «Нэджи-сама», — холодно поприветствовала его Хината, начав готовить бенто. — Хината? — снова спросил он. «Я пообещала ему, что буду заботиться о Неджи из седьмой команды. Обо всей седьмой команде», — твёрдо ответила Хината. Неджи нахмурился и пристально посмотрел на своего двоюродного брата. "Совершенно нет." «Ты не остановишь меня, Неджи ни сама», — решительно ответила Хината, сверкнув жемчужными глазами. «Он в опасности, Хината-сама», — ответил Нэдзи. «Он не причинит мне вреда, Нии-сама», — уверенно ответила Хината. Неджи вздохнул. Он не сможет её отговорить. У неё был такой же взгляд, как у её отца, как у его отца, когда тот был в чём-то твёрд. Это было больно. Хината заметила этот взгляд и тут же подошла к нему, чтобы обнять. Неджи никогда не удивлялся тому, сколько любви и сострадания было в Хинате. Она была именно тем лидером, который был нужен клану Хьюга. Неджи ненадолго обнял её в ответ, но, как всегда, ему было некомфортно от физических прикосновений, поэтому он быстро отстранился. Хината мягко улыбнулась и доела свой бенто. «По крайней мере, я провожу тебя до комплекса», — сказал он тоном, не терпящим возражений. Хината кивнула, сложила бенто и ещё кое-какие вещи в корзину и позволила Неджи открыть перед ней дверь, пробормотав слова благодарности. Её перламутровые глаза с тревогой устремились к дому Учиха, но она не подала виду и решительно вздёрнула подбородок. Одно дело — говорить, что с Саске-саном всё будет в порядке, и совсем другое — испытать это на себе. Глава 1 из 10 Далее »: Бедный Саске. Мне правда жаль, что я так его описываю. Он разрывает на части себя и всех вокруг. Мне просто хочется его обнять. Шаринган прищурился, глядя на Анбу, которые регулярно дежурили у поместья Учиха. Его личная тюрьма; его личный ад. Он молча скользнул за дверь сёдзи, ведущую в его комнату, и присел на корточки, прислонившись к деревянной балке. Ножны меча лежали у него на плече, пока он погружался в свои мрачные мысли. Он ещё глубже зарылся в хаори с длинными рукавами, воротник рубашки был поднят, а волосы скрывали лицо, которое он уткнулся в ладони. Он ушёл. Они винили его. И это была его вина. Это всегда была его вина. Горячие слёзы лились из глаз Саске, который беззвучно рыдал от отчаяния, сотрясавшего его дрожащее тело. Он всегда был так одинок. Всегда. Присутствие, которое он ощутил за пределами поместья, заставило его поднять голову. Глаза с шаринганом снова загорелись и прищурились, а слёзы мгновенно высохли. Томоэ закружились. Что, по их мнению, они здесь делают? Саске вышел из своей комнаты, чтобы встретить «гостей» с обнажённым мечом. Неджи и другой член Анбу провели Хинату через сёдзи и кивнули в знак приветствия двоюродным братьям Хьюга. Хината почувствовал его чакру, тёмную ауру, которая его окружала, и понял, что он вооружён. «Ну разве это не сюрприз?» — усмехнулся Саске. «Оставьте нас», — приказала Хината двум сопровождающим. При этих словах Саске вздрогнул. Что наследнице Хьюга могло от него понадобиться? И тут он понял. Она пришла, чтобы обвинить его. Его губы скривились в угрожающей усмешке, а хватка на мече усилилась. Неджи и член Анбу напряглись: опасная ки, исходящая от вундеркинда Учихи, заставила их усомниться в правильности приказа. Хината приподняла бровь. «Ты что, игнорируешь приказ главы клана?» — холодно спросила она, хотя её жемчужные глаза были похожи на грозовые тучи. Неджи поморщился, но бросил на неё понимающий взгляд, который, как она знала, означал будь осторожна. Она ободряюще улыбнулась. Неджи-сама верил в её способности. Он направился к двери сёдзи. «Спасибо тебе, Неджи-сама», — пробормотала Хината. Анбу стоял неподвижно. «Я должен постоянно следить за Учихой-саном, Хьюга-сама», — сказал он ей. «Как наследница Хьюга, я должна была обладать навыками ниндзя на уровне Анбу, чтобы взять под контроль клан Хьюга. Мои способности обеспечат мне надёжную защиту, Анбу-сан» «Боюсь, я не могу так рисковать, Хьюга-сама» «Бьякуган не уступает Шарингану, Анбу-сан», — невозмутимо ответил Хината. Усмешка Саске стала ещё шире. Член Анбу знал это, но всё равно колебался. Хината этого не сделала. «Ты можешь подождать снаружи. Я позову тебя, если понадобятся твои услуги. Даже приказы Хокаге-сама не могут отменить прямой приказ двух лидеров кланов в их собственных домах», — мягко, но настойчиво ответила Хината. Это был приказ того, кому не перечат. — Два, Хьюга-сама? — спросил он, глядя на Учиху. Хината повернулась к Саске, ожидая, что он что-нибудь скажет. Через минуту Саске просто кивнул. У него были подозрения насчёт этой девушки, но он собирался выяснить, почему она здесь, своими силами, без их прямого вмешательства. Он позволил тишине, воцарившейся между ними, поглотить её, пока он наблюдал и ждал. Он хотел, чтобы она занервничала, чтобы она переступила с ноги на ногу, чтобы её жемчужный взгляд задрожал, затуманился. Он хотел, чтобы ей было некомфортно в его присутствии, но она совсем не выглядела растерянной или смущённой. Прошло, должно быть, минут десять, но она просто терпеливо ждала, когда он что-нибудь скажет, признает её существование. Саске едва не зарычал от охватившей его ярости. Саске был раздражен. «Не то чтобы я был тебе не благодарен за то, что ты избавила меня от половины проблем, но какого чёрта ты здесь делаешь?» — резко спросил Саске, отвернувшись и демонстративно игнорируя её. Хината открыла свою корзинку. «Я принесла тебе бенто, Учиха-сан», — ответила она, протягивая ему еду. Саске выбил бенто из её рук и молниеносно набросился на неё. Хината слегка испугалась и отступила, но её жемчужные глаза не отрывались от его лица. «Ты не ответила на мой вопрос, Хината», — сказал Саске, и в его шарингановых глазах заплясали томое. «Ты дрожишь, Хината», — сказал он ей с ухмылкой. «Кажется, ты не изменилась», — поддразнил он её. Хината упрямо вздёрнул подбородок, и его глаза лишь слегка прищурились в ответ на это острое оскорбление. Хината просто прошёл мимо него, забирая содержимое коробки с бенто. Саске ощетинился. Она его игнорировала. Саске ненавидел, когда его игнорировали. Он схватил её за запястье. «Я задал тебе вопрос.» — резко приказал он. «И я жду ответа» «И я ответила: Я принесла тебе обед. Мне сказали, что ты не ел несколько дней, Учиха-сан, и я хотела убедиться, что у тебя есть что-нибудь вкусненькое. Прости, что это неприемлемо для тебя». Она ответила. Кем бы ни была эта девушка, она не лгала. Это только ещё больше разозлило его. Ему не нужен был её обед. Ему вообще никто не был нужен. Она не имела права вмешиваться в его дела, да ещё и в его доме. Он не потерпит такого оскорбления. — Ты же знаешь, я не это имел в виду, — резко ответил Саске, сжимая её запястье. Хината посмотрела на него в упор, решительно вздёрнув подбородок. «Я не боюсь тебя, Учиха-сан. Я признаю, что боюсь того, на что ты способен, но я верю, что ты в силах контролировать свою ярость, если захочешь», — ответила Хината. Рука Саске взметнулась сама по себе, и Хината блокировала её своим мягким кулаком. Его кулак задрожал, рука затряслась от напряжения. Саске прищурился. «Если бы ты хорошо питался и высыпался, Учиха-сан, у тебя, возможно, хватило бы сил остановить меня», — и Хината с лёгкостью разорвала его хватку, подтверждая свои слова. Саске сверкнул на неё глазами, его переполняла ярость. Он должен был убить её, наказать, ударить за дерзость. Вместо этого он проигнорировал её и отвернулся. Посмотрим, как ей понравится такое обращение. Хината просто улыбнулась, сияя от радости. «Что я могу приготовить для тебя на обед, Учиха-сан?» — спросила Хината. Саске продолжал игнорировать её. Хината, пожав плечами, прошла на кухню и достала из корзины кулинарную книгу. Саске нахмурился. «Уходи. Мне не нужна твоя жалость». «Я не жалею тебя, Учиха-сан», — ответила Хината, открывая свою кулинарную книгу. Если он не собирался говорить ей, чего хочет, она всё равно что-нибудь для него приготовит. Ему нужно было поесть. — Что? — парировал Саске, повернувшись к ней и одарив её испепеляющим взглядом. «Я не жалею тебя. Я бы не стала жалеть такого, как ты», — просто ответила Хината, завязывая рукава кимоно оставленными в них завязками и вплетая сенбон в свои длинные волосы, чтобы убрать их, пока она ищет на кухне ингредиенты. «Объяснись. Сейчас» — потребовал Саске. «Жалость подразумевает, что я сочувствую тебе, как будто ты ниже меня. Это значит, что, по моему мнению, ты жил не так, как я ожидал или как я считал правильным. Я не жалею тебя, Учиха-сан, хотя в какой-то степени сочувствую тебе». — Что значит именно это? — тон Саске был резким, в нём слышалось оскорбление. Хината вздохнул. «Я понимаю, что ты мне не доверяешь, да и с чего бы? Я не знал тебя в детстве, и мы никогда не были на одном уровне мастерства», — ответил Хината. «Тебе ещё предстоит объясниться, Хината сама», — насмехался Саске, опасно прищурившись. Его глаза были такими красными, вокруг них залегли тёмные круги, а кожа была такой бледной. Хината на мгновение позволила беспокойству отразиться на своём лице. Это только ещё больше разозлило его. Хината просто тепло улыбнулась. «Как я уже сказала, я сочувствую тебе, но лишь отчасти. Я потеряла мать, когда была совсем маленькой, а совсем недавно потеряла отца. Боль ещё свежа». Она грустно улыбнулась. «Я восхищаюсь тобой, Учиха-сан, за то, что ты пережил такие ужасные испытания. Я не могу представить, какие страдания ты из-за этого перенёс». «Мне не нужна твоя жалость», — прорычал Саске. Хината вздохнула. «Как я уже сказала, я не жалею тебя, Учиха-сан. Я восхищаюсь твоей силой», — ответила Хината. «Та же сила, что убила моего родного брата? Та, что предала мою команду? Та, что убила моего лучшего друга?» — усмехнулся Саске. Хината глубоко вздохнула, чувствуя, как её охватывает отчаяние. «Я тоже по нему скучаю», — пробормотала она, и из её глаз потекли слёзы. Саске почувствовал её боль, которая так же, как и его собственная, отражалась в этих жемчужных глазах. «Ты меня не знаешь», — ответил он, с трудом сдерживая эмоции. Он не мог заставить себя смотреть на неё. Знать, что он натворил. Что он сделал с мужчиной, которого она любила почти всю свою жизнь. Это было то же самое. Конечно, она это знала. Она любила этого мужчину много лет, и, судя по всему, они были любовниками. Да, она могла понять, какую боль он испытывал, но он не хотел этого от неё, не мог этого от неё ожидать. «Я пришла, потому что думала, что кто-то ещё может меня понять. Я не хотела оставаться одна со своим горем», — честно призналась Хината, направляясь к Саске. Сасукэ сверкнул на неё глазами. «Как смеешь ты приходить сюда и вести себя так, будто ты какой-то грёбаный подарок судьбы. Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь, а ещё приходишь сюда и пытаешься творить чудеса. Знаешь что? Я рад, что убил его, рад что сделал это. Что ты на это скажешь?!» — прорычал он. Хината не дрогнула под его взглядом, а вместо этого подошла ближе, вынудив Саске отступить, и только тогда он понял, что позади него находится кухонная стойка. Он сверкнул на неё глазами, дрожа от ярости. Хината поднесла руку к его лицу, и он схватил её, ожидая удара, и крепко сжал её пальцы. От его прикосновения на её коже остались синяки, и она поморщилась, но не отвела от него взгляд, решительно сжав губы. Он ненавидел её. Ненавидел её за спокойствие, ненавидел за сострадание, ненавидел за честность с самой собой. Перламутровые глаза встретились с потерянным шаринганом во взгляде, который отражал его страдания и боль. Саске не выдержал, почувствовал, как по щекам текут слёзы, и, проклиная её за это, попытался обойти её. Хината не двигалась, и он наконец схватил её за плечи и прижал к себе, чтобы хоть как-то скрыться от этих глаз. Она вцепилась в него, но у Саске не было сил оттолкнуть её. Если честно, он и не хотел этого делать. «Будь ты проклят», — прорычал он, сдерживая рыдания. Хината притянула его к себе и обняла. Его плечи дрожали, он прижался к ней, но из глаз выкатилось всего несколько слезинок. Он крепко сжал её руки. «Ты мне врёшь», — прорычал Саске. «Ты бы распознал ложь, Учиха-сан», — ответила Хината, слегка задыхаясь от его хватки. «Ты делаешь мне больно, Учиха-сан». Он отпустил ее руку. «Ты идиотка», — сказал он ей. «Я восприму это как комплимент, Учиха-сан», — ответила она, почему-то обрадовавшись. О, это его разозлило. Саске уже было всё равно. «Что?» — возмутился он, понимая, что все его попытки оттолкнуть её или оскорбить не работают. «Ты назвал меня идиоткой, Учиха-сан. Ты и его назвал идиотом, а ведь он был членом твоей семьи», — ответила Хината. «Почему ты не ненавидишь меня?» — потребовал он, теряя самообладание, схватил её за плечи и затряс в полном отчаянии. Хината была поражена его грубым обращением с ней, но не могла его винить. Он был так зол, ему было так больно. И она вспомнила о своей боли, которая была лишь каплей в море по сравнению с его болью. Она увидела усталый взгляд, полный отчаяния. И улыбнулась «Потому что он этого не хочет», — просто ответила Хината. «Я бы никогда не смогла возненавидеть того, кого он любит», — ответила она, и по её щекам потекли слёзы. Она развернулась и бросилась прочь по коридору. «Ты ведёшь себя так, будто он здесь, тупая шлюха», — прорычал он. «Разве нет? Неужели он так легко исчез из твоих воспоминаний, Саске-сан?» — спросила Хината, полностью игнорируя его обращения к ней. Он был так зол. Саске швырнул миску на столешницу, и она разбилась о шкаф. Неджи и член Анбу открыли дверь сёдзи. «Хината сама...» — эхом отозвались они. «Я в порядке. Пожалуйста, закрой дверь», — ответила Хината, ни на секунду не отводя взгляда от Саске. Саске дрожал от ярости, он был вне себя от злости. Оба неохотно подчинились, увидев, что Хината цела и невредима. «Что нужно сделать, чтобы ты ушёл?» — резко спросил он. «Просто скажите, что вы хотите на обед, Учиха-сан», — весело ответила Хината. — Онигири, — прорычал он, развернулся и захлопнул дверь в ванную. Хината лишь улыбнулась. Думаю, всё прошло успешно, Наруто-кун — подумала она, готовя онигири. К тому времени, как Саске вышел из душа, Хината уже ушла, чистая и переодетая. Онигири были разложены на тарелке в виде башни с запиской от неё. Учиха сан, Вот онигири. Надеюсь, они вам понравятся. Я постарался на славу. Пожалуйста, примите их не из жалости, а от того, кто хоть немного знаком с болью утраты близких. Я вернусь утром, поэтому, пожалуйста, подумайте, что бы вы хотели на завтрак. Искренне, -Хината- Саске презрительно фыркнул, скомкал письмо и швырнул стулья в дверь сёдзи. « Предыдущий Глава 2 из 10 Следующий » АН: Мне очень понравилось, как получилась эта глава. Думаю, мне стоит повысить рейтинг из-за ненормативной лексики. Я никак не могла найти вдохновение для этого фанфика, а потом БАМ — и вот оно. Возможно, это моя самая любимая глава из всех, что я написала. Я уже давно не писала ничего настолько проникновенного, и мне больно, но это приятно. Это хорошая очищающая боль. Хатаке Какаши не был тем, кого можно назвать общительным человеком. Он не любил светские беседы и бессмысленные разговоры. Чаепитие, под которое был замаскирован весь этот фарс, ему совершенно точно не подходило. Однако у него не было возможности отказаться. Проклятая клановая аристократия, подумал он, проводя рукой по взъерошенным серебристым волосам. Он почесал затылок, не снимая маску, взял свою любимую оранжевую книгу и последовал за суровым Хьюгой. Они с любопытством взглянули на его книгу, а затем поморщились, увидев, что он выбрал для чтения. Какаши ухмыльнулся, перевернул страницу и зашагал дальше. После того как были собраны все члены команды № 7, за исключением одной розововолосой куноити, которая, по всей видимости, принимала ванну, и одного темноволосого вундеркинда из клана Учиха, который в данный момент не ладил ни с кем из них, все оставшиеся члены команды № 7 собрались здесь. Наконец-то пришла Сакура, одетая в простое кимоно, которое она, вероятно, одолжила у Хинаты. От сопровождавшего его Хьюги он узнал, что Хината предложила Сакуре пожить в поместье Хьюга. И это было хорошо. Это избавило Какаши от необходимости самому её проведывать. Сакура пережила это тяжелее всех. Это неудивительно. Они так сблизились за время тренировок. Смерть Обито сильно ударила по нему, а смерть Рин — ещё сильнее, потому что он погиб, защищая её. Она была так похожа на его бывшего товарища по команде, что ему было больно. Тот же взгляд, та же удручённость встретились с ним, когда он смотрел на свою бывшую ученицу. Сакура выглядела неважно, заметил он, когда она изящно присела и удручённо уставилась в свою пустую чашку. У неё были опухшие глаза, она выглядела измождённой, худой и бледной. Какаши приподнял бровь, глядя на её растрёпанный вид. Сакура никогда не была из тех, кто появляется на людях в таком виде. Он вздохнул. Обычно девушка была такой жизнерадостной. Даже когда Саске ушёл, она заставила себя встать и двигаться дальше, чтобы стать сильнее. Но именно сила Наруто поддерживала её. Сакура выглядела ужасно. Какаши не мог её винить. Они все скучали по яркой блондинке. Сай, в частности, был немым и не произнёс ни слова после смерти Наруто, даже чтобы оскорбить кого-то из них или пробормотать своё любимое слово. Хината вошла через дверь Сёдзи, тяжело дыша. «Мне так жаль, что я заставила вас всех ждать!» — сказала она и быстро поклонилась, чуть не споткнувшись, когда снимала туфли. Сай подхватил её за плечо, чтобы она не упала. Хината покраснела. «С-спасибо», — сказала она, выпрямляясь. «Как обычно, неуклюж, я вижу», — ответил Сай, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Какаши почувствовал, как на его губах тоже появляется улыбка. Даже Сакура оживилась при виде наследницы Хьюга. «А-а-а», — ответила она, застенчиво улыбнувшись. «Спасибо, что пришли. Мне… мне так жаль, что нам всем приходится встречаться вот так», — сказала Хината, садясь. Они все кивнули. Сакура шмыгнула носом и протёрла глаза. Ямато обнял её за плечи и ободряюще сжал их. Она прижалась к нему, прикрыв глаза, и стала слушать. «Я привела тебя сюда, потому что… потому что хотела, чтобы ты знал, что поместье Хьюга — твой дом», — сказала она. «Мне так повезло, что я смогла познакомиться со всеми вами поближе благодаря Наруто-куну». Она мягко и грустно улыбнулась, и её глаза наполнились слезами. «Диклесс брал тебя с собой везде, куда бы мы ни пошли, неуклюжий», — ответил Сай. «У нас уже было так много участников. Зачем нам ещё один?» — добродушно спросил Ямато. Хината снова улыбнулась. «Он всегда говорил, что вы все — его семья... и вы приняли меня в свою команду и в своё сердце», — сказала Хината. «Я знаю, что это тяжело. Поэтому никто из нас не должен делать это в одиночку. Сакура пока остаётся здесь, но я приглашаю всех вас. Для меня будет честью, если вы окажете честь этим залам». Она поклонилась. Они ответили на поклон. «Скажи мне», — умоляла Хината, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. «Что тебе в нём нравилось?» — спрашивала она, и слёзы текли по её щекам. «Когда мы говорим о нём, мне кажется, что он здесь, понимаешь?» — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. ….. Солнце садилось, и наследница Хьюга была эмоционально истощена. Сакура сказала, что пойдёт спать, но Хината знала её лучше. Она собиралась снова заплакать, хотя они уже столько слёз пролили за чаем. И всё же. Было приятно поговорить о нём с людьми, которые его знали. Хината так много страдала, что они об этом не знали. Она не могла рассказать ему об этом. Они знали Наруто как жизнерадостного и оптимистичного парня, даже когда он грустил или плакал. Их светловолосый товарищ по команде, такой оптимистичный и жизнерадостный, в одиночку переносил свою боль. Он держал свои проблемы при себе. Он не понимал, кто он такой, ведь у него не было семьи, на которую он мог бы положиться. А потом его бросили соперник и брат. Его слабость из-за того, что он снова и снова не мог вернуть его к жизни. Его неуверенность в их отношениях. И чувство неполноценности Хинаты во время их отношений. Её подбородок задрожал, когда Сай и Ямато закрыли дверь сёдзи, оставив их с Какаши наедине. «Я решила, что ты должен знать», — наконец сказала ему Хината. «Перед уходом Наруто взял с меня обещание заботиться о седьмой команде», — тихо произнесла она Какаши вздохнул. «Я так и думал, что дело в этом. Но кто будет заботиться о тебе, Хината? Ты тоже трещишь по швам», — ответил Какаши, многозначительно глядя на неё. Хината дала волю слезам, её глаза уже опухли. От слёз её глаза стали ещё более перламутровыми и сияющими. «Я знаю», — ответила она. «Но это… это помогает мне быть рядом с теми, кто его знал». Она сглотнула комок, застрявший в горле. «Кто понимает эту боль». «У тебя был тяжёлый год», — сказал Какаши, вспомнив, что в начале этого года она потеряла отца. «Не трать себя на попытки утешить других», — ответил Какаши. «Особенно тех, кто не стоит твоих слёз», — сказал он. Хината грустно улыбнулась. «Ты знала, что я навещала его?» «Ааа. И я думаю, тебе стоит прекратить это прямо сейчас. Он опасен, Хината, во многих смыслах. Он тонет в себе, Хината, и он утянет тебя за собой. Вот и всё, на что он способен», — честно сказал ей Какаши. «Я не могу позволить ему утонуть. Я не могу допустить, чтобы с ним такое случилось. Я обещал ему, Какаши-сэмпай», — ответил Хината. «Как я могу позволить тому, что он любил, ускользнуть?.» «Потому что ты знаешь, что ничто не сможет его остановить. Ты не можешь спасти его, Хината, и, видит бог, Наруто пытался. Это не твоя задача — спасать его. Наруто и не ждал от тебя этого», — сказал Какаши, сочувственно сжимая её плечо, видя боль на её лице. Хината ничего не могла с собой поделать. Она разрыдалась, глаза наполнились слезами, которые ручьями потекли по её лицу, пока Какаши нежно обнимал её. Вскоре она взяла себя в руки. «Я-я так извиняюсь, Какаши-сэмпай», — сказала Хината, выпрямляясь и смущаясь из-за того, что не смогла сдержаться. Она заметила, что копия ниндзя улыбнулась под маской. «Мы семья», — просто ответил он, одарив её улыбкой, от которой у него заиграли глаза. «Я ценю твою заботу», — сказала ему Хината, взяв себя в руки и вытерев оставшиеся слёзы. Она глубоко вздохнула. «Ты бы... пришла на помощь одному из нас, если бы стало совсем плохо? Если бы всё зашло слишком далеко?» — спросил Какаши, беспокоясь за неё. «А-а-а», — кивнула она. «Я бы нашла тебя. Моя сила в моей слабости к другим», — сказала Хината с искренней улыбкой, несмотря на слёзы. «Хорошо. Тогда я пойду», — сказал Какаши. «Спасибо, Какаши-сэмпай», — сказала она, когда шиноби исчез в вихре листьев и дыма. ….. Был прекрасный день, когда Хината направлялась к поместью Учиха. Огромные деревья колыхались на ветру, а листья яростно кружились в воздухе. Тёмные деревья, окружавшие их любимую страну огня, окутывали поместье Учиха, погружая его в самую густую тьму. Хината давно боялась темноты. В детстве она часто спала, прижавшись к отцу, сестре или даже к Неджи-сану. Хината прикусила губу, её решимость пошатнулась, но она не выпустила из рук корзинку. Она обещала ему. Не отступая от своего плана, она постучала в дверь сёдзи. «Учиха-сан?» — позвала она. Она чувствовала его присутствие в его комнате. Она нерешительно открыла дверь сёдзи и вошла. «Учиха-сан, это Хината. Я захожу», — предупредила она. В его доме было так темно из-за этих теней. Наследница Хьюга бесшумно шла по коридору, оглядываясь по сторонам. Хината нахмурилась, чувствуя, что её нелепый детский страх темноты становится реальным. Она ничего не могла с этим поделать. Она призвала Бьякуган, и успокаивающая аура чакры помогла ей. Она почувствовала, как он шевельнулся, и застыла на месте, ощутив его меч у своего горла. Тьма, воплощённая в этих красных глазах, вспыхивала и кружилась. — Учиха... сан, — сказала Хината, чувствуя его присутствие и вдыхая его мускусный аромат корицы и грозы. Он подошёл ближе, почувствовав её дискомфорт. Хината сжала кулак, стараясь расслабить напряжённую спину, и закрыла глаза. Её шаринган прищурился. — Бьякуган? — переспросил он, щекоча её ухо своим тёплым дыханием и проводя мозолистым пальцем по вздувшимся венам вокруг её глаз. Хината смущённо покраснела от тёплого, незнакомого прикосновения. Её бледные щёки залились румянцем, и она опустила взгляд в пол. «Они тебя пугают?» — спросил её Саске. Его шаринган ярко светился в темноте, пока он обходил её, крепко сжимая катану. Хината не ответила. «Чи», — сказал он. «Ты не узнаешь, что такое кошмар, пока не столкнёшься с Мангекё», — сказал он. Его аура стала ещё мрачнее. «Хочешь, я покажу тебе, Хюга-нэко? Хочешь увидеть истинную силу наших глаз?» — бросил он ей вызов, стоя в нескольких сантиметрах от неё. «Учиха-сан, пожалуйста», — взмолилась Хината. «Прекрати это. Не заставляй членов Анбу приходить сюда» «А почему бы и нет?» — зловеще и мрачно прошептал Саске. «Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно. Пожалуйста», — ответила Хината, и её ясные глаза наполнились слезами. Она плакала из-за него. Она плакала из-за него. Его Шаринган мог видеть её насквозь. Она говорила серьёзно, и он был вынужден отвести взгляд от этих пронзительно искренних глаз. Чёрт бы её побрал. Он убрал катану в ножны и отошёл от неё. «Учиха-сан?» — спросила Хината. Он остановился, но не обернулся. «Что ты хочешь на завтрак?» — спросила она с застенчивой улыбкой на губах. ….. Хината быстро закончила мыть посуду после ужина, довольная тем, что его цвет лица улучшился. «Не хотите ли чаю, Учиха-сан?» — спросила Хината, доставая из корзинки пакетики с зелёным чаем, которые она приготовила сегодня утром. «Я понял», — сказал Саске, сверкнув серыми глазами. Он проигнорировал её вопрос, и в его взгляде читалось то, что было у него на уме. — Хм? — неуверенно произнесла она. «Должно быть, ты неравнодушен к монстрам», — ответил он. Глаза Хинаты расширились. «Простите?» — пробормотала она, чувствуя, как болезненно сжимается её сердце. «Ты знаешь, что делают монстры, Хината?» — спросил он, поднимаясь и направляясь на кухню. Он не позволил ей открыть двери сёдзи, чтобы впустить свет. Казалось, что он был окружён тенями, когда шёл к ней. Шаринган стал серым, когда она напряжённо призвала свой Бьякуган. Она нахмурилась, глядя на наследника Учихи. «Они разрушают. Они ломают. Они разрывают на части», — ответил Саске, снова оказавшись в нескольких сантиметрах от неё. Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает её лицо. «Ты не чудовище, Учиха-сан», — уверенно ответила Хината, поднимая на него взгляд своих жемчужных глаз. Ей хотелось прикоснуться к нему, «Ты бы, чёрт возьми, не знал сейчас, не так ли? Ты понятия не имеешь, что произошло, когда я отправился с Орочимару. Что я сделал с ним после того, как убил его. Что я сделал с Итачи». Он практически рычал, и она чувствовала, как от него волнами исходит гнев. «Я знаю, что ты не пытал своего лучшего друга», — ответила Хината. «Ах да. Наруто был убит наповал, не так ли? Прямо в сердце, прежде чем тупица успел пошевелиться». Наруто не пошевелился, когда тот пронзил его. Наруто отказался двигаться. Саске резко схватил её за руки и притянул к себе ещё ближе. Хината всхлипнул. Его кожа горела, была горячей на ощупь, а хватка была болезненной и обжигающе сильной. «Он никогда не хотел причинить тебе боль. Он просто хотел, чтобы ты вернулась домой. Чтобы ты вернулась», — всхлипнула она. «И он мёртв!» — прорычал Саске. «Я убил его. Сразил наповал своего лучшего друга… своего товарища по команде». Руки Саске дрожали, и он отпустил её, как будто обжёгся. Хината всё же протянула руку и осторожно убрала с его лица прядь тёмных волос. Он положил руку на её ладонь и прищурился, вглядываясь в её глаза. «Спорим, ты думаешь, что я какой-то чёртов благотворительный проект, да?» — продолжил он. «Пытаешься выслужиться перед обществом, помогая изолированному наследнику Учиха. Убирайся к чёртовой матери». — приказал Саске, отвернувшись от неё. «Я терпеть не могу таких, как ты» Хината нахмурилась. «Я не могу притворяться, что помогаю тебе, чтобы выглядеть хорошей в глазах Учихи-сана», — смущённо возразила Хината. Его аура и слова были разными, они выражали два разных чувства. Саске был растерян, сбит с толку своими мыслями и поступками. Она чувствовала присутствие Наруто, его сострадание к другу, и вспоминала их разговоры о его брате. Она чувствовала силу и решимость, которые он вложил в неё, и они пронизывали всё её маленькое тело. Саске усмехнулся. «Ты думаешь, что поступаешь правильно, помогая мне, но мы оба знаем, что это ложь. Как будто мне нужна твоя помощь. Как будто такой слабый человек, как ты, может что-то сделать. Тебе это надоест. Ты устанешь от меня. Ты сдашься, потому что слишком слаб, чтобы это прекратить» — Это? — пробормотала она. «Ненависть», — с ухмылкой ответил Саске. «Ты не можешь постичь всю её глубину», — прорычал он. «Сомневаюсь, что я сдамся», — ответила Хината с искренней улыбкой. Глаза Саске расширились. Он пришел в себя. "Ты должен", - холодно сказал он, возвращая взгляд. "Я убил твоего любовника. Ты должен ненавидеть меня, должен хотеть причинить мне боль, должен убить меня". «Я не ненавижу тебя, Учиха-сан. Как я уже сказала, я поняла Наруто-куна. Он любил тебя, и я решила, что тоже буду любить». — твёрдо ответила Хината. Саске был поражен, сбит с толку глубиной, честностью, звучащей от нее. Она была серьезной, чистой даже в своей невинной наивности. Он хотел отстраниться. Она была наивна, он думал, что знакомая боль пронзает его. Она говорит это, но не знает, что это значит, чего это потребует. Глаза с шаринганом горели ненавистью, а знакомый друг утешал её в окружающей тьме. В её словах не было ни капли лжи, ни тени посторонних мотивов. Девушка стояла, отдавая всё, что у неё было. Просто. Полностью. И это привело в ужас Учиху с торчащими волосами, от одной мысли об этом у него внутри всё сжалось. Никто этого не делал. Не предлагал. Она не могла этого хотеть. Он знал, что его глаза не лгут, но он не понимал. Должно быть, что-то не так. Она верила своим словам, её действия не выдавали лжи, не колебались. Но она бы солгала. Они все лгали. Она предложила себя, но это ничего не значило. Какова была неписаная цена? Что он должен был дать взамен? Он не знал, чего она от него хочет, чего ждёт от него. Он стиснул зубы, чувствуя нарастающий гнев. Почему она не уходит? Он хотел, чтобы она ушла. Ему было больно смотреть на неё, находиться рядом с ней. «Ты говоришь это сейчас», — презрительно сказал Саске, собирая всю свою злость, чтобы защитить её от собственных сомнений. «Но поверь мне…ты так и сделаешь. Ты потерпишь неудачу. Тебе лучше уйти. Займись благотворительностью с кем-нибудь, кому это нужно. Кому это хочется. Я просто отвернусь от тебя. Отвернусь, как и от всех остальных. Потому что так поступают монстры», — сказал ей Саске. Хината замолчал, обдумывая свои слова. «Нечего сказать? Нет остроумного ответа? Полагаю, ты идиотка. В конце концов, ты же девушка Доби». — выпалил он. В пронзительных глазах Хинаты вспыхнули серые грозовые тучи. «Учиха-сан, я не потерплю неуважения по отношению к нему», — твёрдо ответила она, всем своим видом выражая праведное негодование. Саске ухмыльнулся. Его слова задели за живое. Он пошёл ва-банк. «Серьёзно?» — зловеще ответил он. Он набросился на Хинату, который отступил, когда тот двинулся вперёд. «Он был идиотом. Глупцом, который верил в свою ложь до самого конца. Даже когда я пронзил его этим мечом, он всё ещё бормотал, как сильно он меня любит», — сказал ей Саске. Его взгляд стал жёстким и пронзительным. Она ударилась о твёрдую стену позади себя, вздрогнув от неожиданности и боли, которую причинили его слова. Она была неосторожна и позволила ему загнать себя в угол как словесно, так и физически. Хината прикусила губу, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от ужасающих слов Саске. В ней поднялась неуверенность, и она сжала кулак и стиснула зубы. «Злишься, Хината? Тогда сделай что-нибудь с этим. Говорят, что держать гнев в себе вредно для здоровья. Вот», — сказал он, доставая меч из ножен. Он протянул ей меч и ухмыльнулся. Хината почувствовала, как в ней закипает гнев. Почувствовала, услышала, как заскрежетали её зубы от его взгляда. Он насмехался над ней. Он бросал ей вызов. Он хотел, чтобы она приняла это. Этот человек. Этот оскорбительный, злой, причиняющий боль, жестокий человек, который убил то, что она любила больше всего. То, чем она дорожила больше всего. Хината отдала бы за Наруто всю свою кровь до последней капли. Если бы это означало, что он будет жить, она бы пошла на любую жертву. И он убил его, сразил наповал. Он был мёртв. И она никогда не сможет вернуть его, вернуть его улыбку. Она задрожала. Он схватил её за руку, и, хотя она пыталась вырваться, он не отпускал её, усиливая хватку. Он разжал её ладонь и вложил в неё рукоять катаны. Он улыбнулся такой мрачной и зловещей улыбкой, что она отвернулась. А потом он стал ждать. Он хотел, чтобы она ударила его, ранила, чтобы она обрушила на него свой гнев. Чтобы она его наказала. Хината крепко сжала рукоять катаны, и он напрягся, выдохнув с тревогой в ожидании того, как холодная сталь пронзит его, когда эти кроваво-красные Шаринганы пронзят её. Он был в отчаянии от желания, умолял, чтобы его пронзили. Он хотел её гнева, её праведного правосудия. Он хотел, чтобы она пронзила его. Чтобы это закончилось. Чтобы покончить со всем этим. Хината широко раскрыла глаза и закрыла их, дрожа от подступивших слёз и болезненного сжатия в горле. От соблазна у неё по спине побежали мурашки. Она с трудом сглотнула. И когда она закрыла глаза, то увидела эти глаза, более ясные, чем любой весенний день в Конохе. Наруто стоял перед ней. Он преградил ей путь своим печальным взглядом. Она никогда не хотела его расстраивать. Она хотела, чтобы он был счастлив. Она всегда хотела, чтобы он был счастлив. Она хотела, чтобы он гордился ею. Хотела, чтобы он улыбался. Чтобы он обрёл покой в своей смерти, в конце своего пути. Она не сделает никого счастливым, убив его, пронзив его этим клинком, и уж тем более себя. Она была достаточно сильна. Меч с лязгом выпал из её рук и оказался между ними. «Я знал, что ты не справишься. Ты слаба», — сказал он ей с усмешкой. Она не могла защищаться перед ним, даже ради Наруто. Его больше не было здесь, и никакие слова этого опасного человека не могли повлиять на мёртвых. Но они уязвили её, задели её гордость за возлюбленного. Глаза Хинаты засияли силой её убеждений, когда она активировала шаринган. Она чувствовала его, ощущала его присутствие внутри себя. «Я бы предпочла быть такой же дурочкой, как Наруто, а не кем-то другим». Её голос дрогнул, и она сглотнула, чтобы прочистить горло. «Я бы предпочла быть такой же слабой, как он, а не самой сильной ниндзя в мире. Слабость и сила ничего не значат без сострадания, без убеждённости» «Пытаешься быть таким же спасителем, как он. Тебе это не идёт», — сердито сказал ей Саске. Хината был удивлён его новым подходом. «Пытаешься соответствовать его тени. Призраку человека, которого больше нет. Жду не дождусь, когда ты потерпишь неудачу», — насмехался Саске. «Я никогда не смогу стать им. У меня нет сил. Сил защитить тех, кого я люблю больше всего». Она захлебнулась слезами, и он услышал, практически почувствовал её душераздирающие рыдания, словно пощёчину. Шаринган застыл, треснул и сломался под таким разбитым взглядом, под такими душераздирающими рыданиями. «Почему ты это делаешь?» — тихо спросил он, измученный тем, что она преследует его, тем, что из её рта вырываются эти ужасные звуки. «Чего ты от меня хочешь? Это какой-то извращённый способ попытаться связаться с ним из загробного мира? Я не он, Хината. Я убил его. Я не могу быть им. Я не буду им. Я никогда не буду им». — Саске кипел от злости. «Я не жду, что ты будешь кем-то другим, кроме самого себя, Учиха-сан», — ответила Хината. «И ты не чудовище», — сказала она ему, вытирая слёзы. Он крепко схватил её за предплечья и встряхнул в приступе ярости. «Откуда тебе знать?» — потребовал он. «Потому что ты такая злая», — мягко ответила Хината. «Я часто приходила домой из академии в слезах, злясь на то, что сделали другие. В тот день мама нашла меня на кухне. Она обняла меня, и я рассказала ей, что случилось. Обнимая меня, мама сказала, что люди часто злятся, но на самом деле не имеют этого в виду». На самом деле это значит, что им больно внутри, но они не могут этого показать. Она сказала, что они не могут этого сказать. Если бы ты был монстром, ты бы так не чувствовал, Учиха-сан. Монстры не сожалеют Саске задрожал и упал на колени, не в силах сдержать рыдания. А потом он почувствовал, как её мягкие тёмно-фиолетовые волосы коснулись его лица, когда она обняла его, прижала к себе, окутала своей нежностью. Она была тёплой и нежной во всех смыслах, в которых должна была быть. Её объятия были подобны прикосновению света, мерцающему призраку свечи в кромешной тьме, и он прижался к ней. Он сделал прерывистый вдох и замер. От неё пахло лавандой и ромашкой… таким до боли знакомым, таким нежным и тёплым запахом. Когда он закрывал глаза, ему казалось, что она рядом. Что это она обнимает его. От неё пахло любимым чаем его матери. Он поднял руки и обхватил её за плечи, цепляясь за неё, как за спасательный круг в этой тьме, в этих тенях, которые окружали дом Учиха и его сердце, пока он плакал. « Первый « Предыдущий Глава 3 из 10 Следующий : Более короткое обновление. Почему? Потому что мне нужно понять, что я буду делать дальше с этим фанфиком. Я не привык к историям без сквозного сюжета, поэтому мне нужно немного поразмыслить. Это значит, что мне придётся достать из шляпы старого доброго сюжетного кролика. Кроме того, мне, вероятно, стоит поработать над «Выбором вишен», которым я пренебрегаю из-за каждого побочного сюжета, превращающегося в мини-арку, за которую я берусь в погоне за сюжетным кроликом. Но сначала я хотел бы ответить на многочисленные отзывы об этом произведении как можно короче: А.) Да. Да, я прочитал 437. Я прекрасно понимаю, что такое НаруХина. Я опубликовал пост, прочитал главу и рассмеялся, потому что она убила мою музу Сасу/Хина. Излишне говорить, что она стала лучше. Загляните в мой профиль, чтобы прочитать мои мысли по этому поводу в разделе «Авторесса Рант», если хотите ещё бесполезной болтовни. Б.) Я не фанат Нару/Хины. Они замечательные персонажи, но, на мой взгляд, они просто не могут быть вместе. В этом фанфике я допускаю такую пару, потому что это удобно для сюжетной линии, а не потому что мне это нравится. C.) Тема матери: мне не нравится, что эта тема заезжена, но я использовал её, потому что запах — самый мощный триггер наших воспоминаний… Я хотел, чтобы у Саске с её запахом ассоциировались приятные воспоминания. Немного интересной психологии для вас. К тому же я не думаю, что от Фугаку пахнет лавандой и ромашкой. Возможно, я ошибаюсь ; ) D.) В свете «предполагаемого» убийства Саске своего лучшего друга: люди говорят глупости, когда злятся… вот и всё, что я могу сказать. Это было длинное авторское примечание, и такое случается нечасто. Извините! Мораль этой истории? Продолжайте читать ; P (и оставляйте отзывы, пожалуйста!) Саске сидел, вертя в пальцах кунай. Его серые глаза были похожи на тёмные грозовые тучи, в дымчатой глубине которых бушевала буря. Грохот был готов разразиться, в этих тёмных глазах угрожающе сверкали молнии, отражая бурные мысли их обладателя. Его чувства были беспокойными, хаотичными, и всё это было сосредоточено в одной точке, в самом эпицентре бури. Мысли одинокого Учихи были сосредоточены на одной бледноглазой наследнице Хьюга. Он вспомнил всё в пугающих подробностях, на которые способен только обладатель шарингана. Ощущение её шелковистых волос, нежно прижатых к его влажной от слёз щеке. Ощущение её тепла, окутывающего его, заключающего в свои нежные объятия. Он потерял рассудок, потерял всякую защиту, растворился в ней, в её прикосновениях, в её запахе. Он положил голову ей на колени, измученный яростью, горем, дрожащий, неспособный больше ни на что, даже на меньшее. Он заснул под её ласковые прикосновения к его иссиня-чёрным волосам, которые она проводила от основания лба до затылка, едва касаясь его колючих прядей кончиками ногтей, под её успокаивающий шёпот и любимый запах лаванды. Это была первая ночь, когда его не мучили кошмары, связанные со смертью родителей, брата, лучшего друга и товарища по команде. Ничто так не нарушало покой Саске, как сон. Она полностью его убаюкала. Он резко проснулся, схватился за кунай, и его Шаринган вспыхнул, когда он огляделся. Его встревожило то, что он был без сознания. Обычно, даже во сне, он мог чувствовать чакру, ауру своего окружения и тех, кто был рядом с ним. Это спасло его от бесчисленных попыток ниндзя избавиться от него, пока он был в лапах Орочимару, а позже — от скитаний по миру ниндзя. Но из-за этого он не мог по-настоящему отдохнуть. Под глазами у него появились тёмные круги, и в какой-то момент он задумался, не унаследует ли он усталые морщины, которые портили лицо его старшего брата. Его руки коснулись мягкой ткани шёлка, который незаметно упал ему на колени, и он понял, что именно это связало его, околдовало и погрузило в такой безмятежный сон. Запах лаванды вернул его к реальности, и он стянул с себя её сине-серебристый хаори. Солёная влага скопилась в уголках его глаз, осела на ресницах, и он с насмешливой улыбкой на губах стёр раздражающие кристаллы. Он не спал так крепко с тех пор, как умерли его родители. Это его огорчало. Неужели он теряет навыки шиноби? Становится мягкотелым из-за своих симпатий? Из-за её симпатий? Он посмотрел на хаори, прежде чем поднять его на вытянутой руке, и грациозно поднялся. Он сложил одежду и положил её на прилавок, глядя на неё с опаской, как будто она была физическим воплощением своего владельца. Он стоял в коридоре на некотором расстоянии от неё, заламывая руки, и медленно, нарочито размеренно вышагивал по коридору, повернувшись спиной к злосчастной одежде. Он не хотел прикасаться к ней, не хотел вдыхать её обманчивый аромат. Он не хотел разбираться с мыслями, которые сопровождали этот запах, и смятением, вызванным раздвоением его души. Его мысли были спутаны, хаотичны. Сасукэ нахмурился, обдумывая своё странное положение с вновь обретённым благоговением и старым, привычным презрением, которое росло внутри него. Это была её вина, её рук дело. Она видела его слабым, беспомощным, каким он был в ночь их смерти. Никто не дожил до того, чтобы увидеть его в таком состоянии. И пока у него оставалась жизнь, Сасукэ не знал, что делать. Он просто не знал, как реагировать. Как он мог предвидеть такую ситуацию, которую никогда не ожидал и не просчитывал? И что ещё важнее, что она будет делать? Придёт ли она снова? Хочет ли он этого? Он отпрянул, испытывая отвращение к себе за эту отвратительную мысль. Нет. Раздраженный тем, что она увидела его таким слабым, он ненавидел ее всем своим существом и надеялся, что она не придет. Саске не верил в богов, иначе он мог бы помолиться им о том, чтобы они усмирили его гнев по отношению к девушке. Тем не менее он в глубине души желал, чтобы она поскорее ушла из его жизни. Желал, чтобы она исчезла, растворилась в его мире. Он осмеливался надеяться. Хотел, чтобы она оставила его в тени, в которой он лежал. Это не было местью. Это был просто факт, истина в её неприукрашенном виде. Ей здесь не место. Она жила в мире красок и света, где предметы начинали светиться просто от того, что находились рядом с ней. Казалось, она унаследовала способность, которой так славился её товарищ по команде, — умение менять других. Она никогда не будет менять людей, как Наруто. Нет, они были как день и ночь. Её бледные черты лица, эти глаза и прохлада её прикосновений, которые, несмотря ни на что, были тёплыми. Ничто столь яркое и живое не должно было появляться в его сером мире, на ледяном троне, на котором он восседал. Если бы она пришла, если бы она осталась, её бы просто поглотила тьма, которая медленно пожирала его с каждым часом бодрствования. Но она справилась с его демонами. Ей удалось прогнать кошмары, пусть и всего на одну ночь. Однако она не смогла выстоять. Его глаза видели, как горе грозило поглотить её, как волны накатывали на её голову, скрываясь под поверхностью этих жемчужных сфер. Она хотела скрыть это от него, но не могла убежать от Шарингана. Он на мгновение задумался, может ли девушка видеть сквозь его стены, его защиту, которую он разрушил, но отбросил эти мысли. Гипотетические рассуждения никогда никому не приносили пользы. Это не могло длиться вечно. Он не мог доверять её силе. Она бы сгорела. Это было бы лучше для них обоих. Пусть она держится от него подальше. Пусть она испытывает отвращение или, ещё лучше, насмехается над его жалким положением. Пусть она придёт и скажет ему, что больше не вернётся, что она больше не будет терпеть его цинизм и мрачность. Тогда они оба смогут вернуться в свои миры и снова править своими измерениями. И всё же он тосковал по ней, жаждал её присутствия, хотя и ненавидел его. Внутри него всё сжималось от неуверенности, потому что, как бы он ни ненавидел её за слабость, за её свет и цвет кожи, внутри неё жила та, которая знала, которая видела глазами, так тесно связанными с его собственными. Ничто не могло укрыться от всевидящего Шарингана. Внутри неё были такие же глаза, как у него. Она знала, пусть и поверхностно, о капельке его боли в океане его горя. И поскольку она знала, он был вынужден признать этот осуждающий факт: он был не один. Он напряжённо ждал, когда над потемневшим утренним небом забрезжит рассвет. …. Хината взбивала зелёный чай, напевая мелодию, которую пела ей мать, когда готовила чай для Саске. Другие члены клана научили её этой песне, навевающей воспоминания о них с матерью. Она тихо вздохнула. Прошло две недели с тех пор, как он умер, и она кормила Учиху Саске дважды в день, приходя к нему на несколько часов. Учиха Саске, угрюмо-наглый, холодно сидел рядом, не обращая на неё внимания. Он отказывался отвечать ей чем-то большим, чем покачивание головой, презрительный взгляд и поджатые губы, с тех пор как он плакал вместе с ней той ночью. Хината не обиделась. Угрюмая наглость не пугала наследницу Хьюга. Помимо того, что она была наследницей клана Хьюга и занималась делами клана, ей нужно было многое сделать. Она могла думать о других делах, которые ей предстояло сделать в этот день, и при этом быть уверенной, что о нём позаботятся. Она думала о самых дорогих ей людях. Сакура жила в поместье Хьюга, и это было хорошо для неё. Она явно была расстроена, но надеялась, что со временем ей захочется всё исправить. Хината уже навестила Годайме Хокаге, которая вместе с Шизуне пыталась ей помочь. Она отправила ей ящик с изысканным саке и нескольких своих секретарей, чтобы те диктовали заметки и выполняли другие мелкие поручения, давая ей возможность погоревать. Наруто Кун не просил специально позаботиться о Хокаге-сама, но Хината решила, что он бы упомянул об этом, если бы у него было время подумать. Она нежно улыбнулась, вспомнив обо всех тех, чью жизнь затронула любовь всей её жизни. Он изменил так много людей. Она могла только надеяться, что до конца своих дней будет жить такой же насыщенной жизнью, как он за то короткое время, что прожил. Ирука-сенсей неважно себя чувствовал из-за гриппа, хотя все знали, что на самом деле у него было разбито сердце. Шизуне была так добра, что зашла к нему и вылечила его, пока Цунаде-сама и Сакура обедали вместе. Ирука был для Наруто как отец, он взращивал в нём любовь на каждом тернистом и извилистом пути, который ему приходилось преодолевать. Он обучал всех девятерых новичков в академии, бесчисленное количество раз подбадривал и его, и Хинату. Хината добавила его в список людей, за которыми она следила. Он тоже часто бывал в поместье Хьюга и проводил время с Сакурой. Как бы Хинате ни хотелось, чтобы это было не так, события продолжали развиваться. Казалось, что жизнь идёт своим чередом без этой блондинки, но достаточно было одного взгляда на деревню, чтобы понять, что, хотя люди и двигаются, жизнь продолжает идти своим чередом, но что-то не так, что-то не на своём месте. Можно было почувствовать горе в сердцах людей, увидеть его в их глазах и на лицах. Это не имело значения. Хината не собиралась сдаваться. Они никогда не забудут Наруто, но им всем нужно было держаться, чтобы не расклеиться. Шикамару тяжело переживал его смерть, как и Киба, Чоуджи и Ли. Благодаря Ино и Куренай, не говоря уже о очаровательном малыше Куренай, за которым нужно было присматривать, Шикамару был достаточно занят, чтобы отвлечься. Шикамару нужно было время, чтобы всё обдумать и погоревать, но если бы ему дали слишком много времени, он бы впал в отчаяние. Малыш Куренай был для него самым лучшим на свете, с каждым днём всё больше напоминая ему об Асуме-сенсее. Шино присматривал за своим товарищем из клана псовых, а восьмая команда собиралась отправиться на тренировку в конце этой недели — впервые за год с лишним. И, конечно же, Хината не собиралась упускать возможность побыть с Наруто-куном и другими дорогими ей людьми. Слава богу, у Ли была Тен Тен, которая помогала ему справиться со смертью её вспыльчивого любителя рамена. Неджи помогал, тренируясь с Ли через день и периодически проверяя зелёного зверя Конохи, а также своего бывшего товарища по команде. По словам Гая-сенсея, когда Хината в последний раз разговаривала с Ли-куном, его юношеская страсть сильно угасла. Гай-сенсей также говорил о Неджи-ни-сане. Стоик Хьюга был тихим, а тренировки — интенсивными и сосредоточенными. Если Неджи-сама и скорбел, то никак этого не показывал, и это сильно беспокоило Хинату. Она очень любила своего двоюродного брата, но он был склонен не обращать внимания на свои чувства к другим. Ему тоже нужно было как следует погоревать по своему дорогому другу. Какаши-сенсей утопал в алкоголе — Хината положила этому конец. Наруто умер, чтобы его дорогие люди могли жить. А не наказывали себя. Ямато-сенсей, который хоть и горевал, но с пониманием, в отличие от других, кто знал Наруто дольше, помогал Какаши-сенсею. Гай регулярно наведывался, хотя чаще провоцировал своего вечного соперника. Хината решила, что это лучше, чем ничего. Шикамару начал играть в сёги с Какаши, потому что они оба были блестящими игроками и это их обоих занимало. Генма-сэмпай тоже регулярно навещал джонина-сенсея. И, конечно же, у Куренай-сенсея был малыш, который приносил свет и надежду в их жизнь. В детях есть что-то такое, что всегда поднимает людям настроение. Хината улыбнулась. Она не забывала о своём горе. Она плакала по ночам, обнимая подушку, которая пахла им, и зарываясь лицом в его одежду. Она разогревала рамен просто для того, чтобы его запах наполнил комнату. Это успокаивало её. Хината знала, что из-за своего горя она теряет почву под ногами, но она не собиралась сдаваться. Слишком много людей рассчитывали на неё. Всю свою жизнь Хината подводила тех, кто был ей дорог, из-за своей слабости. Она подвела своего отца, товарищей по команде, брата, свой клан. Она не могла позволить себе подвести его, потому что подвести его означало подвести саму себя. Хината с ужасом думала о том, что будет дальше. В конце концов ей придётся пойти в квартиру Наруто и разобрать его вещи. От одной мысли об этом у неё сжимался желудок и скрипели зубы. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она не могла с этим смириться… не сейчас… не сейчас. Она ещё не была к этому готова. Поскольку Хината горевала и раньше, легче не стало, но было полезно знать, как далеко она продвинулась. Хотя Какаши был прав. Ей было больно, она почти разваливалась по швам. Но она не сдавалась. Она обещала. За каждой суровой зимой следует весна, как-то сказала ей бабушка. Хотя в ее сердце царила зима, это не могло длиться вечно. Приближалась весна, хотя и не сейчас, и, возможно, не скоро. — Прекрати, — коротко приказал он, выводя Хинату из задумчивости. «Хм?» — спросила она. «Прости, Учиха-сан, я была погружена в свои мысли, прости меня», — пробормотала Хината. «Хватит напевать эту проклятую мелодию. Ты делаешь это каждый раз, когда приходишь. Это раздражает», — проворчал он. «Прости, что тебя это раздражает, Учиха-сан. Моя мама пела мне эту песню», — ответила Хината, допивая чай. Саске никак не отреагировал на это. Как обычно, когда она рассказывала что-то личное о своей семье. Хината и не ожидала реакции. Достаточно того, что она смогла поделиться этим с ним. Она налила ему и себе по бокалу и поставила один рядом с Учихой, который сидел, скрестив ноги. Она мельком заметила, что у него нет при себе меча. Она почувствовала, как на её губах появляется лёгкая улыбка. Она вернулась на кухню за приготовленным обедом и поставила поднос перед ним. «Итадакимасу», — грубовато ответил Саске, уже зная, что наследница Хьюга не уйдёт, пока не увидит, как он ест. Он отказался есть онигири, которые она оставила ему во время своего шестого визита, и она нашла их в мусорном ведре. С тех пор она настаивала на том, чтобы следить за тем, как он съедает каждый кусочек своей еды, к его большому неудовольствию. Она даже починила его дверь сёдзи, в которую он швырнул стул, и сумела приклеить ножку к его стулу, хотя никто больше не сможет безопасно на нём сидеть. «Итадакимасу», — с улыбкой сказала Хината. Она наблюдала за тем, как он ест, и сама ела понемногу. В ответ она лишь тихо хмыкнула. «Вкусно, Учиха-сан?» — спросила Хината. Саске пожал плечами. Он не собирался признаваться, что девушка из клана Хьюга хорошо готовит. Это только подстегнуло бы её, а он не хотел, чтобы она приходила ещё чаще, чем уже настаивала на этом. Это было унизительно. Разве она не понимала, что, поступая так, она приравнивает себя к его прислуге? Что скажут люди? Хинате нужно было поддерживать свою репутацию. Люди были жестоки в своей клевете и неверно истолковывали любой жест, даже такой искренний, как её. «Ты не можешь продолжать приходить вот так», — внезапно приказал Саске, откладывая палочки для еды. «Я тебя обидела, Учиха-сан?» — спросила Хината. Её внезапная холодность насторожила Учиху, который уже успел привыкнуть к её весёлой, хоть и тихой болтовне. Она не была похожа на Сакуру, которая неловко болтала и хихикала, а потом без раздумий впадала в ярость, или на Ино, которая визжала и шипела от злости и ворковала только тогда, когда ей что-то было нужно. На самом деле, с тех пор как он заметил, что Хината перестала заикаться, он понял, что она неплохо поддерживает разговор. Она была тихой и говорила мягко, но уравновешенно, наслаждаясь как разговорами, так и молчанием. Она также училась понимать, когда стоит говорить с ним, а когда нет. Саске едва не сжал кулак от досады. Ему не хотелось признавать это, но было… приятно, что в доме есть кто-то ещё. Этот дом причинял ему столько боли и вызывал столько ярости из-за постоянного наблюдения со стороны членов Анбу, патрулирующих за дверью. С её визитами было… легче, спокойнее. Чёрт возьми. — Саске, — сказал он, не отрывая взгляда от тарелки. «Что?» — ответила Хината, когда он снова заговорил. Сегодня он сказал ей больше, чем за всю прошлую неделю. Хината почувствовала, как под её покорным видом зарождается надежда. Это был прогресс. «Это просто Саске», — ответил он, встретившись с ней взглядом. В этих молочно-белых светящихся глазах читалось изумление, удивление от его голоса, от смысла слов, которые он ей сказал. А потом она улыбнулась, и её глаза засияли, заплясали в лучах солнца. Это не должно было быть истолковано неверно. Если она собиралась настаивать на том, чтобы готовить ему еду дважды в день, пока он наконец не сдастся, то он не собирался терпеть, когда она через слово называла его Учиха-сан. Это раздражало его больше, чем её присутствие. Он ненавидел её холодную вежливость больше, чем её общество. Они вместе учились в академии, были в девятом отряде новичков, ради всего святого, они едва ли были чужими друг другу. Он не позволит ей и дальше держать его на расстоянии. «Я обидела тебя, Саске-сан?» — деликатно спросила Хината. Раздражает. Она беспокоилась только о нём, думала только о нём, даже когда он кричал на неё, поэтому он и перестал. Это была напрасная попытка, которая никак не повлияла на её присутствие. Игнорировать её тоже не получалось, потому что она просто решила прибраться и починить что-то вместо того, чтобы сидеть рядом с ним. Это раздражало его ещё больше — то, что он игнорировал её, пока она заботилась о его доме и вещах. Нет, ей нужно уйти. Ему нужно было убедить её уйти. Не только ради него, но и ради неё самой. «Люди будут говорить», — грубо ответил Саске, избегая смотреть ей в глаза. «Люди всегда болтают, Саске-сан», — вежливо и равнодушно ответила Хината. Это почти заставило его улыбнуться, но если бы он улыбнулся, то его улыбка была бы омрачена горечью. Она намеренно, хотя и вежливо, проявляла упрямство. Едва уловимую наивность. Она выросла в аристократической среде и, как и он, научилась тысяче способов говорить «нет», не произнося этого слова. Он ограничился мрачной ухмылкой и позволил ей появиться на лице. Ухмылка была более уместной, чем улыбка, которая грозила появиться в уголках его глаз. Саске бы усмехнулся, если бы это была кто-то другая, а не она, и если бы он был кем-то другим, а не собой. «Ты хочешь, чтобы люди задавались вопросом, почему ты приходишь в поместье Учиха в любое время суток? Я уверен, что эти ужины не идут на пользу твоей репутации», — с горечью ответил Саске. «Я уже стала источником сплетен как глава женского клана. Однако, если ты не хочешь, чтобы я навредила твоей репутации, Саске-сан...» — начала Хината «Моя репутация?» — недоверчиво перебил он, не веря своим ушам. «Какое, чёрт возьми, отношение это имеет к чему-либо?» — возразил Саске. «Я говорю о тебе. Люди будут задаваться вопросом, почему ты проводишь так много времени здесь… со мной…» — Саске замолчал, чувствуя себя неловко. Он снова не стал смотреть ей в глаза. Саске-сан был... милым. Он беспокоился за неё и изо всех сил старался этого не показывать. Хината сникла. Нет... она не могла этого ожидать, не могла проецировать это на его действия, несмотря на то, что втайне надеялась на это. Он пытался оттолкнуть её, чтобы она его не беспокоила, и делал это единственным возможным деликатным способом. Она полагала, что должна была быть польщена. «Саске-сан, если ты хочешь, чтобы я ушла, тебе нужно лишь пообещать, что ты начнёшь регулярно питаться, будешь должным образом заботиться о себе и попросишь меня уйти. Я с радостью это сделаю», — ответила Хината, грациозно вставая, чтобы убрать со стола. Серые глаза сверкнули, глядя на стоящую наследницу Хьюга. Его рука метнулась с той знаменитой скоростью Учихи. Саске схватил её за запястье и поднялся. Хината замерла, удивлённая и напуганная этим прикосновением. Его рука была теплее, чем она ожидала. Мрачно-серые глаза встретились с растерянными жемчужными, и она покраснела, а на её бледных щеках расцвёл румянец. «Посуда моя», — сказал он, неодобрительно глядя на неё. Его шаринган из штормово-серого превратился в кроваво-красный, когда он встал и забрал у неё тарелки. Он направился на кухню. Расстроенная, но лишь на мгновение, Хината стряхнула с себя чары его прикосновений и последовала за ним на кухню, прихватив полотенце. Но она не могла скрыть улыбку, которая сияла в её глазах. Это сработало. Она достучалась до него. « Первый « Предыдущий Глава 4 из 10 Следующий »АН: Дело в клане, и, если вам интересно, там есть немного психологии. В этой главе у Хинаты случается паническая атака, сопровождающаяся симптомами посттравматического стрессового расстройства. Психология Яэ. Музыкальная тема главы: Evans Blue «Eclipse». Слушайте её, пока читаете главу! Deadlydiva: У меня проблемы с электронной почтой, поэтому я не смогла отправить вам главу заранее. Гомен. Хината потягивала чай, чувствуя, как тишина между ними давит на неё, впивается в кожу, словно застарелый синяк. Ханаби сидела, нахмурив брови от молчаливого негодования, которое она не могла и не хотела скрывать от старшей сестры. Эта горькая обида, вероятно, жила между ними с самого рождения, но только сейчас решила проявиться. После смерти отца Ханаби стала холодной, отстранённой и чужой для неё. У неё были проблемы в новой команде, в которую её взяли. Её сенсей с трудом мог её контролировать. Возможно, это стало кульминацией того, что происходило между ними с самого детства. Теперь всё достигло апогея. Когда Хината принял на себя руководство кланом, именно Ханаби выразила протест, сорвалась и швырнула свою чашку в дверь, после чего ушла с церемонии. Ханаби была близка со своим отцом, и Хиаши проводил с ней большую часть времени, обучая её и разговаривая с ней. Неудивительно, что девочка затаила обиду на старшую сестру. Наверное, это было проще, чем справляться с горем. Теперь она была так похожа на отца, что Хинате было больно находиться рядом с ней. Она изо всех сил старалась понять чувства младшей сестры, посочувствовать ей и проникнуться горем, с которым она отказывалась справляться. Но Хината ненавидела обиду, резкие слова и холодные взгляды, которыми её одаривали. Ей было трудно преодолеть собственную неуверенность в себе из-за такого брата. И на самом деле ни один из них не был виноват. Они выросли в мире обид, в среде, которая порождала ненависть, во многом отражавшую отношения между Ветвью и Главным Домом. Ханаби была в ярости из-за того, что разрушила стены ненависти между Главным и Второстепенным домами. Когда она полностью сняла проклятие. Ей всё ещё нужно было раскрыть секреты создания такого проклятия. Наследнице Хьюга предстояла тяжёлая битва. Ханаби была в ярости. Она утверждала, что они запятнаны, сломлены, что в них течёт низшая кровь. Именно это провозгласил Хиаши, позволив этому встать между двумя домами. Именно из-за такого отношения в клане Хинате было сложно выполнять обязанности главы. Она изо всех сил старалась выслушать их и понять их точку зрения. Но Хината и так выкладывалась по полной, и её сочувствие к ним не могло безграничным. «Это глупо», — пробормотала Ханаби. — А? — спросила Хината, оторвавшись от своих мыслей. «Тебя здесь даже нет», — угрожающе глядя на неё, сказала Ханаби, уперев руки в бока. Хината нахмурилась. «Что ты имеешь в виду?» — услышала она свой вопрос. «Как будто ты не знала… Ну же, сестра. Мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо другой. Тебе нечего сказать в своё оправдание?» — вызывающе спросила её Ханаби. «Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Ханаби-тян. Я люблю тебя, я всегда буду любить тебя, и я беспокоюсь за тебя. Мы все беспокоимся за тебя, твои товарищи по команде и твой сэнсэй...» Ханаби заняла оборонительную позицию и ощетинилась. «Нет, ты не такой! Ты не хочешь здесь находиться. Ты погружён в свои мысли. Ты притворяешься ради них, а не ради меня. Я больше не буду пить с тобой чай», — сказала Ханаби, сверкая лавандовыми глазами. Хината поморщилась, её слова причинили ей боль и онемели. «Это неправда», — возразила Хината. «Ты думаешь, что ты какой-то особенный, не так ли? С тех пор как он умер, ты считаешь себя каким-то героем, каким-то борцом за справедливость, который думает, что он лучше, чем есть на самом деле, но ты ошибаешься! Ты не особенный и не идеальный. Ты слаб и беспомощен после всего этого. Ты обманываешь себя, и это отвратительно» «Ханаби- «Тебе приятно, что ты игнорируешь своих людей, чтобы заботиться об Учихе? Надеюсь, что да. Надеюсь, ты тоскуешь по нему», — холодно произнесла Ханаби. «Я не пренебрегала кланом Хьюга», — ответила Хината, нахмурив брови в ответ на тревожные, болезненные слова, которыми они обменивались с младшей сестрой. Ядовитые, оскорбительные слова, которые подрывали основы. Она почувствовала, как у неё сжался желудок, а в животе разгорелся огонь. Хината была зла, очень зла, потому что её сестра не имела ни малейшего представления, не могла понять, какими жертвами она поступала ради своих драгоценных людей. «Ты измотана. У тебя под глазами тёмные круги, и ты выглядишь уставшей, когда приходишь домой. Ты посвящаешь себя друзьям и забываешь о своей семье. Мы — твоя плоть и кровь, а ты нас бросаешь. Ты нужна нам здесь, но тебя нет рядом», — сказала ей Ханаби. «Быть главой клана утомительно, Ханаби. Я делаю это, чтобы тебе не пришлось взваливать это бремя на свои плечи. Но я не могу бросить своих друзей, как не могу бросить тебя. Я делю своё время поровну между ними и рано встаю, чтобы заняться делами клана», — сказала ей Ханата, нахмурившись. «Ты ведь даже не удосужилась спросить меня, чего я хочу, не так ли? Ты просто решила, что я не способна быть главой. Ты считаешь себя такой праведной. Больше не делай мне одолжений, сестра», — ответила Ханаби. Хината вздрогнула от резких слов, от которых кровь застыла в жилах. «Ханаби, ты не можешь быть главой...» — начала она, но Ханаби перебила её. «Иди к своим Учихам. К своим друзьям. Ты потерпишь неудачу, и когда это случится, я буду наслаждаться тем, как Хьюга, всего лишь ребёнок, придёт ко мне, чтобы свергнуть тебя». Она зарычала и захлопнула дверь. Хината была так поражена её словами. Она почувствовала слёзы и боль в сердце. И гнев из-за того, что сказанное ею было отчасти правдой. Она была уставшей, когда вошла в поместье Хьюга. Она была встревоженной. Она делала слишком много, пытаясь поддержать своих друзей. Как всё дошло до такого? Она была в смятении и злилась. Её слова глубоко засели в её душе. Она была так зла и так обижена, как и её младшая сестра. Стены между ними продолжали расти, возвышаясь над ними так, что они не могли увидеть себя настоящих, тех, кому больно, тех, кто прячется за холодным презрением и тяжестью власти. Ханаби была так измучена и потеряна в своём горе. И Хината ничего не могла с этим поделать. Ханаби отгородилась от неё и в гневе замкнулась в себе, словно в отместку за то, что Хината забрала вещи, которые хранил её отец, — это было равносильно тому, что Хината забрала вещи Хьюга, благодаря которым Ханаби чувствовала себя в безопасности. Хината не жалела о своих поступках, но ей придётся нести ответственность за столь дорогостоящий выбор, и, похоже, её сестра стала жертвой этого. И из-за этого пострадает весь клан. …. «Ты отвлеклась», — сказал ей Неджи и за такую беспечность пнул её в столб на их тренировочной площадке. У Хинаты перехватило дыхание, она едва могла дышать. «Можешь сказать всё, что у тебя на уме. Эта тренировка была бессмысленной», — лениво произнёс он. Неджи начал тренироваться с ней после смерти Хиаши. Он сказал ей, что хочет, чтобы голова была сильной. Он хотел помочь ей стать лучше. Он уже тренировался с Ханаби. Хината была ему безмерно благодарна. Она любила своего Нии-сама и всегда с удовольствием проводила с ним время. Он всегда был с ней честен, и Хината это ценила. Она занимала руководящую должность, а её любимые члены семьи говорили одно, а делали другое. Они бы лгали ей в лицо о том, что довольны ею и делами клана. Неджи бы не стал. Он был с ней честен, даже слишком. Но это потому, что он заботился о ней. Неджи был достаточно сострадателен, чтобы спросить прямо, и это тронуло её. Однако её внимание привлекли его тон и поза. Это было подозрительно, ведь он был одним из тех, кому она доверяла в клане. Как всегда, он был твёрд и равнодушен к своим обязанностям. Для окружающих он казался бессердечным, равнодушным, неподвижным и неизменным. Хината знала его, была хорошо осведомлена о его характере, о том, кем он был и как себя вёл. Но даже несмотря на это, его слова задели Хинату. Хината посмотрела ему в глаза и поняла то, что мог понять только обладатель Бьякугана. «Как давно ты знаешь?» — спросила она холодным тоном, который прозвучал в воздухе между ними. Неджи напрягся, а затем расслабился. «Знал о Ханаби?» — спросил он для ясности, ради неё, а не ради себя. «Как долго?» — спросила она, и в её глазах отразилась боль. «Может быть, я уже давно это знал. » — неохотно признался Неджи. — Тогда как ты мог? — потребовала Хината, поднимаясь на ноги и сжимая кулаки. «Ах, ну это полностью зависит от того, что вы имеете в виду, Хината-сама», — ответил Неджи с таким безразличием, что у неё внутри всё сжалось от неожиданной грубости. «Как ты мог скрывать это от меня? Почему ты не говорил мне об этом, не рассказывал?» — спросила Хината, и в её голосе слышалась боль. Она была в ярости… как он мог? «Возможно, я хотел посмотреть, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять это самостоятельно, Хината-сама», — холодно ответил Неджи, высокомерно приподняв брови. «Понятно. Ты хотел проверить меня, узнать, насколько хорошо я знаю своих людей. Узнать, сколько времени мне понадобилось, чтобы увидеть боль моей сестры… Как это похоже на тебя, Нии-сама», — холодно ответила Хината. Он никогда не слышал, чтобы эта миниатюрная девушка, стоявшая перед ним и дрожавшая от волнения, говорила таким убитым тоном. Никогда не видел такого горящего взгляда в её глазах. Хината никогда не говорила таких слов, никогда не обращалась к нему подобным образом. Она всегда защищала его перед людьми, которые считали его холодным и бесчувственным. Услышав от неё эти слова, он разозлился ещё больше, потому что они подтверждали то, что о нём думали другие. Ей не нужно было бить его, но удар, который она нанесла, был гораздо сильнее всего, что мог сделать Кайтен. Он скрестил руки на груди, чувствуя гнев и обиду от её слов. «Может, она и права», — выпалил он, не успев себя остановить. Хината поморщилась, словно от физического удара. «Она не единственная, кто задаётся вопросом, сколько времени и ресурсов ты потратишь на других, прежде чем обратишь внимание на нужды своего клана», — ответил Неджи. Хината сделала паузу и облизнула губы. «Потребности моей семьи всегда были на первом месте. Всегда», — настаивала она, дрожа губами. — До сих пор, — отрезал он и увидел, как она прижала руку к груди. «Прости меня, Хината-сама. Я не хотел причинять тебе боль, как это, очевидно, произошло во время моего испытания. Мне нужно было узнать, насколько сильна твоя интуиция, и теперь я это знаю. Я говорю голосами других, чтобы ты, как глава, знала о проблемах. Чтобы ты могла их изменить», — сказал он ей. «Я могу понять, Нии-сама, но как глава семьи я не могу этого простить. Ты пожертвовал нашей семьёй, моей сестрой, ради этого знания», — ответила Хината, сжимая руки от гнева. Как он мог скрывать от неё такую информацию? Знать, что её сестра испытывает к ней такую неприязнь. Знать, что у её сестры не всё гладко в команде, с её сенсеем. И ради чего? Чтобы проверить её, посмотреть, заметит ли она, что что-то не так? Было больно от того, что он из всех людей оказался таким жестоким. Его предательство из лучших побуждений было трудно пережить, трудно принять и справиться с ним. Это было высокомерно и несправедливо по отношению и к ней, и к Ханаби. Он стоял в стороне и наблюдал, как рушатся их отношения. «Стены ненависти между тобой и твоей сестрой появились, когда Хиаши воздвиг их, предпочтя ей тебя. Игнорируя твои достоинства. Ты не можешь винить меня в его ошибке, Хината», — сказал Неджи, пристально глядя на неё. «Я виню тебя за то, что ты отказался рассказать мне о ней, когда увидел это. За то, что ты не проявил должного уважения к нашей семье и не помог найти решение. Вместо этого ты сидел сложа руки и смотрел, как она злится. Ты презирал её за то, что она была членом Главного дома. Ты предпочёл бездействовать», — ответила Хината, поворачиваясь к нему и собирая свою корзину. «Ах да, а теперь ты пойдёшь к принцу Учихе, который сидит на троне, насмехается над тобой и обзывает тебя. Ты позволяешь ему издеваться над собой, можно подумать, тебе это нравится. Он напоминает тебе твоего отца, Хината-сама?» Хината похолодела и оцепенела от таких обвинений. Она почувствовала, как наворачиваются слёзы. «Из-за такого поступка клан Хьюга выглядит слабым. Но тебе ведь нет дела до нашей репутации, не так ли? Ты унижаешься, служа ему, из-за какого-то долга, который, по-твоему, ты должен мёртвому человеку, вместо того чтобы решать проблемы своей семьи. Неужели требования Ханаби такие возмутительные в свете этого?» — потребовал он. Хината вздрогнула, по её щекам градом потекли слёзы, она тихо дрожала от такого серьёзного обвинения. «Я доверяла тебе, Неджи-сама, и надеялась, что ты поставишь нужды нашей семьи выше своих личных интересов. Теперь я иду к тому, от кого не жду ничего меньшего, потому что с его неприкрытой честностью и резкими словами легче справиться, чем с твоим завуалированным предательством», — ответила Хината, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а руки дрожат. … Саске почувствовал её приближение, ощутил её тревожное настроение, и его догадка подтвердилась, когда Шаринган уловил её образ. Она выглядела растрёпанной и обезумевшей. Именно эти глаза привлекли его внимание, и гнев, который он испытывал, стал осязаемым. Её глаза были опухшими, с красными от слёз веками, а щёки раскраснелись от волнения. На ней была майка и хлопковые штаны на завязках, сандалии ниндзя и снаряжение, закреплённое на поясе. Под майкой была надета сетка. Она тяжело дышала, а на руках у неё были небольшие синяки, что означало, что она тренировалась с другим капитаном Анбу Хьюга. Он видел, как она дрожала, прежде чем сжала кулак и вошла. Он почувствовал усмешку на своих губах. Он сосредоточился на молодой женщине, которая практически ворвалась в дом, даже не поздоровавшись, как обычно делала, и он не осознавал, как сильно ему не хватало этого, пока она не лишила его такой привилегии. Он кипел от злости. Она молча прошла на кухню. И он отреагировал, как избалованный ребёнок, которому не дали игрушку. Она сразу же начала готовить на кухне, даже не заметив, что он поднялся и последовал за ней. Она наполнила чайник водой и довольно быстро поставила его на плиту, доставая из корзины различные ингредиенты. Он наблюдал за ней, ожидая. Она собрала волосы в хвост, раздражённо откинув чёлку и выбившиеся пряди, которые свисали у ушей. Она была зла, он понял это по её движениям. Она плакала и, возможно, всё ещё плакала, но отказывалась смотреть ему в глаза. Это разозлило его настолько, что он решил действовать. Так не пойдёт. Он бы этого не допустил, не мог допустить. Учиху Саске нельзя было игнорировать. Особенно в его собственном доме. Он крепко схватил её за запястье. «Говори», — приказал он тоном, не терпящим возражений, и в его голосе прозвучала угроза на случай, если она попытается отказаться. «О чём ты хочешь, чтобы я рассказала?» — резко ответила Хината и отпрянула, испытывая отвращение к собственному гневу. — Я не... — начала она, и её затрясло. «Чёрт возьми, нет», — так же сердито ответил Саске. «Ты вкладывала смысл в каждое резкое слово, тон и интонацию. Ты не можешь мне лгать, и я этого не потерплю», — сказал он ей. Хината вздрогнула, вырвалась из его хватки и отдёрнула руку, отвернувшись от него и осмелившись показать ему свою спину, прежде чем продолжить готовить еду. Саске почувствовал, как в нём нарастает ярость от того, как она демонстративно игнорирует его. Он схватил её за руку и практически развернул к себе, не давая ей сбежать. Он загнал её в угол между шкафами и барной стойкой, а сам встал так, чтобы она не могла сбежать, и крепко обхватил её руками на приличном расстоянии друг от друга. «Ты расстроена», — подсказал он мрачным и опасным тоном, который требовал ответа. «Ничего страшного», — пробормотала Хината, отводя взгляд. Саске зарычал и схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, а другой рукой крепко сжал её предплечье. "Не заставляй меня спрашивать снова", - категорично сказал он ей, вспыхивая шаринганом. «Это не то, что могло бы тебя обеспокоить, Саске», — подавленно пробормотала она. От силы его имени без этих нелепых титулов в конце по его телу пробежала электрическая волна, лаская каждый нерв, и на мгновение у него закружилась голова. Что за чёрт? Не успев осознать, что только что произошло, он просто отреагировал. Его сердце сжалось, когда он потянулся к ней. Его руки нежно коснулись её подбородка и руки, которую он слегка погладил. «Расскажи мне», — просто сказал он, и его красные шаринганы впились в каждую черточку её лица, в каждую отразившуюся на нём эмоцию. Она не могла отказать ему, глядя в эти глаза, которые обещали ей облегчение, обещали поддержку в трудностях, с которыми она столкнулась. И она задрожала. Она была на грани срыва, казалось, что весь мир обрушился на неё, и этого груза было достаточно, чтобы сломить её. Он наблюдал за ней и ждал. Он предвкушал этот момент, иногда мечтал о нём за время их недолгого знакомства, даже жаждал его. И вот он увидел, как её глаза расширились от ужаса, а затем закрылись, когда она была сломлена. Она резко вдохнула, захрипела, её щёки покраснели от напряжения, она дрожала, пытаясь сдержать рыдания. Слёзы хлынули из глаз, стекая по щекам, и она, всхлипывая и задыхаясь, попыталась оттолкнуть Саске. Она пыталась вырваться из его объятий, которые не давали ей уйти, покинуть его, сбежать. Её тело и разум настойчиво требовали бежать. В полной панике она сопротивлялась его хватке, этим грубым рукам, но не могла вырваться из его крепких объятий. Он с силой оттолкнул её в угол, где Хината опустилась на пол, зажав рот руками и дрожа всем телом. Она свернулась калачиком, пытаясь защититься, обхватила руками колени и захрипела от сдерживаемых рыданий. Её прерывистые рыдания разрушили остатки его высокомерной самоуверенности. Саске ненавидел себя за то, что, как ему казалось, он так сильно желал. В её сломленности не было ничего приятного, утешительного или забавного, и он был глупцом, если думал, что это так. Он был болен, раз хотел увидеть что-то настолько душераздирающе жалкое и удручающе несчастное. Девушка рыдала, полностью потерявшись в море смятения, волны горя и отчаяния захлестывали её с головой. Она тонула, набирая в лёгкие воду, и кричала от боли. Саске не был рад этому, не был в восторге. Он не мог получить никакого удовольствия, наблюдая за девушкой в таком состоянии, с которым он был чертовски хорошо знаком. Было больно на это смотреть. В конце концов, она была такой же, как он, несмотря ни на что. И он с удивлением осознал, что даже восхищается ею за то, что она пытается вызвать у него эмоциональную реакцию, которую он до сих пор не замечал. Она пыталась взвалить на себя весь этот груз, всю эту боль. Она пыталась справиться с этим, плыть дальше, чтобы не пойти ко дну. Она не виновата, что волны были слишком сильными, а течение — слишком мощным, чтобы она могла уверенно грести. Её швыряло из стороны в сторону среди волн, которые продолжали безжалостно и неумолимо бить по ней, отказываясь выносить её на берег. Хината с раскрасневшимся лицом рыдала, задыхаясь и хватая ртом воздух, на полу его кухни. Он получил то, чего хотел, извращённым, больным способом. Он наблюдал, как рушатся её миры, как они сталкиваются, как горит костёр, ярко пылающий перед ним, пока она ломается. И от этого ему было тошно и не по себе. Потому что он знал. Он знал то тёмное место в её душе, где она сейчас лежит без тени сомнения. И она оставалась с ним, шептала ему что-то, гладила его, пока он лежал в этой яме, в этой неглубокой могиле, преследуемый воспоминаниями, которые он не мог контролировать и от которых не мог избавиться. Это подтолкнуло его, напомнило о необходимости отплатить ей тем же. Она была для него якорем, спасательным кругом в море хаоса. Он не хотел быть ей чем-то обязанным, не хотел чувствовать себя должником, но, если честно, это не имело никакого отношения к долгам или должникам. Её боль была его болью, и, как и с той болью, с которой он жил так долго, теперь было очевидно, что он хотел избавить её от страданий, как избавился от своих собственных. Его рука словно по собственной воле потянулась к ней и нежно, нерешительно погладила её по голове. Эти наполненные слезами аметистовые глаза цвета светлого неба устремились к нему. Её глаза расширились от ужаса и удивления, вызванного этим нежным жестом, а солёные слёзы яростно потекли по щекам. Она не ожидала этого, не могла этого предвидеть. Она думала, что он будет так жесток, что он был жесток, загнав её в угол и заставив сломаться. Но взгляд его глаз сказал ей всё. Ему не нужны были слова, у них обоих были одинаковые глаза, которые говорили больше, чем любые слова. А потом эти миндалевидные глаза, прикрытые наполовину веками, чёрные ресницы, покрытые солёными слезами, и дрожащие губы — она дрожала. Девушка увидела выражение его лица и бросилась в его объятия, безудержно рыдая, искренне обнимая его и погружаясь в своё горе. Саске никогда не знал, что делать, когда девочки плакали. Он мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он оказывался в такой ситуации. Почему-то больше всего ему запомнилось, как Сакура рыдала у него на груди в больнице. Он нечасто оказывался в ситуации, когда нужно было кого-то утешить. Саске просто не умел утешать. В тот момент он не знал, что делать, как реагировать. Он всё ещё не знал, что делать. Было ли какое-то правильное или неправильное действие. Поэтому он закрыл глаза и вдохнул её аромат — лаванду. Инстинктивно он притянул её к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь. Её руки вцепились в его рубашку, и он позволил ей притянуть себя ближе. Её спина была тёплой, и это было приятным ощущением после стольких лет одиночества, за исключением тех моментов, когда она приходила. Её взгляд встретился с его взглядом, таким потерянным, одиноким и сломленным, и его взгляд отражал, усиливал и эхом отдавал пустоту внутри них, между ними. Для такого обмена взглядами не было слов. Для такого рода страданий не было слов. И Саске удивлялся, восхищался тем, что кто-то ищет в нём силы, тем, что он может утешить без слов, и это утешение было таким мощным. Она затихла под его прикосновениями, растворилась в его объятиях. И даже в её сломленном и отчаявшемся состоянии то, что он мог просто обнимать её, как и она его, утешало и успокаивало его в ответ. Этот обмен был не похож ни на что из того, что он когда-либо чувствовал или видел. И Саске поймал себя на том, что его руки зарываются в её шелковистые локоны и нежно поглаживают их. « Первый « Предыдущий Глава 5 из 10 СледующийАН: сложно писать грустный фанфик, когда я так чертовски счастлива. Моя жизнь всегда становится лучше, когда я возвращаюсь на остров. Это последнее обновление перед моим отъездом. Фух… Я такая сентиментальная. Саске стоял на поляне в нерешительности, наблюдая за тем, как его лучший друг сражается с Кабуто, который хотел его убить. Земля взрывалась, когда они обменивались дзюцу. Саске уже получил серьёзные травмы в схватке с остатками звука и в предыдущем бою, когда он убил Кисаме. Орочимару стал сильнее, и Наруто с трудом сдерживал лисью чакру. Мог ли он с чистой совестью бросить своего бывшего соперника и лучшего друга? Наруто не смог удержать форму мудреца, которую ему удалось принять. Остальные члены команды номер семь следовали за ним и его командой, давно узнав о намерениях Кабуто покончить с ним ради Орочимару. Теперь Наруто сражался за него, защищая его, хотя и не имел на это права. «Саске-кун! » — воскликнула Карин. Саске снова переключил внимание на свою команду, которая выглядела хуже, чем он. «Я не уйду без...» Она захрипела от боли и обмякла в руках Суйгецу. Ниндзя тумана вырубил её. «Я возьму её, Джуго впереди». Суйгецу взглянул на их лидера, и его глаза блеснули. Он сделал паузу, ожидая. Но он видел нерешительность. «Догоняй нас», — острые зубы Суйгецу сверкнули в ухмылке. Саске просто кивнул, и Суйгецу бросился в лес, неся Карин на плече. Битва в конце долины была свежа в памяти Саске. Он победил Наруто, но сохранил ему жизнь. Теперь обладатель бакенбардов и хвоста Биджу сражался с Кабуто, потому что Наруто отказался позволить кому-либо забрать жизнь Саске. Хоть убей, Саске никогда этого не поймёт. Он не мог понять никого из команды № 7. Он бросил их, разорвав все связи. И всё же седьмая команда продолжала поиски, надеясь на его возвращение и пытаясь его защитить. Саске мог бы уйти прямо сейчас. Он мог бы сбежать и всё равно встретиться со своей командой. Почему этот идиот, дышащий раменом, должен что-то для него значить? Затем он услышал крик Наруто от боли и вздрогнул, сжав кулаки в кожаных наручах. Они заскрипели от грубого обращения. Наруто действительно что-то значил для него, несмотря на узы, которые, как он думал, он разорвал, и в этом заключалась проблема. Нет, он фактически разорвал эти узы, и теперь он будет сражаться не ради них. Саске был Учихой, а Учихи никогда не позволяли другим сражаться за них. Отбросив нерешительность, Саске выпустил чидори в жуткого гибрида Кабуто и Орочимару и приземлился, тяжело дыша и пригнувшись, с катаной наготове. Раны болели, и он чувствовал, как по лбу стекает кровь из пореза, но Наруто был не в лучшем состоянии. Кабуто получил серьёзные травмы в схватке, и, похоже, Какаши, Сай, Сакура и Ямато были заняты тем, что разбирались с многочисленным подкреплением, которое нанял Орочимару/Кабуто. Проклятые печати на каждом из них доставляли им немало хлопот. Неверящие голубые глаза встретились с его шаринганом, а затем засияли ярче, чем любой летний день в Стране Огня. Наруто снова повернулся к Кабуто, призвал сюрикен с расенганом и запустил его в жуткого гибрида. Саске удивился, что у носителя Кьюби осталось столько чакры. Началась битва, и Саске с Наруто снова сражались вместе, используя смешанные дзюцу. Ветер усилил его огонь, и его катон стал угрожающе большим, взрывая всё вокруг и нанося гибридному кретину серьёзный урон. Это было невероятно. Они идеально считывали движения друг друга, и их боевые стили дополняли друг друга. Саске усмехнулся, осознав, что сам не верит в происходящее. В конце концов, их не зря поместили в одну команду. Битва продолжалась, ослабляя всех троих шиноби. Наруто бросился наперерез атаке Орочимару/Кабуто, чтобы дать Саске шанс. Блондин, носивший в себе Кьюби, был отброшен и упал на пол без сознания. Саске не обратил на него внимания, ему нужно было покончить с этим раз и навсегда. Он вонзил свою катану с чидори в сердце Кабуто/Орочимару, проткнув его насквозь, и Кабуто обмяк в его руках. Из рта Кабуто/Орочимару хлынула кровь фиолетового цвета, и он захлебнулся этой пузырящейся субстанцией. Судя по всему, он был мёртв. Но Саске не знал, что у него два сердца. Жутковатый ниндзя-медик вцепился в его руки, словно змеи, и связал его. Обманутый и хорошо обманутый, Саске зарычал и направил Чидори на них обоих, морщась от боли и запаха горящей кожи. Медицинская чакра Кабуто ударила в него, и вся его правая рука обмякла, парализованная. И он почувствовал, как гадюки, призванные змеями, вонзили в него свои зубы. Это были не обычные змеи. Нет, они высасывали его чакру. «Будь ты проклят», — прорычал Саске, поджарив некоторых из них с помощью катона, но этого было недостаточно. Они продолжали появляться из того места, куда Саске его ударил. Они регенерировали с пугающей скоростью, и Саске не мог использовать ручные печати. Чёрт возьми. «Ты думал, я так просто сдамся, Саске-кун? Кукуку, глупец!» — голос Орочимару раздался из тела седовласого ниндзя-медика. Он снова попытался применить Чидори, и они оба вскрикнули от боли. — Чёрт, — Саске изогнулся, пытаясь дотянуться до куная левой рукой, в то время как змеи обвивались вокруг него всё туже и туже, высасывая из него чакру. «НАКОНЕЦ-ТО ТВОЁ ТЕЛО БУДЕТ МОИМ!» — воскликнул Орочимару/Кабуто, и из его рта высунулся язык в форме змеи. Саске знал, что это такое. Орочимару высосал жизнь из Кабуто ради этого маленького трюка. Вся сущность Орочимару была заключена в этой фиолетовой змее. Как только его укусят, Саске придётся сразиться с Орочимару за контроль над своим телом. Саске уже делал это однажды. В том состоянии, в котором он был, у него не было сил сделать это снова. Он не мог этого избежать. Проклиная себя за глупость, он мог только наблюдать. Он услышал победное шипение змеи, почувствовал, как та устремилась к его лицу, и с ужасом увидел, как перед глазами всё расплывается. Наруто стоял перед ним, разорвав связывавших его змей в облике лиса. Саске отшатнулся. Наруто! Он должен был быть без сознания! Но Саске почувствовал, как по его бедру стекает что-то влажное. Орочимару пронзил его змеёй и теперь завладел телом Наруто вместо его собственного. Ужас. Невыразимый ужас охватил черноволосого Учиху, поверг его в оцепенение. Саске услышал собственный крик, когда Наруто безвольно упал на землю, а тело Кабуто обмякло. Наруто корчился на полу в агонии. «Тема…сделай это…» — простонал он. «Наруто... » — выдавил из себя Саске. Этого не могло произойти. Это было невозможно. Какой-то извращённый сон. Нет! «Нельзя позволить ему жить», — выдавил из себя Наруто. «Почему ты сдаёшься! Борись, чёрт возьми!» — Саске схватил его за рубашку. «Слишком далеко… ЗАКАНЧИВАЙ! Чёрт возьми, Тема, чего ты ждёшь?» — закричал Наруто, и его глаза загорелись жёлтым. Саске вскочил, чувствуя, как горят лёгкие, а сердце бешено колотится в груди. Он тяжело дышал, по лбу стекали капли пота. Активированный шаринган пронзал тьму, и он заметил, что в фонаре мерцает свеча. Солнце уже скрылось за горизонтом, и наступала темнота. Он провёл рукой по торчащим чёрным волосам, привычным жестом пытаясь унять дрожь. Он снова вздрогнул, осознав, что сидит в гостиной, прислонившись к стене, а вокруг него свернулось что-то тёплое и мягкое, спящее, с руками, лежащими на его коленях. Она пошевелилась во сне, тихо вздохнув, и Саске, очнувшись от кошмара, сделал глубокий прерывистый вдох, чтобы успокоиться. В конце концов, ему постоянно снились кошмары. Он с горечью подумал, что должен быть благодарен за то, что его больше не мучает смерть родителей. Конечно, бывали ночи, когда все его страхи и опасения наваливались на него разом. Такие ночи были просто невыносимы. Саске подавил нарастающую дрожь и сосредоточился на текущей ситуации. Он окинул взглядом наследницу хьюга, дрожащая свеча отбрасывала тени на ее пепельное лицо. Нерешительно протянутые руки свидетельствовали о неуверенности. Должен ли он? Будет ли это использовать ее в своих интересах? Ей никогда не нужно было знать, и, конечно, ему было позволено потакать себе в такой невинной манере, когда дело касалось ее. Мозолистые пальцы пробежались по длинным завиткам ее фиолетовых шелковистых локонов; их мягкая текстура вызывала приятное ощущение между его пальцами. Он почему-то знал, что она будет такой мягкой, такой шелковистой. Она мерцала в свете свечей. Они просто заснули вместе, можно сказать, в обнимку. Он тут же вспомнил этот момент. Она упала в его объятия на кухне, не в силах больше стоять на ногах, и разрыдалась. Он поднял её на руки и сел, аккуратно уложив на пол. Слова были не нужны. Зная, какая тьма таится в её душе, Саске из уважения хранил молчание, просто присутствуя рядом, пока она горевала. Она потеряла самообладание, утратила контроль над собой. Она свернулась калачиком рядом с ним, продолжая плакать, и, видимо, выплакалась до сна. Саске не помнил, как потерял сознание. Хината действительно спала, уютно устроившись у него на коленях. Её мягкие штанишки промокли насквозь, она пролила очень много слёз. Это наполнило Саске странной мужской гордостью, гордостью, о которой он и не подозревал, когда дело касалось хрупких женщин, дремлющих у него на коленях. Он был достаточно силён. Он помог ей справиться с болью, чтобы она могла пережить бурю. Ей пора было отправляться в путь. Не стоит, чтобы патрулирующие анбу заходили сюда. Он легонько потряс её за плечо, и девушка пошевелилась во сне. На него смотрели светящиеся жемчужины с красной каймой, окружённые пухлой кожей. Чёрные ресницы касались её щёк, когда она моргала. Жемчужины расширились, и вдруг она зажала рот руками, издав самый милый и возмущённый писк. Всё её лицо залилось румянцем, и она вскочила с него. Опустив взгляд, она рискнула в последний раз посмотреть в его глаза с шаринганом. Он ещё мгновение удерживал её взгляд, пока она всматривалась в его глаза, словно пытаясь разглядеть в них что-то удивительное. Она застыла, словно парализованная его взглядом. Томоэ закружились, улавливая её нарастающую панику. И Хината тут же убежала, не в силах справиться с собственным унижением. Саске услышал, как захлопнулась дверь сёдзи, когда она с помощью чакры помчалась к дому Хьюга. … Было уже далеко за утро, и Саске мог чувствовать его присутствие, когда он разминал шею, потирая плечи после тренировки. Он тренировался выбрасывать этот взгляд из головы, эти перламутровые глаза, такие растерянные, когда они искали его. Саске отбросил эту мысль, сосредоточившись на текущей проблеме. Один капитан хьюга направлялся к своему лагерю. Какого черта он здесь делал? Раздраженно подумал Саске. Капитан хьюга анбу в лучшем случае раздражал. Он вздохнул и убрал катану в ножны. Если спровоцировать его на драку, это привлечёт внимание других анбу, разбросанных по территории Учиха. Хьюга Неджи имел достаточно такта, чтобы постучать, прежде чем войти. Он услышал одобрительное ворчание и медленно открыл дверь сёдзи. Перламутровые глаза, типичные для Хьюга, осмотрели помещение, запоминая всё вокруг. Он окинул взглядом чистый и пустой дом Учиха, выискивая единственного наследника. Учиха Саске сидел, положив ножны с катаной на плечо, а кончик ножен — на пол, чтобы можно было быстро выхватить меч. Он смотрел на Хьюгу с презрительной усмешкой. Шаринган яростно вращался в его глазах, и Неджи на мгновение напрягся. Он увидел, как ухмылка скользнула по лицу Учихи, и собрался с духом. Неджи, Бьякуган которого уже был активирован, просто стоял перед ним, невозмутимый и молчаливый. Последний Учиха его не пугал, даже если и застал врасплох. С Шаринганом никогда нельзя быть уверенным, а этому пользователю Шарингана точно нельзя было доверять. Так они и стояли, оценивая друг друга. Неджи кашлянул, нарушая тишину, и решил, что это совершенно бессмысленно и что у него есть дела поважнее, чем соревноваться в гляделки с вундеркиндом из клана Учиха. «Хината-сама не сможет прийти сегодня. Она больна и лежит в постели. Харуно-сан ухаживает за ней. Мне поручили передать это тебе», — сказал Неджи, ставя коробку с бенто на прилавок и презрительно глядя на Саске. Взгляд Учихи был прикован к нему. Его рука лежала на середине ножен — непредсказуемый и опасный жест, учитывая характер человека, стоявшего перед ним. «Нечего сказать?» — спросил Неджи. «Это должна была быть моя реплика», — безучастно ответил Саске. «Она пришла сюда после вчерашнего фиаско, не так ли?» — прокомментировал Неджи, надеясь спровоцировать Учиху. «Разве она не всегда приходит сюда, Хьюга?» — парировал Саске насмешливым тоном, и на его лице появилась мрачная ухмылка. Он поднялся, и его синее хаори и чёрные хакама пришли в движение. Неджи не отступил, когда Учиха направился к нему. «И я уверен, что тебе понравилось её общество», — с горечью произнёс Неджи. «Должно быть, тебе доставляет огромное удовольствие видеть Хьюгу в таком жалком состоянии» «Она единственная из Хьюга, кому не нужно напоминать о её месте», — ответил Саске с ухмылкой. «Думаю, тебе пора начать заботиться о себе, Учиха. Держись подальше от Хинаты», — ответил Неджи, сжимая кулак. «Это угроза?» — глаза Саске с шаринганом сверкнули, а рука зависла над ножнами с катаной. «Можешь интерпретировать это так, как считаешь нужным. Хинате-сама нужно вернуться к своим обязанностям в клане, а ты — незрелый ребёнок, отнимающий у неё время», — холодно ответил Неджи. «Кто на кого тратит время? Она приходит сюда, потому что сама так решила. Ни мои слова, ни, я уверен, твои не смогут помешать ей приходить и уходить, когда ей заблагорассудится», — ответил Саске. «И всё же ты поощряешь её», — заявил Неджи, сжимая кулак. Саске прищурился. «Ну и стерва же ты! Ревнуешь, что я провожу так много времени с твоей кузиной?» — бросил вызов Саске. Неджи презрительно стиснул зубы. «Ты так ревнуешь, что едва можешь это выносить. Тебя заменили, Хьюга? Ты считаешь себя достойным её, будучи бывшим членом отряда?» — спросил Саске, сверкая красными глазами. «Мне нет нужды оправдываться перед предателем», — процедил Неджи сквозь зубы. «И всё же ты приходишь в дом предательницы с поручением от слуги, чтобы предупредить меня, чтобы я держался от неё подальше», — с ухмылкой ответил Саске. «Ты вообще знаешь, зачем она сюда приходит?» — выпалил Неджи, и ярость взяла верх над его самообладанием. Глаза Саске сверкнули. Он ничего не сказал, но в этом не было необходимости, ведь Неджи был слишком взбешён, чтобы остановиться. Он хотел причинить боль наследнику Учихи. Хотел заставить его страдать. «Наруто взял с неё обещание заботиться о тебе перед тем, как отправиться на задание, чтобы забрать тебя. На задание, где ты убил его. Она пришла, потому что связана обещанием, данным мёртвому человеку, и полна решимости не подвести его. Это не имело к тебе никакого отношения. И никогда не имело». Он резко оборвал себя. Саске ничего не ответил, его шаринган сверкал, а томоэ всё ещё вращались. Он сжал кулак, когда тот упомянул Наруто, но не сделал ни единого движения, чтобы показать, что он зол. Он стоял неподвижно, напряжённо, и Неджи заметил это, а затем позволил себе ухмыльнуться и продолжил: «Каждую ночь она всё ещё плачет из-за того, что его больше нет. Каждую ночь я чувствую в её комнате запах рамена, который она приготовила. Она спит в его старой пижаме, обнимая его подушку, хотя почти не спит из-за своего горя. Я решил, что ты должна знать правду. Теперь ты понимаешь, что в твоих интересах...» «Убирайся», — приказал Саске, сверкнув шаринганом. Неджи вздохнул. «Вы отпустите её?» «Я не буду повторять это снова». Его Шаринган был кроваво-красным от напряжения, и он с ужасом понял, что тот начинает превращаться в Мангекё. Внезапно Саске окружили восемь Анбу, приставив мечи к его горлу. Неджи пожал плечами и отвернулся от вундеркинда. У него были дела поважнее. …. «Что ж, хорошая новость в том, что у тебя обычная простуда с симптомами лихорадки, Хината. Плохая новость в том, что для твоей иммунной системы будет лучше, если ты просто дашь болезни пройти своим чередом», — сказала Сакура с едва заметной улыбкой на лице. Её взгляд стал старше на несколько лет, хотя она по-прежнему выглядела такой же молодой и жизнерадостной, как и всегда. Трагедия состарила её, придав её ярко-зелёным глазам измученное выражение, а губам — твёрдость. Под глазами у неё образовались тёмные круги. Сакура плохо спала, как и Хината, она справлялась со своим горем, выплакивая его и погружаясь в пучину ответственности. «С-спасибо, Сакура-сан», — пробормотала Хината, дрожа под одеялом. Сакура остановилась, не оборачиваясь к Хинате, и замерла у двери сёдзи. «Хината?» — спросила она. Отсутствие интонации заставило Хинату задуматься. «Д-да, Сакура-сан?» — ответил Хината. «Ты… ты навещаешь его каждый день?» — спросила она, и по её тону нельзя было понять, о чём она думает. Если бы у Хинаты не кружилась голова, она бы встала и посмотрела розововолосой куноичи в лицо. Вместо этого она смогла лишь ответить, едва сдерживая головную боль. «Хай», — неуверенно ответила она. «... Не могла бы ты... не могла бы ты взять меня с собой в следующий раз?» — спросила Сакура, по-прежнему не глядя на неё. — С-сакура-сан... — запнулась Хината, чувствуя, как от болезни и такого прямого вопроса у неё кружится голова. Сакура наклонила голову на долю дюйма, всем своим видом показывая, что ждёт ответа. Она по-прежнему отказывалась поворачиваться и смотреть Хинате в глаза. «Нет», — ответила Хината, дрожа всем телом. «Я не могу так предать доверие Саске». «Его доверие? С чего ты взяла, что он способен доверять? Хината, он убил Наруто!» — Сакура обернулась, и её глаза наполнились слезами. «Разве для тебя это ничего не значит?!» — возмутилась Сакура. «Как ты можешь так поступать?!» «Ты не представляешь, как много это для меня значит», — ответила Хината, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Она взяла себя в руки. «Прости, Сакура-сан. Это было не нужно», — ответила она. «Однако, если тебе нужно поговорить с Саске-саном, я предлагаю тебе сделать это самой. Было бы неправильно приглашать гостя в дом, который мне не принадлежит», — ответила Хината. — Гость... — Сакура поперхнулась. — Я его напарница, Хината! «Мне… мне очень жаль, Сакура-сан», — ответила Хината, чувствуя, что больше не может держать глаза открытыми. Она погрузилась в болезненный целительный сон. « Первый « Предыдущий Глава 6 из 10 Следующий » Ответ: Жизнь на острове — это безумие. Мне это нравится, но в то же время я это ненавижу. Но, несмотря на все трудности, это было невероятно. Очень длинное обновление из-за того, что я давно не обновлял пост! Хината почувствовала, как его губы коснулись её кожи, и улыбнулась в полудрёме, мгновенно ощутив себя любимой, желанной; такой тёплой, какой может быть только та, к которой проявляет нежность самый любимый человек. Он был ярким и жёлтым, пузырьки света и цвета щекотали её кожу, пока она прижималась к этому желанному теплу; к его свету. Она почти чувствовала, как его колючие светлые волосы ласкают её, когда его губы опустились к её ключице. Сильные руки обняли её за талию и притянули к себе. Она почувствовала его улыбку на своей коже, и это вызвало у неё звонкий смех. Хината была на седьмом небе от счастья. Люминесцентные жемчужины открылись, с трудом прогоняя остатки сна. Теперь, проснувшись и осознав, что рядом с ней её возлюбленный, она с надеждой подняла взгляд к его ярко-голубым глазам. От потрясения Хината ахнула. Голубые глаза, яснее летнего неба, не встретились с её глазами. Вместо этого на неё смотрели горящие шаринганы цвета корицы, а чёрные торчащие волосы ласкали её кожу, пока Саске притягивал её к себе и целовал в губы. Хината могла лишь бессвязно бормотать в ответ на этот неожиданный поцелуй, пока её разум пытался справиться с жаром, охватившим её от прикосновения этих потрескавшихся губ. Каким-то образом она знала, что у него потрескаются губы. Он лишь притянул её к себе, прижав всем телом, и его язык стал умолять о доступе. Вместо того чтобы ужаснуться или возмутиться, Хината почувствовала прилив возбуждения, и каждый волосок на её теле встал дыбом от прикосновения мозолистых ладоней к её коже. Было нетрудно заметить, где именно его руки касались её, где его потрескавшиеся губы соприкасались с её кожей. — С-Саске, — промямлила она. Задыхающаяся Хината резко проснулась. По её лбу стекали капли пота, она плотнее закуталась в одеяло и задрожала. Это был всего лишь сон. Всего лишь сон… — подумала она, дрожа. До этого момента Наруто был героем её снов. Теперь же её мысли, наяву или во сне, занимал Учиха Саске. Вопрос был в том, что это значило. Сказать, что ей снились интимные сны о наследнике клана Учиха с волосами цвета воронова крыла, — это ещё ничего не значит. В конце концов, она не могла повлиять на то, что ей снилось. Может быть, она придавала слишком большое значение пустяку. Это был всего лишь сон. Глупый, незначительный сон, который не имел абсолютно никакого отношения к реальной жизни или действительности. Вообще никакого. Но Хината почувствовала укол вины, осознав, что её подсознание видит более глубокую реальность. Она не могла лгать себе, как бы ей этого ни хотелось. Бьякуган дал ей возможность заглянуть даже в себя, в своё сердце и чувства. Это не должно было стать проблемой, но стало. Хината должна была суметь справиться с этим... если бы это было неправдой. Она не могла спрятаться от своих снов, хотя в тот момент хотела этого больше, чем когда-либо в своей жизни. Именно тень правды вызывала у неё чувство вины. Саске... Хината вздрогнула по совершенно другой причине: её щёки залились ярким румянцем. Это было обречено на провал, невозможно, невероятно, чтобы она могла испытывать чувства к Саске… Когда он стал Саске, а не Учихой-саном? Хината совсем сбилась со счёта. Она ведь не так много времени проводила с ним, не так ли? Может, это лихорадочный бред затуманивает её мысли? Хината прикусила губу. Она хотела всё отрицать. Конечно, было бы проще похоронить это чувство глубоко в себе и не обращать на него внимания. Но румянец, заливший её щёки, говорил громче любых слов. То, что начиналось с благих намерений, привело её прямиком в логово искушения. Она даже представить себе не могла, что такое возможно. Саске. Это имя вызывало в памяти сотни образов и воспоминаний о том, что она хранила в глубине души, о том, что она чувствовала рядом с ним. Ей было больно вместе с ним, даже ради него. Это было несправедливо по отношению к нему, ведь он так страдал. Именно это положило начало их связи, за неимением лучшего слова. Их объединяло что-то более глубокое, их тянуло друг к другу из-за бездны, в которой они оба так сильно заблудились. Было вполне естественно, что две потерянные и измученные души нашли утешение друг в друге. Но этого не могло быть. Хината сжала кулаки, проклиная судьбу за её жестокость. Он был неспособен ответить взаимностью на такое чувство. Саске был безучастен, потому что ему пришлось стать таким. Только так он смог пережить выпавшие на его долю испытания. Он либо черствел, либо становился безразличным к пустоте, либо терял себя. Он был в полном раздрае, как тонущий корабль, у которого нет надежды вернуться, затерянный посреди бушующего океана, где всегда шёл дождь и гремел гром. Единственным утешением было то, что его могло выбросить на берег, разбитого на куски. Она не могла позволить ему утонуть. Он был таким же, как она, и она не могла так же легко отказаться от себя. Но это было запрещено. Она не могла этого сделать. Обвинения, которые её семья выдвинула против неё в связи с темноволосым вундеркиндом, всё ещё причиняли боль и жгли, задевая эмоциональную рану, которая пыталась зажить в её сердце. Причиной этого было не то, что она проводила с ним так много времени. Хотя Хината действительно потеряла счёт часам, дням и неделям, которые она провела, заботясь о нём. По правде говоря, они пролетели так быстро, что она даже не успела. Дело было в том, что он знал. У Хинаты не было слов, чтобы описать его или их взаимодействие. На самом деле ей это было и не нужно. Всё было так просто, когда она была с ним, когда они были вместе… Особенно во время их последней встречи. Хината совсем расклеилась, а Саске был её опорой, не давал ей потеряться в море бурных эмоций. Он помог ей, как она помогла ему. Сделал ли он это только для того, чтобы отплатить ей тем же? Нет, она видела выражение его глаз с шаринганом. Ему было не всё равно. Хината почувствовала это той ночью. Она снова покраснела и зарылась глубже в одеяло, сетуя на свою судьбу. Было очевидно, что она не могла его отпустить. Почему? Это было нелогично, но в то же время имело для неё смысл. Они нуждались друг в друге… и она явно нуждалась в нём. Это было не то, в чём он её обвинил. Она не испытывала к нему неприязни, потому что он был убийцей Наруто. Это было бы слишком отвратительно и извращённо. Она до сих пор не понимала своих чувств по этому поводу. Она не ненавидела его, не могла его ненавидеть. Дух Наруто не позволял ей испытывать к нему злобу. Она должна была его ненавидеть, но не могла удержать это чувство. Она не слонялась вокруг Саске в жалкой попытке связаться с Наруто из загробного мира. Наруто ушёл туда, куда она не могла последовать за ним, и она не собиралась делать это в ближайшее время. Хината цеплялась за жизнь. Именно этого он хотел бы для неё. Но почему Саске такой… такой сложный? Какова его роль во всём этом? Она знала только, что должна помочь ему в рамках своего обещания. Когда всё стало настолько сложным? Хината вздохнула. Когда она успела так привязаться к Саске, и, во имя ками-сама, почему? Она и правда наслаждалась временем, проведённым с ним. Она ничего не могла с собой поделать: как только она начала копать глубже, Саске стал относиться к ней терпимее. Он не мог прогнать её, потому что они были похожи. Они оба хотели вырваться из своих золотых клеток. Когда она навещала его, ей не нужно было быть лидером или главой. Он никогда не ждал от неё чего-то большего, чем она была. Ей не нужно было притворяться, изображать из себя кого-то. Это было так утомительно, что Хината едва могла это выносить. Она так устала быть главой клана Хьюга, от которого все чего-то ждут. Саске принял её такой, какая она есть. Саске с самого начала видел её насквозь. Он интуитивно чувствовал, что ей больно, и говорил ей об этом. И именно он той ночью собрал по кусочкам её разрушенный мир. Мысли о её сне смешались с воспоминаниями о красных глазах шарингана, которые постоянно были у неё перед глазами, и Хината покраснела. Почему она не могла перестать краснеть, думая о сне? Почему Саске стал так важен для неё? И тут Хината, ахнув, прикрыла рот рукой. Это было так очевидно, что все пытались скрыть это от неё. О… О! О… Хината не могла осознать последствия. Она испытывала чувства к Учихе Саске. О нет! Как она могла допустить такое? Хинате хотелось зарыться под одеяло и исчезнуть от смущения. Это было уже слишком. Хината годами жила со своими чувствами к Наруто. Это было просто ужасно! Она знала себя. Она была не из тех, кто так просто влюбляется. Хината была непоколебима в своих сердечных чувствах. И это делало её выводы ужасными. Она не могла надеяться, что когда-нибудь оправится от этого. Пути назад не было. Она думала, что её чувства к Наруто были чем-то эфемерным, что она лелеяла их годами без всякой надежды на взаимность, но это произошло, и она была счастлива, как никогда в жизни. Но это… это было что-то другое. Она тянулась к чему-то, к кому-то, на чью взаимность не могла надеяться. К тому, кто разорвал бы её чувства в клочья, если бы узнал о них. Хината почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но что она могла сделать? Когда Хината испытывала чувства к кому-то, она не могла избавиться от них. Отрицание не помогало. Чувства возвращались с новой силой. Однако она не могла заставить себя испытывать чувства к Саске. Это было бы несправедливо по отношению к нему. Она не хотела, чтобы он думал, будто у неё есть скрытые мотивы для помощи ему. Когда всё это началось, у неё их не было. Хината не могла предположить, что случится нечто подобное. Но теперь всё изменилось. Она не могла вести себя как раньше. От одной мысли об этом у неё краснели щёки. Хината должна была положить этому конец. Она должна была сказать ему, что больше никогда его не увидит. Она не могла смириться с этим, ведь у неё болело сердце. Это было несправедливо. Встав с промокших от пота простыней, она накинула халат и выскользнула из комнаты. Саске ходил взад-вперёд, как обиженный кот, сверля взглядом пол и то и дело хмурясь. Он сдерживал свой гнев, но хрупкий контроль, который он над ним установил, грозил рухнуть. Если он сорвётся, сегодня ночью кто-то умрёт. Но это буду не я. Его рука крепче сжала катану, когда он замер в раздумьях. По небу прокатился гром, отбрасывая жуткие тени на двери сёдзи в поместье Учиха. «Пойдёт дождь», — подумал он с насмешливой усмешкой. Всегда шёл дождь. Саске ненавидел дождь, ненавидел то, что он напоминал ему о ночах, которые он никогда не сможет забыть. Почему, чёрт возьми, всегда идёт дождь, когда всё рушится? Это было типично. Надежда — это отрицание реальности. Всякий раз, когда он надеялся, его снова и снова ждала неудача. Она солгала ему, предала его. Но он мог бы, должен был бы понять, что она солгала. Бьякуган не был более продвинутым, чем его Шаринган. Её пульс не сбился, глаза не моргнули. Хината была ужасной лгуньей… или, возможно, очень хорошей лгуньей, если ей это удалось. Если. Он не верил, что она солгала. Он не хотел этого. И это лишь ещё больше натянуло и без того изношенный нерв. Возможно, в этом и заключалась его слабость. Он хотел жить в иллюзиях, а не смотреть правде в глаза. Он был виноват. Он доверился ей, зная, к чему это приведёт. Он всегда был виноват. Он верил, что нашёл такую же, как он сам. Это только ещё больше отдалило его от людей. Внутри у него всё горело, волны отторжения обрушивались на него, эхом отдаваясь в раскатах грома снаружи. Казалось, над ним нависла тёмная грозовая туча, которая следовала за ним только для того, чтобы высвободить своё грязное напряжение, когда его мир погрузился во тьму. Он не мог этого избежать, но мысль о том, что он найдёт кого-то, кто разделит с ним его страдания, кого-то родственного ему по духу, породила у него ложные иллюзии. Он действительно верил, что всё наладится. Он был глупцом. Он почувствовал её присутствие и на мгновение задумался, не был ли это очередной иллюзией в его сознании, посланной, чтобы досаждать ему, преследовать его в эту ночь, которая была так похожа на все остальные ночи его жизни. Но это был не призрак. Он чувствовал её присутствие. Было уже поздно, и это должно было показаться ему странным, но не показалось. Он услышал её лёгкие шаги, почти почувствовал знакомый аромат лаванды, и это только усилило его напряжение, заставило ощетиниться, пока он пытался выстроить защиту. Она ничего не сказала, войдя в комнату. Ей и не нужно было ничего говорить. Саске стиснул челюсти и выжидающе посмотрел на неё. Её щёки раскраснелись, а кожа покрылась капельками пота. Она дрожала от напряжения, и было видно, что её глаза заблестели. Она плакала, но из-за чего? Под её сияющими жемчужными глазами залегли тёмные круги, и она прикусила губу. Она не могла спрятаться от него. Он это понял. В том, как она нерешительно открыла дверь и вошла, было что-то особенное. Шаринган томоэ метался в противоречивых эмоциях, пока он ждал, надеясь, что она не нарушит молчание. На её лице отразилась эмоция, щёки мило порозовели, когда она встретилась с ним взглядом и быстро отвела глаза. Она прикусила губу, не осознавая, что делает. Она начала двигаться вперёд, вытянула руки, а затем опустила их. Она снова помедлила, а затем выпрямилась, вздёрнула подбородок и расправила плечи, пытаясь пройти на кухню. Саске это не понравилось. Как она смеет думать, что может приходить, когда ей вздумается? Он преградил ей путь на кухню, а когда она попыталась обойти его, снова преградил ей дорогу, сжимая кулаки от нарастающего гнева. «Что это?» — спросил он, сверля её взглядом, от которого Шаринган буквально вспыхнул. «Ч-что такое, Учиха-сан?» — запинаясь, спросила Хината. Она почувствовала, как от него исходит гнев, окутывая пространство между ними, когда он схватил её за запястье. «У тебя хватает наглости заявляться посреди ночи и называть меня так», — практически прорычал он. «Я боялась, что ты не поел», — солгала Хината, пытаясь высвободить руку. Он сжал её сильнее, и она вскрикнула от боли. «Боишься встретиться со мной лицом к лицу? Посмотреть мне в глаза?» — бросил вызов Саске, отключив Шаринган. Его серо-стальные глаза потемнели. Хината ахнула, поражённая прямотой вопроса и тем фактом, что он деактивировал Шаринган в её присутствии. Он поймал её взгляд всего на секунду, а затем она опустила глаза, признав своё поражение. Он с растущим раздражением заметил, что она всё ещё избегает его взгляда. Это только усугубляло ситуацию. Саске нельзя было игнорировать. Это было просто недопустимо, особенно с её стороны. А затем они оба вздрогнули и замерли, почувствовав знакомую чакру, которая подсказывала им, кто направляется к комплексу. Они оба знали и узнавали друг друга, каждый по-своему. Харуно Сакура, медицинский специалист из Конохи и бывшая напарница Саске, через несколько секунд оказалась на территории комплекса, опустилась на траву за его пределами и быстро вошла через дверь сёдзи. — Хината? — спросила она. Хината моргнул в знак согласия. «Хината… Что ты здесь делаешь?» — нерешительно спросила она, возможно, ожидая объяснений. Хината взглянула на Саске, который был в ярости. — Убирайся, — процедил он сквозь стиснутые зубы. «Обычно мне не платят за то, чтобы я сюда приходила, но у вас один из моих пациентов». Сакура старалась говорить нейтральным тоном, но её зелёные глаза были холодными и злыми, когда она смотрела на вундеркинда из клана Учиха. Её пассивно-агрессивное заявление только разозлило его ещё больше. Кунай врезался в дверь рядом с её головой, и Сакура сердито обернулась к Саске, прищурив нефритовые глаза и глядя на темноволосого вундеркинда из клана Учиха. Его намерения были очевидны. Саске ничего не ответил и не стал оправдываться. Напряжение в комнате резко возросло, когда между ними пробежала искра. Хината вздрогнула: ненависть, которую они испытывали друг к другу, была невыносима. Так не должно было быть. Они были товарищами по команде. «В прошлый раз, когда я проверял, я сказал тебе держаться от меня подальше», — парировал Саске, нарушая молчание. Его серые глаза были тёмными и горящими, он поглаживал свою катану. Сакура напряглась, сжала кулаки, и Хината почувствовала, как между ними двумя нарастает напряжение, как они накапливают чакру в ответ на растущее раздражение друг друга. Её рот был широко открыт, но она не могла набраться смелости, чтобы что-то сказать или сделать. «Хината не в том состоянии, чтобы посреди ночи тайком выбираться из поместья Хьюга, Саске. Тем более чтобы видеться с тобой. Я уйду, когда она вернётся», — сказала Сакура, сердито нахмурив розовые брови и давая ему свою профессиональную оценку. «Не твоё дело, к кому она ходит, а к кому нет. И ты, кажется, забыл, что тебе здесь не рады здесь», — ответил Саске, сверкнув катаной в освещённой молнией комнате. Сакура не дрогнула под натиском его ки, от него исходила зловещая энергия. Кроваво-красный Шаринган пронзил тьму, и чёрные томоэ закружились. «Я лучше забочусь о своих пациентах и, по сути, о своих друзьях, чем ты, Саске», — парировала Сакура с усмешкой, уперев руки в бока. Брови Саске сошлись на переносице, выражая неприкрытую ненависть, но затем выражение его лица стало пустым, хотя глаза по-прежнему горели. Хината почувствовала, как у неё внутри всё сжалось, когда она увидела их. Они были напарниками, когда-то близкими как родные... а теперь вот во что они превратились. Ей было больно. Если бы Наруто был здесь, он бы что-нибудь сделал. Он бы заставил их остановиться. Но Наруто здесь не было. Его больше не было. Он был мёртв, и его смерть стояла между ними, как обрыв, как пропасть, которая продолжала разделять их. Она не могла быть Наруто. Она никогда не смогла бы стать им для этих двоих, но она больше не могла сидеть сложа руки, парализованная страхом. Но она даже пошевелиться не могла. Почему Хината не могла пошевелиться? Она была парализована, застыла на месте. «Как Наруто?» — бросил вызов Саске, и на его бледных губах появилась зловещая ухмылка. «Ты ублюдок!» — прорычала Сакура и бросилась вперёд. Саске перепрыгнул через неё и аккуратно приземлился. Катана сверкнула, когда он развернулся, готовый броситься вперёд. — БЬЯКУГАН! — закричала Хината, преодолевая паралич и преграждая им путь. Сакура остановилась, всё ещё сжимая кулаки и излучая зелёное свечение, но она не собиралась нападать, пока та была на пути. «Хватит!» — закричала она, и по её щекам потекли слёзы. Саске был напряжён, собран и готов нанести удар. Он смотрел на Сакуру хищным взглядом. Хината тут же оказалась рядом с Саске и нежно положила свою руку поверх его. «Пожалуйста...» — взмолилась она. «Пожалуйста, прекрати это», — взмолилась она. В замешательстве Саске отпрянул от её прикосновения, но остановился, заворожённый ароматом лаванды и ощущением её тепла. Перламутровые глаза встретились с его разъярённым Шаринганом. Она ответила ему печальным, лихорадочным Бьякуганом. Она выглядела такой жалкой в своих слезах. Он злился на себя, злился из-за того, что не хотел ослушаться её. Ссора ничего не решит. Она лишь прольёт здесь ещё больше крови, и, по правде говоря, ему это надоело. Но и отступать он не хотел. Сакура замерла, как громом поражённая, наблюдая за эмоциями, вспыхнувшими между ними. Она прикусила губу и сжала челюсти, чувствуя, как наворачиваются слёзы, но не позволяя им пролиться. «Хината, тебе нужно вернуться домой, пока тебя не поймали», — сказала Сакура, с трудом сдерживая эмоции и боль, которые грозили вырваться наружу. «Сакура-сан, я не сбегаю. Я здесь, потому что мне нужно быть именно здесь и сейчас. Прости, но тебе здесь не рады», — сказала ей Хината. «Я вернусь после того, как...» Она замолчала, и на её лице отразилась боль. «Я... я закончу свои дела с Учихой-саном», — сказала Хината. Сакура почувствовала себя так, словно ей дали пощёчину, и, попятившись, споткнулась. Неужели Хината только что сказала это? Когда Хината успела набраться наглости, чтобы сказать такое? Она стояла в шоке от услышанного. «Я больше не буду тебе ничего говорить», — предупредил Саске, удивлённый и в то же время довольный реакцией Хинаты. Он встал рядом с ней и сделал шаг вперёд, вынимая катану. Сакура колебалась, сжимая кулаки, с мучительным выражением лица. Она явно разрывалась между желаниями, не зная, что делать и как реагировать. А потом всё исчезло, как будто ничего и не было, и она улыбнулась той грустной улыбкой, которой всегда улыбалась ему, и лишь молча кивнула, исчезая в дыму ниндзя. Саске выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание, и убрал катану в ножны за спиной. Он сжал и разжал кулаки, ненавидя всё это. Сакура была его напарницей, но только напарницей, и даже эта связь была в лучшем случае слабой. Он не мог её любить. Он почувствовал, как напряжение в комнате спало, и отвернулся от Хинаты, направляясь на кухню, чтобы заварить чай. Хината не сдвинулась с места, и по её лицу было видно, что её что-то беспокоит. Саске поставил чайник на плиту и снова взглянул на Хинату. Она, казалось, была погружена в свои мысли и пыталась что-то сказать. Саске первым нарушил молчание. «Зачем ты здесь?» — тихо спросил Саске. «Я уже говорил тебе, что боялся, как бы ты не осталась голодной...» — начал Хината. — Посреди ночи? — резко спросил Саске. Его серые глаза вспыхнули, как угли в костре, а брови нахмурились. Она в нерешительности прикусила губу, и это ещё больше разозлило его. Его лицо помрачнело, на обычно бесстрастном лице появились гневные морщины. Он знал, что она лжёт. — Я-я... — запнулась Хината. Это чёртово заикание вернулось из их детства с удвоенной силой. Саске злило её присутствие, её близость и слова, которые он не мог проигнорировать. Слова Неджи жалили его, как крапива. Каждую ночь она всё ещё плачет из-за того, что его больше нет. Каждую ночь я чувствую в её комнате запах рамена, который она приготовила. Она спит в его старой пижаме, обнимая его подушку, хотя почти не спит из-за горя. «Почему ты не сказал мне?» — потребовал Саске. Он был зол, но его глаза говорили и излучали в конечном счёте его обиду, его боль, скрывающуюся за внешним спокойствием. «С-рассказать тебе о ч-чём?» — спросила Хината, уставившись на него, как олень в свете фар. «Не строй из себя недотрогу, Хьюга», — прорычал Саске, и из его кулаков вырвалась чакра. Он знал, что она лжёт, всё было так просто. «Саске-сан, я не понимаю, о чём ты говоришь», — ответила Хината, нахмурившись. Она не знала, что он хотел услышать. Почему он так на неё злился? «Что ты думаешь?» — прорычал Саске. Глаза Хинаты расширились от понимания. Это единственное, из-за чего он мог бы так злиться. Должно быть, ему рассказали об обещании. — Саске... — начала она. «Значит, теперь ты знаешь, да?» — резко спросил он. «Я никогда не хотел...» «Лжец! Ты такой придурок. Я был прав насчёт тебя, всех твоих праведных речей и прочей чуши». «Нет, ты не понимаешь… Пожалуйста!» — умоляла Хината, когда он отвернулся от неё. Она схватила его за белое хаори. Саске обернулся, и в его глазах читалась боль. Хината не могла вынести этого взгляда. В тот момент Хината поняла, что не может бросить Саске. Она не могла уйти от него, потому что это было бы предательством по отношению к её ниндо. Она больше не собиралась убегать. «Я не могу доверять тебе ни в чём», — прошептал он в гневе и печали. «Саске…» — умоляюще произнесла Хината. «Пожалуйста, я не сказала тебе, потому что знала, что это произойдёт…» «Я с самого начала говорил тебе, что я не какой-то там благотворительный проект. И ты почти меня одурачила. Убирайся из моего дома», — ответил Саске, вырываясь из её хватки. И Хината почувствовала, как гнев, о существовании которого она даже не подозревала, прорвался сквозь её хьюгское спокойствие и самообладание. Она схватила его за руку, развернула и заставила посмотреть на неё. Она не собиралась позволять ему уйти вот так. Всё должно было закончиться не так. Не так. «Нет! Я не знаю, как ты узнал, но это не имеет значения. Ты не можешь просто так оттолкнуть меня. Я тебе нужен… или хотя бы кто-то, кто не даст тебе утонуть. Даже если это буду не я, ничего страшного. Мне всё равно, если ты не впустишь меня, если не позволишь мне стать для тебя тем самым человеком». Ты в чём-то тонешь, Саске, и, чёрт возьми, я не знаю почему, но я не позволю тебе утонуть. Я не могу тебе этого позволить. Глаза Саске треснули и раскололись. «Как ты смеешь ему это обещать! Кем ты себя возомнила, врываясь в мою жизнь, как какой-то чертов спаситель, со своим лавандовым ароматом, улыбками и гребаной готовкой. Ты мне не нужна! Мне никто не нужен!» — выкрикнул Саске ей прямо в лицо. «Лицемер», — выдавил из себя Хината. — Что? — Саске не поверил своим ушам. «Я тебе нужен. Ты отказываешься это признавать, но всё в порядке, потому что я это знаю», — ответил Хината с непоколебимой уверенностью. — Чи, — парировал Саске, ухмыльнувшись. «Ты злишься из-за того, что я не рассказала тебе об обещании. Но я не могла, не могла справиться со своими чувствами. Я не хотела, чтобы ты отталкивал меня из-за них. Потому что, даже если ты их не разделяешь, я всё равно хочу помочь», — сказала она, и по её нежным щекам потекли слёзы. «Но знаешь, из-за чего я злюсь? Тебе даже всё равно. Я до сих пор не знаю, как он умер и что произошло. Я имею полное право злиться на тебя, но я не злюсь. Но знаешь, что меня по-настоящему злит, Саске? То, что всё всегда связано с тобой... не так ли?» — обвинила его Хината, не отводя взгляда своих перламутровых глаз. У Саске внезапно пересохло во рту. Казалось, что земля, на которой он, как ему казалось, твёрдо стоял, ушла из-под ног. Он провалился, рухнул, полетел вниз, а его разум пытался осмыслить то, что она сказала. Почему он чувствовал, как по его телу разливается ужас? Вместе с этим чувством его охватило электризующее напряжение, о существовании которого он даже не подозревал. Одно её слово изменило весь ход разговора и развеяло его мелкие сомнения. Чувства. Она произнесла слово "Чувства". Точнее, она сказала "свои чувства". Он не ошибся в этом слове. Чувства. Ее чувства. Ее чувства к нему. Ее чувства к нему! Что. То. Черт. Было. Подожди - они говорили не об одном и том же. Саске замер от таких слов. Чувства? Черт.. Это не было- Хината смотрела на него, пока на его лице отражалась целая гамма эмоций. Он ошеломлённо отступил назад. «С-Саске?» — спросила она, осторожно касаясь его руки, хотя явно боялась его. Её прикосновение было подобно электрическому разряду, горячему и острому одновременно, и он отпрянул, отдёрнув руку, как будто его одновременно обожгло и ударило током. Чувства. К нему? Шаринган недоверчиво смотрел на неё. Наследница Хьюга? Это что, какой-то трюк или ловушка? Чувства… «Я не понимаю, о чём ты, чёрт возьми, говоришь!» — огрызнулся Саске, пытаясь найти хоть какую-то почву под ногами, чтобы любой ценой избежать этого опасного слова. Ему нужно было уйти от её прикосновений. Они слишком много говорили, они предлагали то, в чём он даже не был уверен. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком честно, чтобы он мог с этим справиться. Хината вздрогнула, с трудом проглотив ком в горле от его слов, но затем она увидела, как он сам дрожит. Он не мог обмануть её Бьякуган, как и она не могла обмануть Шаринган. Она схватила его за руку, и он попытался высвободиться, но она не отпускала его и придвигалась всё ближе. Она тяжело дышала, лихорадка изматывала её, а физические усилия отнимали силы. Саске сразу заметил, что она устала, и его глаза заблестели. Он без колебаний обнял её, и в его глазах читалась тревога. «Я не шутила», — твёрдо ответила Хината, закашлявшись. «Лгунья», — обвинил её Саске, ненавидя себя, ненавидя её близость и то, что она с ним делала. Чувства... Перл Бьякуган непоколебимо встретила его взгляд, хотя едва могла стоять на ногах. Это не имело значения, потому что Саске не собирался её отпускать. «Я никогда тебе не лгала. Я говорила серьёзно, Саске», — настаивала она. Она вырубилась, как лампочка, измученная своими усилиями, а Саске трясло. « Первый « Предыдущий Глава 7 из 10 Следующий »Ответ: для Deadlydiva, потому что она моя любимая бета-муза: она проголосовала за тревожную Сакуру, что, в свою очередь, подтолкнуло моих сюжетных кроликов к действию. Поблагодарите мою бета-музу, потому что только благодаря ей вы получаете обновления. Я также решила, что мне очень нравится описывать взаимодействие Цунаде и Саске. Динамика между ними просто потрясающая. Она дрожала, хотя и старалась не показывать этого, пока бежала. Её лёгкие горели, дыхание сбивалось. Ноги дрожали и грозили подкоситься, пока она мчалась вперёд. Но она не могла остановиться. Бег давал ей возможность сосредоточиться. Это было что-то физическое, агрессивное в лучшем смысле этого слова. Потому что, может быть, если она не будет обращать внимания на боль, жгучую агонию, пустоту, на растущую пропасть там, где раньше было её сердце, тогда, может быть...может быть, всё это просто исчезнет. Сакура прожила всю свою жизнь в плену иллюзий. Это было единственное утешение, на которое она могла надеяться. Но когда это срабатывало? Этого не произошло, но в её жизни ещё не было такого момента, когда бы она так сильно желала сохранить свои ложные иллюзии. Она хотела чувствовать себя в безопасности, хотела, чтобы её лелеяли. Этот свет погас, её глаза заволокли слёзы отчаяния. Споткнуться. Задохнуться. Она чувствовала, как её душат рыдания, но она не могла, просто не могла открыть рот. Нет, — продолжала она бежать, чувствуя, как кресс-салат и желчь поднимаются в знак протеста против её изнурительной пробежки. Но она не могла этого допустить. Открыть рот означало признать, что всё это по-настоящему, что эта боль, которую она хранила в себе всю жизнь, что мужчина, которого она любила всю свою жизнь, отвергает её, как и всегда. Это означало, что она должна признать, что боль поглощает её, и прямо сейчас, по крайней мере до тех пор, пока она не доберётся до дома, Сакура просто не могла этого сделать. Она не потеряет самообладания. Только не снова. Сакура годами тренировалась, чтобы стать сильной, но её крепость снова и снова рушилась. Все всегда считали её слабой. Сакура всю жизнь возводила стены, чтобы отгородиться от других, чтобы они не узнали правду. Но когда дело дошло до критической точки, она осталась совсем одна, и все эти годы были потрачены впустую, потому что в глубине души она действительно была слабой. Она знала это и бежала от этого, как бежала от всего остального. Единственный человек, который верил, что она чего-то добьётся, умер. Наруто не стало, а теперь она потеряла Саске… снова. Он никогда не был её. Саске отвергал её всеми возможными способами. Она буквально ввалилась в дом, едва не потеряв равновесие, и с силой захлопнула дверь. Она попыталась справиться с ощущением сдавленности в груди, прижав руки к груди, пока исцеляющая чакра неуверенно прокладывала себе путь через её лёгкие, но споткнулась и с силой упала на выложенную плиткой землю вокруг своего дома. Ошеломлённая, она села, поражённая тем, как сильно ей было больно. Это были всего лишь синяки… но они причиняли гораздо больше боли. Губы Сакуры задрожали, и это стало началом конца. Она ничего не могла с собой поделать. Горячие слёзы хлынули из её глаз, и жалобные всхлипы вырвались из груди. Сакура прислонилась к двери и обхватила себя руками. Она рыдала навзрыд, и волны горя захлестывали её с головой. А что ещё она могла предположить? Теперь, когда она сама всё увидела, это было так очевидно. Сакура искренне верила, что она та самая. Ей хотелось верить, думать, что она может спасти его. Что именно она прогонит его тьму и облегчит горе Наруто. Так и должно было случиться. Чёрт возьми. Он должен был вернуться к ней, осознав свою ошибку. Если бы Сакура не присутствовала при этом, она бы не поверила. Но она видела это, видела их вместе и то, как прикосновение Хинаты успокоило и утихомирило ярость, которая грозила вырваться наружу и обрушиться на неё, его напарницу, единственную семью, которая осталась у темноволосого Учихи. Именно её прикосновение остановило Саске от того, чтобы завершить то, что он угрожал сделать давным-давно. И от осознания этого ей было так больно, так горько, что она чувствовала покалывание, оцепенение от шока и жгучее раскаяние. Сакура больше не могла это отрицать, не могла закрывать глаза на ехидные замечания в свой адрес или на сплетни об этих двоих. Хината и Саске были близки, но она не ожидала, никогда не думала, что произойдёт нечто подобное. Как она могла? Как Хината смогла так сблизиться с ним за столь короткое время? Как Сакура могла этого не заметить? Почему Хината смогла достучаться до него, а она нет? Сакура строила свою жизнь вокруг Саске. Он был центром её мира. Почему? Почему так? Ей было больно, так больно, что она больше не могла сдерживаться. Она больше не могла притворяться, что ей не больно. Сакура почувствовала первый проблеск надежды, когда вернулся Саске. Как ещё она могла справиться с этим? Потерять Наруто было всё равно что потерять солнце. Он был единственным, кто снова и снова отказывался сдаваться. Его свет эхом отдавался в том месте, где раньше было её сердце. По правде говоря, это было самым большим сожалением Сакуры о светловолосом любителе рамена. Она была слишком гордой. Она любила Наруто, а он любил её, но она ничего не предпринимала, не отвечала на сотни тысяч его приглашений на свидание. Это была её вина. Она должна была любить его, а вместо этого отвергла его. Она рискнула всем ради Саске и потеряла больше, чем могла надеяться получить взамен. Сакура уже не в первый раз переживала душевную боль. Когда Хината и Наруто были вместе, Сакура уединялась в больнице. Сначала она чувствовала себя преданной из-за блондинки с торчащими волосами и рассказала об этом своей шишо. Цунаде прямо заявила, что она упустила свой шанс. Теперь ей приходилось жить с последствиями своих действий. Конечно, это было больно и на какое-то время испортило отношения между учителем и ученицей, но Цунаде была права. Сакура пережила это и пошла дальше. Ей всё ещё было больно, но она поняла, что может жить дальше. Сакура наконец смирилась с тем, что они с Наруто навсегда останутся друзьями, и приняла это. Но Наруто был мёртв, убит её бывшим товарищем по команде, мужчиной, которого она любила и потеряла. Саске был единственным, кто у неё остался, и она теряла его снова, он ускользал от неё, как и раньше. Сакура начала понимать, что для Учихи она никогда не существовала. Он никогда её не увидит, никогда не позволит ей любить его. Её мечты были разбиты вдребезги. Она всю жизнь гналась за тем, чего никогда не могла получить. Одинокая пустота в её сердце разрасталась, покрывая льдом поверхность её мыслей. Но больнее всего было то, что Сакура не ожидала, что одна и та же женщина дважды узурпирует её. А также то, что она теперь знала об этой женщине. Саске впал в настоящую панику, почувствовав, как у наследницы Хьюга, лежавшей без сознания, поднимается температура. Она дышала прерывисто и тяжело. Её лицо пылало от жара. Дрожа от осознания того, что только что произошло, он проклинал себя за слабость. Саске сжал рукоять катаны так, что побелели костяшки пальцев. Он встал, глубоко вздохнул и провёл руками по своим торчащим во все стороны волосам цвета воронова крыла. Этот жест помог ему успокоиться и снова взять себя в руки. Для начала ему нужно было уложить её в каком-нибудь удобном месте. Он перекинул её тело через плечо и направился в ближайшую комнату, чтобы взять футон. Он бросил его на пол в гостиной, как можно ближе к камину, и уложил на него девушку. Он укутал её в одеяла, которые успел схватить, и бросил в камин катон. Огонь разгорелся, но вскоре ему придётся собрать ещё растопки. Она сказала: «Чувства. Чувства к нему. У меня есть чувства к нему. Что мне с этим делать?» Его раздражала её неопределённость, то, что она подразумевала, возможно, даже не осознавая этого. Это не могло быть правдой. Это было просто невозможно. Это была мистификация… афера, какая-то жестокая шутка или пари, заключённое с ней. Хинатой было легко манипулировать. Кто-то должен был её к этому подтолкнуть. А мысль о том, что кто-то может воспользоваться её положением, ещё больше раздражала его. Затем он почувствовал, как тишина начинает его раздражать, и именно этот голос в тишине его разума заставил его ярость утихнуть. Именно этот голос, голос в глубине его сознания, уязвимая часть его души, мягко обращался к нему, когда он позволял этому случиться. А что, если это была не шутка? Что, если она говорила серьёзно? Хината всё ещё дрожала, несмотря на огонь и одеяла, которые вернули его внимание к происходящему. Сасукэ убрал мокрую прядь с её лба. Девушка, даже находясь без сознания, отреагировала на его прикосновение. Она повернулась во сне, подставив щёку под его руку. Его шокировал не только её ответ. — Саске, — пробормотала она, ворочаясь во сне. Именно его имя, слетавшее с её губ, потрясло его до глубины души. Он не мог этого сделать, он должен был что-то предпринять. Саске пошёл за чаем, который он заварил. Он мог бы смочить водой её лоб, как делала его мать, когда он болел в детстве. Он схватил миску и налил в неё воды, погрузившись в воспоминания о матери, которая помогала ему, смеялась вместе с ним, целовала его на ночь. Воспоминания причиняли боль, но Саске отмахнулся от них. У него были дела поважнее, чем предаваться воспоминаниям о прошлом. О чём только думала эта девчонка, придя сюда в таком состоянии? Он проклял её за глупость, но её слова продолжали звучать у него в голове, отвлекая его. Он схватил миску и полотенце и вернулся к ней, расплескав содержимое. Горячая вода попала ему на бок. Он выругался, чувствуя боль от ожога, и посмотрел на бледную наследницу Хьюга. Саске был Учихой, последним из своего клана. Если бы его брат не уничтожил клан, ничего бы этого не случилось. Но брат запустил в жизни Саске череду событий, которые изменили её навсегда. Он больше не мог полагаться на прошлое. Он уже сделал свой выбор и будет идти по выбранному пути. Учихи были находчивыми. Они не были слабыми. Даже если бы он остался один, Саске не позволил бы, чтобы его клан запомнили как слабую команду. Если это не было розыгрышем, а он всё ещё не был в этом уверен, то он яростно отрицал, что она говорила серьёзно. Если это было так, то ему, чёрт возьми, нужно было что-то сказать, как-то отреагировать на это, каким бы абсурдным это ни казалось на первый взгляд. Если бы он этого не сделал, то это выглядело бы так, будто он хотел уйти от темы, выглядело бы слабостью, а это было просто невыносимо. Но даже если это было правдой, что он чувствовал? Этот вопрос заставил его годами копаться в себе, в том, что он похоронил и отбросил много лет назад ради мести. Годами он отказывал себе в удовольствии, в роскоши чувств. Это было слишком сложно для того пути, по которому он шёл, будучи мстителем. Он избавился от своих эмоций, от эмоциональных привязанностей. Они мешали ему быть мстителем, и Саске поклялся на телах своих мёртвых родителей убить Итачи, что он и сделал. И это стало началом нисходящей спирали. Так как же, чёрт возьми, ей удалось пробраться так глубоко? Саске ощетинился при этой мысли. Дело было не в том, что он не защищался, и не в том, что она была для него важна. Возможно, всё началось из-за его смерти. Когда Наруто умер, пусть и от его руки, Саске наконец достиг дна. Никогда ещё он не чувствовал такого отчаяния. Саске вернулся в Коноху, потому что у него не было выбора. Но Коноха не была его домом. Ничто больше не казалось ему домом, безопасным или правильным. Его мир изменился, как бы он ни старался это отрицать. Он получил Мангекё самым извращённым и ужасным способом, каким только мог. Но, если быть честным с самим собой, Саске ненавидел быть пропавшим без вести ниндзя. Он не знал, где остановиться, поесть или поспать, и постоянно думал о том, сможет ли убежать от преследовавших его охотников. С командой всё было терпимо. Теперь он был один, а команда Хеби бог знает где. Саске больше не мог так жить и, к своему огромному удивлению, обнаружил, что больше не хочет так жить. Это было не важно. Хината была тяжело больна. Саске нужно было сосредоточиться на том, что было действительно важно, — на её стремительно ухудшающемся здоровье. Саске делал это не потому, что ему было не всё равно, что с ней происходит. По крайней мере, так он себе говорил. Он делал это, потому что держать в своём доме больную наследницу Хьюга было небезопасно с политической точки зрения. Его отношения были в лучшем случае шаткими, но до недавнего времени Саске не волновали политические связи клана Учиха. Ему нужно было найти для неё помощь, и как можно скорее. Сакура ушла по его собственной вине, и он не опустится до того, чтобы искать её. Он не мог доверить здоровье Хинаты какому-нибудь обычному ниндзя-медику, и если кто-нибудь увидит, как он отвозит Хинату в больницу, это навредит её репутации. Был только один человек, которому можно было доверить такое важное дело, и это был тот, кого Саске избегал бы любой ценой, если бы у него был выбор. Но на кону была не его безопасность. Саске в последний раз раздражённо взглянул на наследницу Хьюга и достал свиток. Он открыл свиток и, прокусив большой палец, размазал по нему кровь. Кот появился быстро и бесшумно. Саске написал короткое сообщение и дал коту дальнейшие указания. Цунаде нахмурила брови, ступив на территорию Учиха. Сначала она разозлилась из-за того, что ей помешали пить сакэ. Она убеждала себя, что это в его честь, но на самом деле она тонула в своих печалях. Её раздражало, что ей приходится возвращаться к реальности. Она потеряла слишком много людей в своей жизни. Но теперь фамильяр Учихи вызвал её, как какую-то второсортную ниндзя, чтобы она пришла с визитом к кланам. Цунаде была крайне раздражена. Она была здесь только потому, что была хокаге и знала, что темноволосому мужчине внутри больше не к кому обратиться с такой просьбой. Чёртова клановая политика. Она вздохнула, проходя через сад, окружавший его дом. Ей всегда казалось, что это место жутковатое, даже в юности, до убийства. Теперь она знала, что так оно и есть. Отбросив эти мысли, она фыркнула и сделала несколько шагов вперёд. Она была Годайм Хокаге Конохи, и ей нечего было бояться Учихи с волосами цвета воронова крыла. Она открыла дверь сёдзи. Саске перестал расхаживать взад-вперёд и посмотрел на неё. Он выглядел ужасно: тёмные круги под глазами были ещё глубже и темнее, чем в прошлый раз. Он активировал Шаринган, когда она посмотрела на него. «Я...» «Во-первых, давай проясним. Я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты сделал. Во-вторых, за то, как ты обращался с Сакурой после его смерти, тебе придётся ответить. В-третьих, только то, что ты глава клана, не означает, что ты можешь использовать свои политические связи и думать, что я у тебя на побегушках». Единственная причина, по которой я здесь, — это желание посмотреть на Хинату, потому что он любил её. — Цунаде сказала ему это прямо. «Я бы никогда не подумал о чём-то другом». Саске стиснул зубы и продолжил: «Я бы не стал тебе звонить, будь у меня другой вариант, но я не стану рисковать её безопасностью». Цунаде была удивлена ноткой беспокойства, прозвучавшей в голосе Учихи. Неужели он имел в виду такое смелое заявление? Можно ли доверять тому, кто говорит такие вещи? Цунаде приподняла бровь. Стоит копнуть поглубже. Цунаде не зря была Хокаге. «Даже ради гордости?» — спросила Цунаде. Саске ничего не ответил, а Цунаде пожала плечами и поставила сумку на пол. «Ты могла бы просто попросить кого-нибудь из Анбу найти меня», — упрекнула её Цунаде, устраиваясь на футоне и доставая из сумки инструменты. Из её рук вырвалось жёлтое свечение чакры, когда она начала диагностику наследницы Хьюга, находившейся без сознания. «Я бы не опустился до такого», — ответил Саске. «Ах да, этот свирепый и независимый тип. Скрытный, одинокий, замкнутый, упрямый до безобразия. Я и забыла, как это раздражает», — ответила Цунаде. Он попался на удочку. Саске ощетинился. «Ты бы знал, учитывая твой прошлый командный опыт, не так ли?» — сердито ответил он. Цунаде прищурилась. «Смотри, что делаешь», — прорычала она. «Не забывай, что ты в моём доме», — парировал Саске. Задел за живое. Он тоже копался в себе, чтобы понять, какие слова находят отклик. Цунаде признала его мастерство, и её мнение о нём улучшилось. Но она не собиралась проигрывать этому парню. Значит, он хотел воспользоваться своим положением? Она выиграет эту игру. «И ты не забудешь, что я — Годайме Хокаге. Я мог бы отправить тебя домой, не успеешь и глазом моргнуть, Учиха». «Но ты бы этого не сделал, потому что здесь Хината», — ответил Саске. «Ты права. Если бы я думала, что это не навредит Хинате, я бы разрушила этот дом. Но ты ещё не объяснила мне, почему глава семьи Хьюга лежит без сознания в твоей гостиной», — сердито ответила Цунаде, хотя в уголках её губ играла мрачная ухмылка. «Я не обязан перед тобой отчитываться», — ответил Саске с презрительной усмешкой. Кроваво-красные глаза встретились с её взглядом. Цунаде почувствовала, как уголки её губ приподнимаются в искренней улыбке, и позволила себе улыбнуться. «Чёрт возьми, ещё как знаю», — ответила она в свою очередь. «В противном случае семья Хьюга по праву потребовала бы твою голову за то, что ты фактически удерживаешь их наследницу в заложниках, и ты это знаешь», — возразила Цунаде. «Она пришла сюда по собственной воле», — пожал плечами Саске. «У вас нет доказательств», — просто ответила Цунаде. «Я их не боюсь», — так яростно ответил Саске, что Цунаде пришлось пересмотреть свои прежние предположения о наследнике Учиха с волосами цвета воронова крыла, особенно в отношении загадочного пользователя Бьякугана. «Если ты не хочешь развязывать войну между кланами, я — твой единственный шанс получить дипломатический иммунитет. У тебя есть три секунды, чтобы начать объясняться, или я оставлю всё как есть», — заявила Цунаде. «Ты бы знал, что такое «чипы падают», не так ли?» — усмехнулся Саске. Хейзел встретилась взглядом с Шаринганом, и Саске наконец оторвал от неё взгляд, отказываясь признавать своё поражение. Он перевёл взгляд на дверь сёдзи. Он сел, положив катану на плечо, и прислонился спиной к деревянному столбу, поддерживающему здание. Прогремел гром. Цунаде терпеливо ждала, когда он начнёт. С покорным видом единственный наследник клана Учиха начал свой рассказ. «Хина — Хьюга — на этой неделе заболела. Она была бледнее обычного на этой неделе. Она пришла ко мне сегодня вечером и сказала, что беспокоится из-за того, что я не ем. Появилась Сакура, которая последовала за наследницей Хьюга из её дома. Я сказал ей убираться. Твоя ученица отказалась уходить. То, что могло бы стать дракой, было остановлено пользователем Бьякугана, а затем она потеряла сознание от физического перенапряжения.» «Сакура не стала бы затевать драку из-за такой мелочи. Что ты сказал, чтобы спровоцировать её?» — спросила его Цунаде, пристально глядя на него карими глазами и нахмурив брови. «Это не имеет никакого отношения к состоянию Хинаты. » — ответил Саске, прищурившись. «Это напрямую связано с состоянием Хинаты, потому что ты сказала Сакуре что-то такое, из-за чего Хинате пришлось напрячься, чтобы вмешаться», — ответила Цунаде. «А я всегда тщательно изучаю историю болезни своих пациентов. Чем больше я знаю о ситуации, тем лучше я подготовлена к лечению. Судя по твоему рассказу, она могла потерять сознание по нескольким причинам», — авторитетно заявила Цунаде. «Твой ученик сделал замечание, намекая на бывшего товарища по команде», — язвительно ответил Саске. «Интересно, что именно тебя задел комментарий о Наруто. В конце концов, ты его убила», — прокомментировала Цунаде. Саске напрягся, держа катану в руках. «Успокойся. Ты же не хочешь, чтобы сюда пришли Анбу, не так ли?» — сказала Цунаде с ухмылкой на лице. «Ты собираешься её лечить или нет?» — спросил он сквозь стиснутые зубы. «Немедленно. Но она будет слаба и ей нужно будет несколько дней восстанавливаться здесь. О том, чтобы перевозить её в таком уязвимом состоянии, не может быть и речи.» — просто ответила Цунаде. «Это невозможно. Она не может здесь оставаться. Хьюги этого не потерпят», — ответил Саске. «Хьюга будут делать то, что я скажу, и тогда, когда я скажу, потому что её здоровье важнее кланового этикета. Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее, чем они», — сказала Цунаде, переключив внимание «У неё опасно высокая температура, она сильно устала, и у неё хриплое дыхание. Я могу повысить уровень лейкоцитов в её крови и дать тебе несколько настоек, которые помогут с дыхательной системой, но я не буду её лечить. Иммунная система гораздо лучше справляется с вирусами сама по себе, а у меня есть пациенты в критическом состоянии, которые ждут моей помощи. Я не смею тратить чакру впустую», — ответила Цунаде. «Значит, ты отвезёшь её в больницу?» — спросил он. «Нет. Я оставляю полную заботу о ней и ответственность за её состояние в ваших руках», — ответила Цунаде, закрывая сумку. «Я отказываюсь. У меня нет необходимой подготовки», — практически прорычал Саске. «Чушь собачья. Каждый ниндзя имеет базовую медицинскую подготовку, и всё, что тебе нужно делать, — это следить за её состоянием и давать ей лекарства, которые я тебе оставлю», — ответила Цунаде, перекидывая сумку через плечо. «А как же Саске? Если она умрёт из-за недоедания и пренебрежительного отношения, ты наверняка спровоцируешь войну между кланами, и я не буду её останавливать». «Ты не...» «У меня нет времени на споры. Я отдала тебе приказ, и если ты планируешь остаться в Конохе под домашним арестом вместо того, чтобы предстать перед судом и быть казнённым как предатель, то ты подчинишься условиям, на которые я любезно согласилась, когда ты вернулся», — ответила Цунаде, закрывая за собой дверь сёдзи. « Первый « Предыдущий Глава 8 из 10 Следующий » Прежде всего, большое вам спасибо за отзывы. Мне важно знать, что думает моя аудитория, и у вас, ребята, такие замечательные идеи, что я обычно беру что-то из них или, по крайней мере, решаю проблемы. Вы все молодцы! Во-вторых, я хотел бы ответить на некоторые отзывы. Я написала главу о Сакуре по настоянию моей бета-музы. Но мне понравилась эта часть истории, потому что она реалистична. Как часто в мелодрамах вы видите парня, которого обманывает возлюбленная? Вы не увидите. Я хотела, чтобы эта история была реалистичной, и Сакура ни за что не смирится с тем, что Саске и Хината вместе, а значит, будет разрыв. В любых отношениях есть свои трудности, и у них их будет много, если они вообще начнутся. Я никогда не узнаю, чем закончатся мои истории, пока не допишу их. Мы можем надеяться, что Сакура вырастет, будет двигаться дальше и станет сильнее благодаря этому, но нам вполне уместно пожалеть её и хотя бы признать её борьбу, потому что, вероятно, каждый из нас в тот или иной момент был такой девочкой или даже мальчиком. Я сделал несколько отсылок к тому, что произойдёт в этой главе, так что, надеюсь, это не станет для вас неожиданностью. Если это отсылка к другим главам, то вы поймёте. Кроме того, это подтверждает мою теорию о том, что Шаринган — это не рентгеновский аппарат, а вот Бьякуган больше похож на него. Пурплешинигами: я работаю над тем, чтобы оживить сюжетных кроликов для виш-пикинга. Последние главы Кисимото сводят на нет весь прогресс. У меня готова часть главы, но этого пока недостаточно для обновления. Забавно, что у меня есть полторы главы, которые ждут, когда я свяжу их воедино. Кто-нибудь, займитесь сюжетом. То, как можно было сжечь суп мисо, было явлением, которое Саске никогда не смог бы в полной мере описать. Спустя годы он мог бы улыбнуться, вспомнив об этом, но сейчас он был только раздражён и взбешён. Брызги его дьявольского варева буквально взорвались и вылетели из кастрюли, заставив его содрать краску со шкафов в порыве усердной чистки. После нескольких часов мучений, подбора слов и немедленной покупки кулинарной книги и продуктов на вынос Саске удалось приготовить еду. Он был слегка раздосадован. В конце концов, ниндзюцу давалось ему легко, но готовка была странной аномалией, которая всегда ускользала от его понимания. Это всегда казалось таким простым, таким лёгким, когда Хината готовила для него. Хината то приходила в себя, то теряла сознание, что неудивительно. Из-за выброса лейкоцитов девушка проспала шестнадцать часов подряд. Когда она очнулась, ей помогли выпить воды, после чего она снова впала в состояние, похожее на вегетативную смерть. После трёх дней, в течение которых он дежурил у её постели, поддерживал огонь, следил за тем, чтобы она была сыта и чувствовала себя комфортно, ей стало лучше. Её хриплое дыхание стало более лёгким и здоровым. Её раскрасневшиеся щёки снова стали бледными, а под глазами и на коже исчезли тёмные пятна и болезненная бледность. В общем, ему удалось о ней позаботиться. Но не без потерь. Он тут же вспомнил о вторжении Хьюги на его территорию и о вопросах, которые оно у него оставило. * воспоминание* Неджи распахнул дверь сёдзи как раз в тот момент, когда Саске укладывал Хинату на свежее бельё и одеяла у камина. «Что всё это значит?» — возмущённо спросил он, когда пронзительный взгляд Бьякугана стал угрожать ему. «Я не уверен, что правильно понял вопрос.» — ответил Саске, отвернувшись от высокомерного Хьюги и чувствуя, как уголки его губ растягиваются в ухмылке. «Чем именно ты подкупил Цунаде, чтобы она пошла с тобой? Ради выпивки? Денег? Азартных игр? Скажи мне, чёрт возьми», — потребовал Неджи, наступая ему на пятки и сжимая кулаки. «Как будто я мог бы пасть так низко», — ответил Саске. «Тогда почему она здесь?» — в ярости выпалил Неджи. Как будто её присутствие в его доме было чем-то неправильным. Саске почувствовал, как сжимается его челюсть. Это был его дом. «Она здесь, потому что сама этого захотела», — осторожно ответил Саске, стараясь говорить нейтральным тоном. «Цунаде такого не говорила», — отрезал Неджи. «Хокаге сказал, что она не сдвинется с места, пока не поправится». «Она пришла сюда по собственной воле. Я даже не ожидал, что она появится, когда она потеряла сознание, но она пришла», — ответил Саске. — Конечно, — нахмурился Неджи, с трудом сдерживая гнев. Бровь Саске слегка дрогнула от лёгкого раздражения. Он намекал на что-то очень тонко завуалированное. «Думай, что хочешь. Мне всё равно, но пойми, что я не имел права голоса в этом вопросе», — сказал Саске, поворачиваясь к Хьюге спиной, складывая грязное бельё в корзину и ставя чайник на плиту. Он не собирался обращать внимание на присутствие члена клана Хьюга, и ему нужно было заварить чай для Хинаты, которая, как он надеялся, скоро проснётся. Цунаде оставила ему краткие инструкции и описание симптомов, на которые следует обратить внимание. Тем временем Саске провёл собственное исследование. «Она пробудет здесь не дольше, чем необходимо, Учиха», — холодно сообщил ему Неджи. «Она пробудет здесь ровно столько, сколько необходимо», — согласился Саске. «Как только её можно будет безопасно перевезти...» — начал Саске «Здесь её будет сопровождать эскорт. Можешь быть в этом уверен», — холодно перебил его Неджи. Хладнокровный Хьюга ощетинился и занял оборонительную позицию, вздыбив шерсть. Вундеркинд Учиха не мог понять, почему он так напуган. Но он вёл себя так, будто ему угрожали и его избили, и это ненадолго позабавило Саске праведным негодованием гордого Хьюги. «Я так же рад этому соглашению, как и ты. Но мне приказал Хокаге», — любезно ответил Саске. Он был внимателен, несмотря на то, что Неджи говорил. «Я в этом уверен», — язвительно ответил Неджи. «Нет нужды в завуалированных оскорблениях. Говори прямо, если ты мужчина», — ответил Саске, сжимая кулаки. Томоэ Шарингана начали вращаться, и он почувствовал раздражение из-за того, что Неджи решил разобраться с ситуацией таким саркастичным и обидным способом. Он не виноват, что Хината оказалась здесь, и ни он, ни кто-либо другой не могли ничего сделать, чтобы исправить ситуацию. Хьюга вёл себя глупо, ныл и вёл себя по-детски. «Ни для кого не секрет, сколько времени вы проводите вместе.» — резко бросил Неджи. «И?» — Саске ждал. Он не был разочарован. «И это совершенно неуместно. Это просто неприемлемо. Из-за этого маленького скандала она может лишиться должности главы», — возразил Неджи. Саске почувствовал, как в его голосе зазвучал гнев. Он ничего не мог с собой поделать. Как смел Хьюга намекать на то, что связь с ним — это скандал? «Вряд ли это можно назвать скандалом, да и угрожать особо было нечем», — ответил Саске, отставляя в сторону грязное бельё и сверкая тёмно-красными глазами. Бьякуган был призван, и вокруг его глаз вздулись вены. Рука Саске инстинктивно потянулась к катане, когда он почувствовал, как позади него колеблется недовольная ки. Чакра Неджи колебалась, что было верным признаком гнева. «Объяснись», — холодно потребовал Неджи, прищурившись. Внезапно Саске показалось странным, что Хината и Неджи — родственники. Несмотря на то, что оба владели Бьякуганом, они были как день и ночь. В глазах этого вундеркинда Хьюги не было ни знакомого тепла, ни улыбки, ни блеска. В них читалась трагедия, как и в знакомых ему глазах, но эта трагедия была скрыта за маской презрения и свидетельствовала о тяжёлом бремени власти. Его глаза были закалены опытом, а не смягчены и не сформированы им, как у Хинаты. Это был знакомый перламутровый взгляд, но в нём не было ничего от Хинаты, кроме самого права на рождение в клане Хьюга. Саске нахмурился, раздражённый тем, что замечает такие незначительные детали, но потом махнул рукой. Для шиноби совершенно нормально замечать мелкие детали, особенно с шаринганом. Он просто был знаком со своим врагом, вот и всё. «Насколько я понимаю, в клане Хьюга царит хаос с тех пор, как она унаследовала титул», — ответил Саске с насмешливой ухмылкой. «Дела клана Хьюга тебя не касаются», — отрезал Неджи, сжимая кулаки. Он снова отреагировал слишком резко, занял оборонительную позицию. Он был напряжён, скован и дрожал от едва сдерживаемой ярости. Хорошо. Возможно, Саске удастся спровоцировать его на то, чтобы он выдал больше информации. Саске пожал плечами, показывая, как мало его волнуют клановые интриги и сплетни, и подливая масла в огонь. «Мне плевать, что происходит с второсортным кланом», — ответил он. Он почувствовал, как чакра вокруг Неджи вспыхнула, и Саске обнажил свой меч, не желая больше терпеть быстро меняющуюся чакру. Оба напряглись и прищурились. Саске слегка приподнял бровь, провоцируя его, подталкивая к тому, чтобы он сделал что-нибудь и перестал угрожать. Лицо Неджи было сердитым, красным и раскрасневшимся, что было необычно для спокойного и властного члена клана. Мало что могло вывести Хьюгу из себя, особенно этого, и это только забавляло Саске. Он подумал, что это может стать неплохим развлечением. Перламутровые сферы вспыхнули от ярости, когда загорелась чакра. Саске сконцентрировал чакру, и внезапно его чувства обострились. Хината может пострадать, если он применит эту технику здесь. Он мгновенно переместился, выхватил меч и встал перед Хинатой, которая была без сознания, сбросив с себя плащ, скрывавший его чакру. Перед ним вспыхнул яростный красный свет, и Саске ускорил вращение своих глаз, подсознательно и инстинктивно плетя гендзюцу, а затем прищурился, глядя на Хьюгу, и высвободил его. Неджи отбросило назад собственным телом, когда он попытался вырваться из гендзюцу. Наконец ему это удалось, его лицо было бледным и покрытым испариной, он потерял самообладание и призвал чакру в свои руки. «Если ты применишь здесь свою технику, Хьюга, она попадёт под перекрёстный огонь», — сказал Саске, присев на корточки перед спящей Хинатой и подняв меч. Если он что-то начал, Саске доведёт дело до конца, пока она не пострадала. Дело было не в том, что он хотел её защитить. Дело было в принципе. Он просто не мог допустить, чтобы на его гостя, гостя из клана Учиха, напали, пока он был без сознания и ничего не подозревал. Это заставило Неджи замереть на месте, и он высвободил призванную им чакру, позволив ей медленно рассеяться, как пару от кипящей воды. Саске увидел, как вены от гнева перестали вздуваться. Несмотря на то, что он высвободил Бьякуган, в его глазах по-прежнему читались тревога, гнев и ярость. Саске был удивлён глубиной этих чувств и разочарован тем, что не сможет стереть эту высокомерную ухмылку с ледяного лица Хьюги. А потом он со вздохом опустил руку, которой наносил удар. Типично. Как только он стал достойным противником, он прекратил атаку. «Несмотря на весь твой сарказм и едкий цинизм, ты слаб. Тебе не хватает способности дистанцироваться от неё», — сухо произнёс Неджи. Это было сказано с целью оскорбить, но прозвучало скорее как жалоба. Саске прищурился и крепко сжал катану, ни на секунду не доверяя Хьюге. Что он задумал? «Интересно, что их связывает. Я никогда не пойму, как она может терпеть тебя. Ты убил единственного мужчину, которого она когда-либо любила, мужчину, от которого она носит ребёнка, и всё же она продолжает с тобой общаться», — парировал Неджи, пытаясь говорить высокомерно и отстранённо, но в итоге его тон прозвучал горько и обиженно. Глаза Саске расширились от удивления и шока, и он чуть не упал от этой новости. Неджи почувствовал, как на его лице появляется довольная ухмылка, и продолжил: «Значит, Цунаде тебе не сказала? Наверное, она думала, что тебе расскажет Хината». Саске был потрясён этой новостью, но Неджи продолжал говорить. «То, что ты слышала о главе клана, — правда. Хинате будет трудно справляться с обязанностями главы, будучи беременной и одинокой. Если бы здесь был Наруто, это было бы одно дело, но вдова, которая так и не вышла замуж, и ребёнок без отца будут ещё больше мешать её работе на благо клана. Они не могут принять её такой, какая она есть, иначе клан будет опозорен». «Зачем ты мне это рассказываешь?» — спросил Саске, вглядываясь в его глаза. «Потому что ты должен знать», — ответил Неджи. «Чушь собачья. Что тебе с этого?» — прорычал Саске. «Просто скажи мне, на какой результат ты надеешься, чтобы мы могли продолжить», — ответил он. Неджи вздохнул: «Если она выйдет замуж за представителя своего клана, у неё будет шанс восстановить свою запятнанную честь и вернуть хоть какое-то подобие стабильности клану Хьюга. И что ещё важнее, у её ребёнка будет отец». «То есть ты хочешь выдать её замуж за того, кого она не любит, только потому, что он носит фамилию твоего клана, чтобы она не лишилась титула главы. И это всё?» — усмехнулся Саске. «Чтобы достичь этой цели, ей нужно разорвать с тобой все связи», — сказал Неджи. В голове Саске всё перемешалось от этой новости и её последствий. Она была беременна… от Наруто? Его пронзили острая боль и чувство предательства. Она не сказала ему, снова ему не доверилась. Боже, как же всё запуталось. Он уставился на вундеркинда Хьюгу, ненавидя его сейчас больше, чем когда-либо. «И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?» — безучастно спросил Саске. В этот момент он чувствовал себя опустошённым. «Чтобы освободить её от любых чар или ловушек, которые ты использовал, чтобы заставить её поверить в твою ложь», — резко и язвительно ответил Неджи. «Она приходит сюда по собственной воле. Зачем обращаться ко мне?» «Потому что с тех пор, как она встретила тебя, она пренебрегла нуждами своего клана ради обещания, данного мертвецу», — ответил Неджи. «Я никогда не заставлял её приходить сюда, я даже не знал об этом обещании, пока ты мне не рассказал», — сердито выпалил Саске. «Вот именно. Ты должен был избавить её от этого, но ты ничего не сделал», — ответил Неджи. «Это не мне решать. Ты хочешь, чтобы я заставил её принять решение за неё?» — спросил Саске. «Я бы хотел, чтобы ты выбрал то, что будет лучше для её будущего и будущего её сына», — ответил Неджи. Он забыл, что Бьякуган может это видеть. Обиженный и рассерженный из-за всей этой ситуации, Саске сверкнул глазами. «И, конечно же, тот факт, что если бы она вышла за тебя замуж как за члена клана, то ты стал бы его главой, не имеет к этому никакого отношения», — саркастически ответил Саске. «Можно подумать, что это борьба за власть. Ты никогда не поймёшь, как сильно я забочусь о Хинате», — ответил Неджи. «Настолько, что ты намеренно пытался её убить», — парировал Саске. «Это было давно. И, по крайней мере, я не убивал её любовника», — парировал Неджи. Саске перевернул клинок зазубренным концом вверх. «Я не это имел в виду. Мне жаль, что я повёл себя неподобающе» «Ты чертовски прав, так и было. Я должен убить тебя за оскорбление», — прорычал Саске. «Послушай. Для клана Хьюга будет лучше, если ты не будешь иметь с ней ничего общего, разве ты не понимаешь?» — сказал Неджи. «Если бы дело было только в клановой политике, то, может быть, но, как я уже сказал, я знаю, что это борьба за власть между членами клана. Ты просишь меня, по совести говоря, принести Хинату в жертву браку без любви, из-за которого она всё равно потеряет власть над своим кланом». «Лучше я, чем Ханаби», — ответил Неджи. — Чи, — усмехнулся Саске. «Скажи мне, что из Ханаби получится лучший глава клана. Хината потеряет свой пост, что бы ни случилось. «Этого может и не произойти». «Так и будет. Ты не хуже меня знаешь клановую политику и все эти закулисные махинации. Ханаби сведет на нет все достигнутые успехи. Если Ханаби станет главой, она попытается подчинить себе Хинату и восстановить рабство в нашем клане. Пострадает не только Хината, но и все члены ветви. Ты можешь остановить все это, просто разорвав с ней связи.» «Ты так легко об этом говоришь», — с горечью в голосе заметил Саске. «Ничто не даётся легко. Политика никогда не была простой. В любой битве, в которой мы участвуем, всегда есть жертвы». Ты это знаешь… таков был подтекст, невысказанные слова, которые так и не прозвучали. «Это не мой выбор», — ответил Саске. «Это твой выбор!» — снова разозлился Неджи. «Ты предпочитаешь ничего не делать, но это всё равно выбор. Люди будут расплачиваться за последствия твоих действий!» «Вы противоречите сами себе, говоря, что я веду себя... Это не в моей власти». «Отказываясь действовать, ты совершаешь действие. Нравится тебе это или нет, но ты пожертвуешь её народом ради своего эгоизма», — ответил Неджи. «Я не буду этого делать. Я не буду принимать это решение за неё. Это её решение, а она — твоя голова. Ты недостаточно её уважаешь, и я уже пытался отговорить её от любых контактов со мной, но безуспешно», — ответил Саске. «Значит, она тебе небезразлична», — заявил Неджи, пристально глядя на вундеркинда из клана Учиха. На мгновение Саске поморщился от боли, но его угольно-серые глаза снова стали пустыми, как зеркала, в которых отражается поверхность воды с волнами. «Она была невестой Наруто», — ответил Саске. Неджи был ошеломлён этим заявлением, потому что оно касалось Учихи. «Не пойми меня неправильно», — сказал он, отвечая на невысказанный вопрос, горевший в глазах Хьюги. «Она ниндзя и жительница Конохи, как и все остальные. Разве я не должен заботиться о ней, ведь это мой долг перед деревней?» «И теперь она вдова, мать-одиночка, вынашивающая ребёнка от клана, который может как принять её, так и отвергнуть, учитывая обстоятельства. А если Ханаби станет главой клана, она поработит ветвь Хьюга, а также саму Хинату за то, что та выступила против неё. Не пытайся вести себя так отстранённо», — раздражённо сказал Неджи. «Ты же знаешь, что ей было бы лучше в клане Хьюга…» «С тобой...» — перебил его Саске. «Да со мной, чем с тобой. По сей день, Саске, ты остаёшься таким же эгоистом» «Отстранённость — забавный термин, особенно в твоём исполнении. Если тебе так сильно хочется стать главой, то возьми это у неё по-хорошему. Но ты этого не сделаешь. Потому что ты знаешь, что без неё ты не получишь поддержки». — заявил Саске. Неджи ничего не ответил. Он стоял неподвижно и гордо, хотя его взгляд нерешительно ждал решения Саске. Саске вздохнул и провёл рукой по своим чёрным торчащим волосам. Это была не его вина и не его проблема. Чёрт возьми. «Я же тебе говорил. Это не мне решать.» — ответил Саске. Он не стал бы указывать на лицемерие Хьюги или на то, что тот был эгоистом только в свете собственных абсурдно эгоистичных целей. Ему и не нужно было этого делать, потому что ещё один перламутровый взгляд притворялся спящим под густыми чёрными ресницами. Её дыхание изменилось. Как давно она не спала? «Я сказал своё слово. Ты решишь судьбу клана Хьюга, сделав выбор или не сделав его, но последствия будут. Выбирай с умом, Саске». Неджи развернулся и исчез в вихре листьев. Саске повернулся к наследнице Хьюга и вздохнул. «Хватит притворяться», — приказал он, чувствуя лёгкое раздражение и в то же время забавляясь от того, насколько знакомым было это чувство. С ней ему было комфортно. Хината медленно моргнула, и её глаза, похожие на светящиеся жемчужины, открылись. Чёрные ресницы коснулись щёк, пока она тёрла глаза, чтобы проснуться. Саске чуть не ухмыльнулся, глядя на её выходку. Хината, всё ещё притворяясь, что ничего не произошло, посмотрела ему в глаза. То, что она в них увидела, напугало её, потому что она ахнула и тут же покраснела, почти сразу отведя взгляд. Мозолистые пальцы приподняли её голову, а затем обхватили подбородок и приподняли его. «Сожаления?» — просто спросил он, хотя это слово могло означать тысячу разных вещей. Хината уловила боль в его голосе и посмотрела ему в глаза. Её собственные затуманенные глаза расширились от того, что она в них увидела. Она яростно замотала головой и крепко сжала его руки. «Я не шутила», — искренне ответила она. «Каждое слово». Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, но он отвернулся. «Почему ты мне не сказала?» — в голосе Саске слышались боль и гнев. Он мог иметь в виду только одно, и теперь настала очередь Хинаты отвернуться. «Потому что, как и тебе, мне не нужна была твоя жалость», — грустно ответила Хината. «Жалость? Ты думаешь, я буду тебя жалеть? Как ты могла скрыть от меня такое? Я тебе даже не доверяю!» — Саске резко повернулся к ней и схватил за запястье. «Разве нет? Не отталкивай меня, Саске…пожалуйста. Я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы ты меня жалел. Я-я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным быть рядом со мной, помогать мне, потому что ты уби…» Она запнулась на этих словах. «Ты даже сказать этого не можешь», — с болью в голосе произнёс Саске, с трудом сглатывая комок в горле при виде её эмоций. «Нет», — ответила Хината, обиженная тем, что он не понял. Она с трудом сглотнула, но решительно покачала головой. «Дело не в этом». «Сначала ты не говоришь мне об обещании, а теперь ещё и это?» — возмутился Саске. «А чего ты от меня ждёшь, Хината?» — огрызнулся Саске. «Как я могла тебе сказать? Я не единственная, кто был не до конца честен, Саске», — ответила Хината тихим, надломленным голосом. Это причинило ему боль, словно обвиняя его. «Тогда в чём дело? Чего ты от меня хочешь?» «Я хочу знать правду», — ответила Хината. «Не проси об этом», — ответил Саске. «Только если ты этого не хочешь», — предупредил он её. «Я действительно этого хочу. Думаю, я заслуживаю знать». «Тогда ладно. Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Ты имеешь полное право, но всё равно отказываешься это делать. Я не понимаю. Почему?» — выпалил он, широко раскрыв глаза от охватившей его страсти и обнажив свои страхи. «Было бы проще, если бы ты меня ненавидела.» — сказал он с раскаянием. «Я... я не знаю, как это сказать», — ответила Хината, чувствуя себя уязвимой. «Попробуй. Помоги мне понять это», — тихо попросил он. Его тон растрогал её «Дело не в том, что я не хочу тебя ненавидеть. Я знаю, что тебе так проще… но я не могу тебя ненавидеть. Он не позволит мне, — Хината сглотнула. — И чем больше я узнаю о тебе, Саске, тем больше мне этого не хочется. Я не хочу даже думать о том, чтобы ненавидеть тебя, потому что… потому что мы одинаковые». Красные глаза уставились на неё. - Я знаю, ты тоже это чувствуешь. Ты не можешь в этом признаться, и это нормально. Я был честен с тобой. Теперь я ... я должен спросить тебя об этом. Мне нужно. Прости, если это причиняет тебе боль.…Я просто... Пожалуйста ... Мне нужно знать. Просто скажи мне, Саске. Пожалуйста. Расскажи мне, что случилось. Она умоляла. Саске был из тех людей, которые никогда не делают того, чего не хотят. Он поклялся унести эту тайну с собой в могилу. Он пообещал себе, что не будет говорить об этом, не поделится этим. Это было слишком близко к сердцу, слишком личное, чтобы раскрывать это, особенно тому, кому, как он считал, нельзя доверять. Но сейчас всё было иначе. Он чувствовал себя иначе. Так что, был ли то её надломленный голос, или убитый горем взгляд, или слёзы, которые текли из её праведных невинных глаз, — Саске никогда не узнает. Он знал только то, что слова вырвались наружу, а воспоминания, которые преследовали его во снах после смерти Наруто, не утихали. Начав, он уже не мог остановиться, не мог прервать свой рассказ, боясь, что не закончит его, если остановится. Слова лились из него, как горячая кровь, обжигая и прилипая к нему, пока он рассказывал эту историю, и он не удивился, когда из его глаз потекли слёзы, хотя он и не всхлипывал. Он не дрожал. Он тоже не смотрел ей в глаза. Если честно, он не мог смотреть ей в глаза, слишком боясь того, что там увидит. «А потом я убил его», — объяснил он. «Я убил своего лучшего друга». Его голос звучал шёпотом, в нём слышалось холодное предостережение. Он не хотел смотреть на неё, но понял, что ничего не может с собой поделать. Любопытство, даже в свете чего-то столь опасного и смертоносного, было лучше, чем ожидание, хотя Саске уже знал, что она скажет и сделает. Он был рад её гневу, ярости и обиде. По крайней мере, тогда она перестанет наказывать его своим присутствием. Он больше не будет чувствовать себя виноватым, когда она приходит. Если она придёт снова. От этой мысли Саске пронзила острая боль. Но это будет не больше и не меньше того, чего он заслуживает. Ожидание убивало его. Шаринган подняла взгляд и всмотрелась в каждую деталь. Её глаза были красными и опухшими от кристаллизованных солёных слёз, которые она беззвучно проливала, пока он рассказывал свою историю. Её лицо покраснело от волнения, а по щекам стекали кристаллизованные солёные капли. Она сжимала в руках одеяло, которое лежало у неё на коленях. Он закрыл глаза, чтобы не видеть этого, — боль от её молчания была невыносимой. «Скажи что-нибудь», — беззвучно умолял он. «Сделай что-нибудь». Что угодно, лишь бы покончить с этой тихой, напряжённой паузой. Ожидание убивало его. Саске всю жизнь боялся быть отвергнутым, хотя и скрывал это за маской высокомерия и презрения. Он не мог вынести того выражения, которое, как он представлял, появлялось на её лице. Он не хотел видеть, как она отдаляется от него, замыкается в себе. Инстинкт подсказывал ему, что нужно покончить с этим первым, опередить её и уйти, как он когда-то поступил со своей командой. Как он поступал со всеми отношениями и эмоциональными привязанностями с тех пор. Он убил то, что она любила, то, что любил он сам. Он уничтожил что-то, кого-то, кто был намного лучше его. Как будто он разрушил шедевр и тем самым испортил жизнь всем, кого тронуло искусство, которым была жизнь Наруто. Но Саске не мог вернуть всё как было. Он не мог всё исправить. Наруто всегда был лучше. И Саске покончил с ним; его свет, его огонёк погас навсегда, оставив Саске в жестоком одиночестве среди серых туч. Она резко вдохнула, и Саске поморщился, услышав, как она облизывает пересохшие потрескавшиеся губы. Вот и всё. Возможно, она положит этому конец. Он так этого хотел. Всё было проще, чем возвращаться в своё серое небо в одиночестве. — Саске, — позвала она нейтральным тоном. Саске не хотел открывать глаза. «Саске, посмотри на меня. Пожалуйста». Именно слово «пожалуйста» заставило его открыть глаза. В её глазах стояли слёзы, и он почувствовал, как сжалось его сердце. Её губы дрожали, и ему показалось, что его сильно ударили, что у него перехватило дыхание, пока он пытался что-то сказать, хоть что-то, что могло бы всё исправить, всё прояснить. Но он ничего не мог сделать, чтобы печаль в этих сияющих жемчужинах исчезла. И ему было больно за неё, потому что его собственная печаль отражалась в этих глазах, его собственных глазах, наполненных жгучими слезами сожаления и боли. А потом она сделала нечто настолько нехарактерное для неё, что Саске опешил. Она… она улыбнулась. Она действительно улыбнулась, и эта улыбка, озарившая её полные слёз глаза, была обращена к нему. Она улыбалась ему, ради него, и он не мог этого понять. Должно быть, замешательство отразилось на его лице, потому что её жемчужные глаза засияли ещё ярче, и она рассмеялась, а слёзы потекли по её щекам. За всю свою жизнь Саске ещё ни разу не был так ошеломлён. Она… улыбалась? Он совершенно не понимал, что происходит, и, глядя на неё, испытывал тысячу вопросов и эмоций. Хината бросилась в его объятия. Он почувствовал, как она навалилась на него, и был парализован от ужаса. Почему она не напала на него? Почему она улыбалась? Почему она смеялась? Что, чёрт возьми, происходит? Она должна была ненавидеть его, пытаться убить, злиться. Любая нормальная и адекватная реакция на такую трагедию была бы уместна. Саске ожидал, что она разозлится, и подозревал об этом. Он не знал, что делать с её любовью, ведь только этим словом можно было описать то, как она смотрела на него сейчас. Любовь того, кто простил нечто столь ужасное. Любовь, которая позволила кому-то пережить такую трагедию. Взгляд Итачи в момент его смерти, когда он погладил Саске по голове. Она обвила его руками, держась за него, как за якорь, как за спасательный круг. Саске напрягся, потрясённый и парализованный. Что ему было делать? Как ему было реагировать на то, что он даже не мог себе представить, понять? Хината снова рассмеялась, и, хотя он всё ещё не понимал, что происходит, он осознал, что ему нравится этот звонкий смех. «Саске… Разве ты не видишь? Ты спас его!» — сказала ему Хината. «Нет», — сердито ответил Саске, раздражённый её заразительным смехом и жизнерадостностью. Это не повод для радости, чёрт возьми! «Разве ты не понимаешь? Я убил его!» — настаивал он. Хината покачала головой. «Ты была его семьёй, а я убил его», — снова сказал Саске. Может быть, она действительно сошла с ума? Может быть, он сошёл с ума или пребывал в каком-то бредовом кошмаре. Почему она не могла понять, что он говорит? Почему она не осуждала его? «Ты была его семьёй, Саске. И он отдал всё ради этого», — ответила Хината, всё ещё улыбаясь своей прекрасной сияющей улыбкой. «Нет», — потрясённо ответил Саске. Этого не могло быть. Девушка сошла с ума. «Он сказал мне. Что даже если он станет Хокаге, это будет бессмысленно без тебя. Разве ты не понимаешь? Ты была важнее любой его мечты. И ты вернулась обратно. Он хотел помочь тебе. Он сказал, что ты совсем не изменилась. Я не понимал этого до сих пор». — Понять это? — с тоской в голосе спросил Саске, чувствуя, как щиплет глаза. Он ничего не понимал. «Наруто жил с Кьюби внутри себя. Он боролся со своим демоном. Но у тебя тоже были свои демоны. Он знал это и говорил, что вы с ним одинаковые. И Наруто всегда было грустно, потому что он не мог тебе помочь. Он хотел тебе помочь. Разве ты не понимаешь? Цель Наруто была достигнута». «Как?» — с горечью спросил Саске. Он не понимал, какую цель преследует смерть Наруто от его руки. «Он победил двух величайших злодеев в истории Конохи. Он убил Орочимару и Девятихвостого Лиса. Он изменил жизни многих людей. Он навсегда останется героем нашей деревни. И он привёл тебя домой. Он выполнил своё обещание» «И что хорошего? Он мёртв. Человек, которого ты любишь, мёртв», — выпалил Саске, ненавидя себя за то, что она, вероятно, говорила то, что пытался объяснить ему добе перед смертью. Ему было больно. Саске хотел продолжать наказывать себя, мучить себя за его смерть. Это было проще, чем жить без него. «Ты хочешь сказать, что Наруто мёртв», — поправила Хината. Саске был ошеломлён в третий раз. Её смелые слова нельзя было истолковать иначе. «Ты не понимаешь, что говоришь. Ты не это имел в виду. Ты не понимаешь этого — этого меня...» — заикаясь, произнёс Саске. «Саске. Он умер с улыбкой на лице?» «Хината-» — Неужели? Саске не мог подобрать слов. От переполнявших его эмоций у него перехватило дыхание, и он почувствовал, как по щекам текут слёзы. Он кивнул. «Он умер, чтобы ты мог жить. Наруто прожил полную и счастливую жизнь. Он всем сердцем желал того же для тебя», — сказала ему Хината. Он не понимал, почему добе был так счастлив. Он до сих пор не до конца это понимал. Хината не держала на него зла. Наруто тоже не держал на него зла. Теперь он видел всё как есть: печальное расставание, его лучший друг, который с радостью отдал свою жизнь за Саске. Но это не значит, что он мог с этим смириться. Саске всё ещё был подавлен, он горевал из-за потери лучшего друга, с которым ужасно обращался, и ему придётся научиться жить с этим сожалением. Он не понимал такого прощения. Наверное, и никогда не поймёт. Хината улыбнулась, и её глаза засияли, несмотря на слёзы. Саске посмотрел на неё так, словно видел впервые. Он задумался, так ли Хинату увидел Наруто, когда этот идиот наконец понял, что Хината его любит. Она была потрясающей, и он не замечал этого, хотя рос вместе с ней и последние два месяца находился в непосредственной близости от неё. Не просто сногсшибательная… красивая, сияющая даже в этот момент. Её лавандовые волосы ниспадали занавесом на лицо в форме сердца. Её чёлка блестела, даже растрёпанная после сна. Она была неземной, не от мира сего. Его взгляд упал на её губы, бледные, пухлые, и его голод, его влечение к ней усилились. Её улыбка сияла, как фонарь на маяке, освещая самые тёмные уголки его души. Это был не яркий солнечный свет. Это было бледное сияние луны, которое делало прекрасным и чарующим то, что когда-то было тёмным и пугающим. Она была прекрасна, и он вдруг понял, что она придвигается к нему, а не отстраняется. Она не отвергала его, хотя он сделал всё возможное, чтобы заслужить её вечное осуждение. Когда она стала такой важной для него? Когда он перестал быть в состоянии отвергнуть её? Как она стала такой близкой и почему? Почему он отвечал ей? Почему его волновало, счастлива она или нет? Почему его волновало её счастье? Когда состояние её души стало таким чертовски важным? Это раздражало его, действовало ему на нервы, заставляло напрягаться и сжимать кулаки, скрипеть зубами, пока он искал ответ на свои вопросы где-то глубоко внутри себя. Это не имело смысла. Пока она не поцеловала его. « Первый « Предыдущий Глава 9 из 10 Следующий » Ответ: Наконец-то, глава! Чёрт возьми. Приятно закончить эту историю. Будет что-то вроде сиквела, где напряжение между Сакурой и остальными наконец-то спадёт (потому что я начал писать его ещё до того, как закончил эту главу), а также случайные одношоты, которые я буду писать, когда захочу отвлечься от других своих историй, но эта глава наконец-то готова, и я почти доволен. Последняя часть главы никак не выходила, поэтому я просто попытался написать её заново. Я думал о том, чтобы сделать эту историю длинной и запутанной, добавить ещё несколько глав, но все сюжетные ходы испарялись и проваливались, и каждый раз, когда я пытался написать то, о чём думал, у меня ничего не получалось. Поэтому я решил, что с меня хватит и что пора позволить Хинате и Саске победить, но не без некоторых сложностей. В конце концов, это анст-фик, и их отношения не будут простыми. Музыкальное сопровождение обновления: Beautiful disaster, Келли Кларксон. Когда Хината была помладше, она часто убегала из дома. Она была любознательным и не по годам развитым ребёнком. Только позже, познав жестокость окружающего мира, она замкнулась в себе и стала тихой и самодовольной. Хината никогда не понимала, как можно было потеряться в семье, где все были Бьякуганами. Она убегала на своих детских ножках так далеко, как только могла, наслаждаясь свободой, пока её семья была занята делами клана. Но когда ощущение свободы угасло, когда стало холодать и солнце начало садиться, на смену ему пришёл ужас. На неё надвинулась тьма леса, и она понятия не имела, где находится. Всё было незнакомым, пугающим и зловещим в угасающем свете. Оказавшись в чужом месте, вдали от заботливых рук своей семьи, она начала плакать, и солёные слёзы потекли по её пухлым бледным щёчкам. В ответ раздались жуткие звуки лесных обитателей, которые успокоили девочку, и она забилась в угол под кустом, прячась от невысказанных ужасов и надеясь, что они не придут проверить, что происходит. Тогда она плакала беззвучно, лишь изредка всхлипывая, когда уже не могла сдерживаться. У темноты были глаза и голос. Хината боялась звуков, доносившихся из леденящего душу леса. Ощущение потерянности никогда ещё не было таким реальным, таким пугающе осязаемым для трёхлетней девочки, и она до сих пор помнила это, воспоминание врезалось ей в память. В то же время чувство обретения никогда ещё не было таким торжествующим. Неджи нашёл её и привёл к отцу. В тот момент, когда она посмотрела в глаза отцу, она поняла, что всё в порядке, что она в безопасности. Хиаши обнял её, прижал к себе, согрел и нашёл в своих объятиях. На вопрос, почему она забралась так далеко, Хината ответила, что видела летящих птиц и хотела стать одной из них. Однако, к её удивлению, когда он привёл её обратно в главный дом, они всё ещё находились на территории поместья Хьюга. Страшный лес, который, как она думала, был другим миром, посреди незнакомой местности, оказался деревьями, среди которых она играла днём. Это был уютный сад, окутанный такими глубокими и тёмными тенями, что он казался другим. Это было ново и в то же время старо, как мир. И в то же время то же самое. В точности то же самое, они были в точности такими же, когда он посмотрел на неё, прервав поцелуй. Потерянная и обретённая, знакомая и чужая, — всё это было в его взгляде. Там, где Хината когда-то испытывала ужас, боясь последнего Учиху, она обнаружила, что он был домом, тем самым местом, где ей больше всего хотелось быть, и знакомые волны уюта и тепла окутали её с головой, когда она прикоснулась к нему и почувствовала его вкус. Он колебался, был осторожен, словно боялся, что она оттолкнёт его, хотя именно она начала этот поцелуй. Его рука нежно коснулась её лица, убирая фиолетовые пряди за ухо, пока он смотрел на неё, по-настоящему смотрел на неё в первый раз. Его мозолистый большой палец коснулся её нежной щеки, ощущая гладкость её кожи. Перламутровый взгляд Хинаты, словно у оленя в свете фар, был пойман и удержан этими угольно-серыми глазами, которые изучали её. Она полюбила его глаза, полюбила его самого, хотя и не до конца понимала это. Саске впился взглядом в её лицо, сияющее, бледное и лучистое в угасающем свете. Она посмотрела на него в ответ, и он был доволен тем, что увидел в её глазах, или, возможно, тем, чего он в них не увидел. Она не боялась его тьмы, его самого или его прошлого. На самом деле она приветствовала это, потому что его тьма вторила её свету, манила его, как маяк, фонарь, якорь. И лучи её света не обжигали и не опаляли его. Они были прохладными и приносили облегчение и умиротворение в бурные воды его души. Она излучала тепло и радушие. Было странно, что само её присутствие успокаивало его, и он не мог понять почему. Потрескавшиеся губы встретились с её мягкими губами, жаждущими и любопытными, исследующими друг друга. Саске наслаждался ощущением её тела, её вкусом. Они не торопились, хотя их обоих переполняло желание. Он изучал её, смаковал её вкус, чтобы запомнить его. Второй поцелуй начался мягко, даже нежно. Это было просто соприкосновение двух губ, деликатное… и чудесное. Её губы слегка коснулись его губ, и он почувствовал их влажность ещё до того, как осознал это. Она обвила руками его шею, пока Саске умолял её войти в него. Её щёки раскраснелись, став бледно-розовыми в угасающем свете. Он замер, гадая, не отвергает ли она его. А потом он почувствовал, как она приоткрыла рот. Его язык встретился с её языком, и поцелуй, который был нежным, даже мягким, стал теплее, глубже, жарче, по мере того как электризующее желание, возникшее между ними, становилось осязаемым. Его мускусный аромат корицы и грозы окутал её, пробуждая чувства, и она не могла не думать о том, как сильно она любит дождь; как сильно она любит его запах и неповторимый мускусный аромат мужчины, который присущ только ему. Её гибкие пальцы зарылись в его чёрные как смоль волосы, когда он притянул её ближе, нуждаясь в этом прикосновении. От того, как её мозолистые пальцы скользили по его шее, по его спине пробегали приятные мурашки. Он хотел, чтобы эти руки скользили по его обнажённому телу. Он хотел услышать, как она произносит его имя, когда он вознесёт её на неизведанные высоты. Она чувствовала отчаяние в его поцелуе, его потребность, и она отвечала ему взаимностью, пока её руки блуждали по его груди, ощущая его страдания и предлагая себя. Он просунул её руки под своё белое хаори, и её плоть коснулась его, заставив его тихо застонать от желания. Её прикосновения были опьяняющими, и он так отчаянно, яростно жаждал их, даже когда его руки сомкнулись вокруг неё, притягивая её тело к себе. Он повторил её движения, и она поняла, что ей нравится ощущать прикосновение этих мозолистых рук. Поцелуй становился всё более страстным, как и сердца двух влюблённых, которые открывали для себя то, что уже было внутри них. Его бледное лицо раскраснелось от её жара, и она поняла, что ей это нравится ещё больше. Хината сгорала от желания, пожираемая угольно-чёрными глазами, которые тлели в ответном пламени. Они были прекрасны, и она видела в них своё отражение, а её собственные жемчужины сияли ещё ярче, отражая их свет. Хинате уже было недостаточно просто дотронуться до его хаори. Она хотела увидеть его бледную кожу. Её руки стянули хаори с его плеч, а губы прикусили мочку уха, проложив путь из сладкого удовольствия и затяжной боли к ключице, где она ласкала его кожу. Одна рука поглаживала её бедро, а другая зарылась в её волосы, возвращая то приятное покалывание, которое она подарила ему ранее. Он ахнул, когда она прикусила его челюсть, не зная, поощрять её или остановить. Сможет ли он это остановить? Желание обладать ею, прикасаться к ней и чувствовать её изнутри росло по мере того, как сокращалось расстояние между ними. Хинате не нужно было поощрение, она забралась к нему на колени. Саске ахнул и притянул её для ещё одного страстного поцелуя, когда она оказалась именно там, где была нужна больше всего. Приглушённый стон, в котором прозвучало его имя, был сладкой мучительной музыкой для его ушей. Он хотел большего. Он хотел её. Он хотел, чтобы она выкрикивала его имя. Чтобы он запятнал её, оставил на ней свой след и сделал её своей. Чтобы он погрузился в неё так глубоко, что между ними не осталось бы никакой разницы, никакого барьера, разделяющего их. Его желание росло, и он не был уверен, сможет ли он остановить это, то, что происходило между ними. «Хината», — тяжело дыша, произнёс Саске, сглотнув. Если они продолжат в том же духе, он не сможет больше сдерживаться и получать удовольствие, которого так жаждет. «Пожалуйста», — взмолилась Хината, направляя его руки к своему халату. Саске в последний раз взглянул на неё, пытаясь прочесть на её лице сомнения или колебания. На её раскрасневшихся щеках не было заметно ни капли смущения. Поцелованные припухшие губы увлажнились от лёгкого прикосновения её прелестного язычка, и Саске снова почувствовал себя очарованным. «Я уверена», — ответила она, кивнув. «Я не боюсь», — сказала она ему. Саске, успокоившись, хотя и нервничал, поднял её, просунув руки под пояс халата, который упал на пол, соскользнув с её плеч. Шаринган впитывал каждую деталь, запоминая кремовую поверхность бледной плоти, и голодные глаза грозили поглотить её целиком. Хината не возражала. Этой ночью она утонет в этих алых омутах. Саске поднял её, поцеловал и повёл в спальню. …. Он резко проснулся, по его лбу стекали капли пота, когда он посмотрел вниз. Что-то тёплое и мягкое страстно прижималось к нему. Хината. Тяжело дыша, он огляделся и понял, что обнажён. Шаринган снова ожил, и он внимательно посмотрел на свою возлюбленную. Она была прекрасна, даже когда тихо дышала, и её грудь вздымалась и опускалась. Она лежала, наполовину прижавшись к нему. Воспоминания об их близости всплывали в его памяти, и он чувствовал, как от этих воспоминаний учащается его сердцебиение. Она снова и снова выкрикивала его имя, и он понял, что его спина вся в царапинах и болит. Она пошевелилась от его движения, но не проснулась, а перевернулась, устроившись поудобнее под одеялом. Саске дрожащей рукой провел по растрепанной после сна челке. Что он наделал? Осознание масштабов своих действий обрушилось на него всей тяжестью, когда он поднялся с кровати и быстро, деловито оделся. Паника нарастала, усиливалась, утроилась, у него перехватило дыхание, и он чуть не задохнулся. Что он делал? О чём он только думал? Он просто поддался моменту страсти. Он только что переспал с Хинатой, невестой его погибшего друга, матерью нерождённых детей его лучшего друга. Главы клана Хьюга. У неё были обязанности, в которых он никогда не смог бы принять участие и которым он, несомненно, помешал бы. Она была чиста и прекрасна, как снег. А он только что всё испортил. Дрожащими руками закончив с хакама, он оглянулся на неё. Они были из разных миров. Она была воплощением света и счастья, а он… он был… Нет. Он не мог. Это было… Он не мог этого сделать. Боже, ему не следовало этого делать, любить её — это было не то, что ему следовало делать. Он ещё раз провёл рукой по волосам и зашагал взад-вперёд, напряжённый и охваченный паникой. Сасукэ не был отцом, он не был готов стать отцом. Он был не из тех мужчин, на которых стоит жениться. Его руки были запятнаны кровью, покрытой металлическим медным налётом, который он никогда не смоет. Он понятия не имел, что значит быть в отношениях, и его одолевали воспоминания о собственном непутёвом отце и испорченных отношениях с матерью. Разочарование, обида, боль от того, что он никогда не будет достаточно хорош, всё ещё были в нём. Она будет искать в нём силы, а у него их не будет. Она будет искать в нём заботу, а у него её не будет. Саске был тонущим кораблём, и если бы он остался с ней, Хината пошла бы ко дну вместе с ним. Когда она поймёт, что он не может быть тем, кто ей нужен, она наверняка разочаруется в нём. Он не вынесет, если она разочаруется в нём. Не вынесет её отказа. Это не должно сработать, — подумал он, и паника подстегнула его. Как он мог надеяться стать тем, кто нужен сыну Наруто? Шаринган Саске бешено вращался, пока он дрожащими руками поднимал катану, глядя на спящую женщину и запоминая её лицо. Так будет лучше…. — мысленно сказал он ей. Ведь если он отвергнет её, это будет означать, что она не может отвергнуть его. «Прости», — безжалостно прошептал он перед уходом. … Хината проснулась от холодного ветра. Её жемчужные глаза оглядели комнату. Саске? Кровать была смята его телом. Она всё ещё чувствовала его запах на своей коже, на покрывале, подушках и простынях. Она моргнула, потянулась и повернулась туда, где он заснул. По следам было ясно, что он сбросил с себя одеяло. Ей было интересно, куда он ушёл. Хината протёрла глаза, прогоняя остатки сна, и поёрзала на кровати. «Его кровать такая удобная», — подумала она, краснея и вспоминая, что они делали на этой кровати. «Если бы кровати могли говорить, какие бы истории они рассказали», — подумала она с лёгкой улыбкой. Она натянула одеяло на голое тело, прикрываясь, и огляделась. Его одежды на полу не было. Встревоженная, она огляделась. Дверь сёдзи была приоткрыта. Вот почему она проснулась — из-за холода. Снаружи завывал ветер. Хината ахнула. К горлу подкатила тошнота. Хината прикрыла рот и опустилась на пол, ожидая, когда тошнота пройдёт. Нет. Саске бы её не бросил. Он не такой. Она параноидально настроена. Она заставила себя улыбнуться и, пошатываясь, встала. Она ведёт себя глупо. Скорее всего, он где-то рядом. Возможно, тренируется, как и большинство мужчин в Конохе, в любое время дня и ночи. Было серое утро, и тёмные тучи грозили разразиться в любую минуту. Она закрыла дверь сёдзи и прислонилась к ней, чтобы набраться сил. Дверь могла открыться из-за завывающего снаружи ветра. Было достаточно ветрено. Уверенная в своей правоте, Хината медленно и осторожно поднялась на ноги, выпрямившись после того, как присела у двери сёдзи. Она улыбнулась. Может быть, он на кухне готовит ей еду. Может быть, он пошёл за едой. В конце концов, она не думала, что он умеет готовить. Может быть, он пошёл за цветами или собирался сделать ей сюрприз. Она покраснела от этой мысли. Возможно, с её стороны было слишком самонадеянно надеяться на это. Она прошла по коридору, завернувшись в одеяло, и тут поняла, что совершенно голая. Если кто-нибудь придёт, это может поставить под угрозу его положение. Решив принять ванну, привести себя в порядок, а затем переодеться в найденную одежду, Хината направилась в фуро. Саске вернётся, и она будет чистой и опрятной. Она улыбнулась и убрала волосы с лица. ….. Саске был недалеко от границы, когда почувствовал их. Невероятно. Мигая, он смотрел на три фигуры, стоявшие перед ним, и не мог поверить своим глазам. «Йоу!» — поприветствовал его Суйгецу, ухмыльнувшись своей акульей улыбкой и перекинув меч через плечо. «Хорошего отдыха в стране огня?» — спросил он. Саске стоял, моргая и пытаясь осознать происходящее. Команда Хеби… его команда стояла перед ним. — Саске-кун! — воскликнула Карин и бросилась в его объятия. Её слёзы обжигали, когда она сжимала его в объятиях, не желая отпускать. Оба были удивлены тем, что он позволил ей это, но ничего не мог с собой поделать. Он застыл от этого прикосновения, парализованный чужой близостью. Он не оттолкнул её, но и не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к ней, признать её или подбодрить. Казалось, что Саске находится в другом мире, его расфокусированные красные глаза смотрели куда-то вдаль. Джуго нахмурился. «Саске?» — спросил он. Саске стоял, испытывая странные ощущения. Его охватило жуткое чувство дежавю, но оно было непривычным. «Это реально?» — подумал он, не осознавая, что произнёс это вслух. «Конечно», — ответил Суигэцу. «Думаешь, сюда было легко попасть? Они заперли Коноху и всё такое» «Мы пришли за тобой. Нам потребовалось некоторое время, чтобы придумать, как пересечь границу, но...» — сказал Джууго. «Ничто не помешало бы нам добраться до тебя. Это заняло некоторое время и потребовало расчётов, но…» — закончила Карин, вытирая слёзы. «Но как ты узнала, что мы придём за тобой?» — спросила она. Саске не ответил. Он был дезориентирован. Это была его команда, команда, с которой он провёл большую часть своей взрослой жизни. Почему всё было так непривычно? Он знал этих людей, сражался бок о бок с ними, проливал с ними кровь. Они были товарищами по оружию. Почему всё было так напряжённо, даже неловко? «О... какой же я глупец, ты, должно быть, почувствовал наши чакры. Как тебе удалось сбежать?» — спросила Карин. Уйти было достаточно легко. На самом деле никого не остановило оставить Коноху под домашним арестом. Он оставил анбу, с которым столкнулся в мангеке гендзюцу. Он не пытал их, просто заставил поверить, что все было как обычно. Его глаз кровоточил от перенапряжения стольких людей. Так легко уйти. Слишком легко уйти. Уйти всегда было слишком легко, думал он. На ум пришли такие доверчивые жемчужно-серые глаза, и Саске вздрогнул от первой волны эмоций, нахлынувших на него с тех пор, как он покинул её. Раздался раскат грома, и небо расколола молния. На него упали первые капли дождя, и Саске заворожённо смотрел на воду, ощущая влагу на своей коже. Влага на её коже, скользящая по его коже, её пот, его пот, смешивающиеся... По его спине пробежал холодок. Он оглянулся на пышные зелёные леса и пустыню впереди. Он тяжело дышал, а его сердце бешено колотилось от бурных мыслей, роившихся в его голове. Всё это заглушал шум дождя. Дождь усилился, и крупные капли застучали по земле и траве у его ног, образуя лужи. Вода промочила их насквозь, пока команда Хеби смотрела на своего лидера, заворожённая и ожидающая его ответа, какого-то признания. Саске вытер лицо рукой. Запах лаванды, исходивший от его кожи, смешивался с запахом воды, в которой он стоял. Аромат лаванды, которым она пользовалась, когда принимала душ, аромат лаванды, в котором он растворился, когда взял её. Саске снова вздрогнул и замешкался. «Нам нужно идти», — прорычал Суйгецу. «Саске? Пойдём. Они нас заметят», — сказала Карин, нахмурившись и глядя на темноволосого Учиху, который настойчиво тянул её за руку. Саске ничего не ответил, даже не взглянул на неё, а только опустил глаза на свои руки. Она переплела их пальцы, когда он занимался с ней любовью… любовью… любовью… он любил её. Оцепеневший, застывший, уставившийся на свою пустую руку, Саске был в шоке. — Саске? — спросила Карин, отпуская его руку. Джуго смотрел на обладателя Шарингана, который стоял неподвижно. Дождь лил как из ведра, и крупные капли стучали по его плащу. В обладателе Шарингана было что-то странное. Он чувствовал это в воздухе, видел это в его взгляде. Он изменился после возвращения в дом, куда обещал больше никогда не возвращаться. После возвращения к людям, против которых он поклялся выступить. Затем одинокий Учиха пожертвовал собой, чтобы команда Хеби смогла сбежать от ниндзя Конохи. Он настоял на том, чтобы защитить какой-то труп, и отказался оставить его. Он отвлёк их и дал команде Хеби время сбежать. Позже Джуго узнал, что, по всей видимости, погибший мальчик был бывшим членом старой команды Саске. Саске был окружён серой пеленой тумана, и снова прогремел гром. «Это его глаза», — вдруг подумал Дзюго. «Его глаза больше не пусты. Он выглядит оцепеневшим, потерянным.» Внезапно Саске сжал кулак. Шаринган поднял взгляд и встретился глазами с Дзюго, словно спрашивая разрешения. Дзюго смог лишь слегка кивнуть. «Я понимаю», — сказал он про себя. Шаринган задрожал, колеблясь. Затем, когда Джуго моргнул, он исчез, растворился в воздухе, как будто его там никогда и не было. Суйгецу опешил, а Карин ахнула и, оглядываясь по сторонам, отчаянно закричала: Джуго лишь улыбнулся. «Пойдёмте», — сказал он им. «Только не без Саске», — сердито прорычала Карин и топнула ногой. «Куда он, чёрт возьми, подевался? Мы не можем его бросить» «Он не придёт», — ответил Джууго. «Ему нужно быть в другом месте» «Шиа, ты чувствуешь запах духов от того парня? Саске купил себе... Ай!» — пожаловался Суйгецу, прежде чем получил заслуженную оплеуху от Карин. Джуго лишь улыбнулся и покачал головой. Прощай, друг мой. — подумал он, когда команда Хеби исчезла так же быстро, как и появилась. ….. «Он не вернётся, Хината!» — сердито крикнул Неджи. «Почему ты не можешь этого понять! Мы должны сообщить об этом Хокаге!» — в отчаянии и ярости закричал он. «Ты ошибаешься», — ответила Хината, сосредоточив пустые жемчужные глаза на текущей задаче. «Хватит жить в иллюзиях», — отрезал Неджи. «Ты так думаешь? Что я сошла с ума?» — выпалила Хината. Неджи отпрянул от неё. Она закончила заплетать волосы в косу и вышла из комнаты, подальше от Неджи. Она вышла из дома Учиха и направилась в сад. Шел дождь, но Хината была этому рада. Что угодно было лучше, чем та зияющая пустота в ее сердце, которую сейчас вскрывал Неджи. «Он бросил тебя, Хината… он ушёл… разве ты не видишь, что…» — начал Неджи, но тут же замолчал, увидев незваного гостя. «Уходи», — приказал Саске, вращая шаринганом и доставая катану. Неджи удивлённо застыл. «Саске», — тихо прошептала Хината, но они оба её услышали. В её голосе звучали тоска и неверие. Она задрожала и упала на колени, опустив глаза. «Хината» Оба мужчины забеспокоились и шагнули вперёд, не сводя глаз друг с друга. «Я в порядке», — Хината предупреждающе подняла руку и склонила голову, подставляя её под капли дождя. «Просто оставьте меня в покое», — взмолилась она, хотя ни один из них не знал, к кому обращена эта просьба. Саске вздрогнул. Неджи прищурился. «Предатель», — прорычал Неджи. Саске прищурился, и его глаза вспыхнули, когда он холодно посмотрел на вундеркинда Хьюгу. «Как ты меня назвала?» — спросил он. «Я знаю, что ты ушёл, Учиха. Неважно, вернулся ты или нет, твои действия доказывают твою измену, Предатель», — обвинил его Неджи, указывая пальцем на вундеркинда из клана Учиха. Белые руки Саске сжимали катану, пока он представлял, как голова Неджи скатывается с его шеи, а кусанаги вонзается глубоко в его сердце. «Ты поставил анбу под контроль Мангекё и нарушил договор, заключённый с Хокаге, покинув поместье Учиха». Неджи ждал, что Саске будет всё отрицать. Саске стоял, не дрогнув, под градом обвинений, которые сыпались на него, как сюрикены. «И ты можешь быть уверен, как в наступлении рассвета, что я расскажу об этом Хокаге-сама, если она ещё не знает. Ты не уйдешь от этого, предатель...» — прорычал Неджи. «Нии сама…Прекрати» — резко приказала Хината, сурово глядя в глаза Неджи. Сердце Хинаты было в её глазах, но не для него. Боль на её лице жалила и раздражала его. Он отвернулся от неё, не в силах выносить этот взгляд. Взгляд, который отвергал его. Саске стоял, промокший до нитки, с его катаны стекала вода. Слышны были только шум воды и резкий вдох Хинаты. «Иди. Скажи Хокаге. Делай, что хочешь... за пределами моей собственности, Хьюга», — прорычал Саске. Неджи растворился в дыму ниндзя. Саске поморщился от его слов. Хьюга. Он вздохнул. Хината работала в саду, пропалывая сорняки. Он вдруг понял, что на ней одно из его хаори с символом Учиха на спине и пара его хакама. Саске убрал катану в ножны. Её длинные волосы были заплетены в небрежную косу. — Хината? — спросил он. Она не обернулась, не ответила ему и не перестала выдергивать сорняки в саду. «Хината», — снова позвал он, опустившись на колени рядом с ней. Она снова не ответила. Тогда он схватил её за руку и потянул за собой. Саске ненавидел, когда его игнорировали. Он сжал её руку, умоляя посмотреть на него. Пожалуйста — умолял он Пожалуйста… посмотри на меня. Поговори со мной. Нерешительные жемчужины заглянули в его Шаринган. «Х-привет, Саске. Окаэри насай» — она улыбнулась, хотя в глазах стояли слёзы. Эти слова сломили его. Саске притянул её к себе, положил голову ей на колени и обнял за талию так крепко, что просто не мог отпустить. Она была его опорой, его спасением, и он не мог сделать это снова. Он не мог её отпустить. Если бы он это сделал, то утонул бы. Они были одинаковыми. «Тадаима», — прошептал он в ответ, чувствуя, как по его щекам текут слёзы. Эпилог: Жизнь стала только сложнее для той, что проводила дни с Саске, избегая всепоглощающего чувства отчаяния, которое она испытывала из-за того, что её отстранили от должности главы. Официально её не отстранили, но на бумаге это не имело значения. Значение имело то, как они с ней обращались, как на неё смотрели. Саске интуитивно почувствовал её отчаяние и сжал её в объятиях, сидя у неё на коленях. Хината провела руками по его торчащим во все стороны чёрным как смоль волосам, пока он лежал у неё на коленях, вцепившись в неё мёртвой хваткой, как она в шутку называла это. Ощущение того, что он не хочет её отпускать, успокаивало её, даже когда она думала об этом. Он ни с кем так себя не вёл, никого не подпускал к себе так близко, кроме неё. И он настаивал на том, чтобы она прикасалась к нему и была рядом с ним так часто, как только могла. Это было трогательно, и в глубине души она ценила это. Последние три недели шли дожди, и Хината каждый день выходила в сад, чтобы привести его в порядок. В конце концов, у него мог бы быть прекрасный сад, если бы она подготовила землю. Они уже добились прогресса. У неё уже был заметен живот, который с каждым днём становился всё больше. «Выходи за меня», — умолял он, приглушённо из-за её штанов ниндзя, продолжая обнимать её за талию. — Ч-что? — заикаясь, переспросила Хината, заливаясь ярким румянцем. Дождь лил как из ведра, промокая их обоих, но им было всё равно. Они оба любили дождь. Хината смахнула слёзы. Неужели Саске только что спросил то, о чём она подумала?.. — Саске? — переспросила она, нахмурившись и прикусив губу. «Выходи за меня, Хината Хьюга, чтобы у меня больше никогда не было повода тебя бросить. Пожалуйста» — настойчиво умолял он. Хината в шоке уставилась на него. В голове у неё всё перемешалось. Она не могла поверить, что он только что... Саске посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читался ужас, потому что она ещё ничего не сказала. Хината посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась. Её глаза сияли, когда она подняла руку, чтобы погладить его по лицу. Не в силах произнести ни слова, она сделала единственное, что пришло ей в голову. Она всегда преуспевала в невербальном общении, ведь тот, кто не любит говорить, редко использует слова. Поэтому Хината кивнула. И была вознаграждена самой красивой улыбкой, которую она когда-либо видела. « Первый « Предыдущий Глава 10 из 10 : Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз проявлял любовь к этим двоим, и я почувствовал, что мне это нужно, потому что я читал несколько отличных фанфиков по СасуХине. Я очень доволен сообществом СасуХины. Я всё ещё работаю над притворным секвестром, но дело продвигается. Однако это, скорее, четвёртый или пятый побочный проект, над которым я работаю, пока обновляются другие мои фанфики, так что не ждите его в ближайшее время. Шинк Шинк Шинк Лезвие скрежетало по точильному камню, отбивая ритм, пока Саске затачивал кусанаги. Его мысли были сосредоточены на возвращении домой, на событиях, произошедших несколько месяцев назад. В частности, на костяке команды № 7. :: Воспоминание:: «Я люблю тебя, Саске Кун». Слёзы Сакуры лились неудержимо, как и всегда, неудержимо и постоянно. В этом она всегда была неудержима и постоянна. Он вернулся в Коноху благодаря добе, и теперь она ждала, что всё остальное встанет на свои места, как в какой-нибудь волшебной сказке. «Я всегда любила тебя!» — заявила она с неподдельной нежностью. Она никогда не сдерживалась. «Сакура…» — начал Саске со вздохом, снова пытаясь подобрать слова, чтобы она поняла и осознала. Как ни странно, он не хотел причинять ей боль. Он больше не злился, не впадал в ярость и не расстраивался из-за неё. Осталось лишь желание, чтобы она двигалась дальше. «Саске-кун! Ты вернулся. Теперь мы можем быть вместе». — воскликнула она, и надежда в её зелёных глазах сменилась слезами. Саске ненавидел это. Годами он отталкивал её всеми возможными способами, но этого было недостаточно, чтобы она поверила, что он её не хочет. Он никогда не хотел её в этом смысле. Она была его напарницей и только напарницей. Казалось, что все его отказы только подстёгивали её. Глупо с её стороны. Она стоила гораздо большего, чем он мог ей предложить. И любой идиот мог бы заметить, как он смотрел на неё, как старательно он старался, чтобы девушка снова улыбнулась. Наруто сдержал своё обещание и привёл его сюда ради Сакуры. Наруто любил её, на самом деле любил, гораздо сильнее, чем когда-либо смог бы. Сакура видела выражение его глаз. Видела, как он отдалился, как он колебался. Он заботился о ней, но... это было не то же самое. Всё изменилось с тех пор, как он ушёл. И когда она посмотрела на него, на то, как он смотрит на неё, что-то наконец щёлкнуло и встало на место. Как будто она впервые увидела всю ситуацию, увидела его. Он был её товарищем по команде, и это никогда не изменится, это всегда было нерушимо в команде № 7. Но что-то изменилось в Сакуре. Что-то глубокое, что-то, что скрывалось за всеми этими слоями. Это было признание. Он не любил её. Он никогда не полюбит её. И внезапно это осознание высохло в её глазах. Оно наполнило её. Оно осозналось так, как она и представить себе не могла. Саске не любил её. Так почему же она тратила своё время, силы, энергию на дело, которое было обречено на провал много лет назад? Это не было горечью, это не было злонамеренным знанием. Это не было гневом, жалостью или горестными криками отвергнутого влюблённого. На самом деле, как ни странно, это было безмятежно, даже умиротворённо, как спокойные воды озера, омывающие её лодыжки. Саске видел, как в её голове крутятся шестерёнки, как она что-то обдумывает. Она даже перестала плакать. Она замолчала, нахмурив брови, помедлила и наконец, прикусив губу, нашла нужные слова. «Я...» Она снова нахмурилась и собралась с духом. «Я понимаю, по крайней мере, мне так кажется. Ты всегда будешь моим напарником, Саске-кун. Но теперь я знаю, что между нами никогда не будет ничего большего. Возможно, это займёт какое-то время, но я хочу научиться мириться с этим». Сакура ответила, закрыв глаза и поклонившись. — Сакура... — начал Саске, подбирая слова. — Спасибо. — Он благодарно склонил голову. :: конец флэшбека:: И вот однажды Наруто пришёл к нему и стал угрожать расправой. «Я не для того тащил тебя обратно в Коноху, чтобы ты снова заставил её плакать! Что с тобой не так, Тема? Она любит тебя, а ты любишь её, не так ли?» — обвинил он. «Если ты считаешь, что не заслуживаешь её, то...» — тирада Наруто была громкой, неприятной и настойчивой. «Доу. Заткнись», — скомандовал Саске, отвернулся от него и направился к тренировочным площадкам. «Нет», — ответил Наруто, хватая свой меч и следуя за ним. «Я достаточно долго молчал. Ты причиняешь боль Сакуре-тян, так небрежно отмахиваясь от её чувств. Она любит тебя!» — сказал он, хватая Саске за плечо и разворачивая его к себе. Голубые глаза сверкали, контрастируя с загорелыми щеками с щетиной и растрёпанными светлыми волосами. «Наруто, я люблю её только как товарища по команде. Сакура наконец-то это поняла», — сказал ему Саске, словно обращаясь к ребёнку. «Она — ЧТО?» — запнулся Наруто, совершенно сбитый с толку этим разговором. «Что, чёрт возьми, это значит? Ты хочешь сказать, что она тебе отказала? Ты её накачал?» — обвинил Наруто. «Идиот. Прежде чем осуждать мои скрытые желания и чувства, подумай о своих», — сказал ему Саске. «Ч-что?..» Наруто растерялся, сбитый с толку этим разговором. «Ты любишь её, придурок. Я не стою у тебя на пути и никогда не стоял. Я никогда не любил Сакуру как-то иначе, чем как товарища по команде. Так что, прежде чем ты ещё больше навредишь себе, тебе стоит поговорить с ней», — сказал ему Саске, развернулся и ушёл, оставив его в замешательстве. И вот его товарищи по команде нашли друг в друге любовь. Их свет и тепло были приторно-сладкими, почти тошнотворными, как и они сами, даже когда были порознь. Так и должно было быть. И снова это была связь, узы, которые Саске не мог понять и которым не мог помешать. Они ушли туда, куда он не мог пойти, и сами того не желая оставили его позади. Он был вместе с единственной командой, единственной семьёй, которая у него осталась, и всё же был в отчаянии одинок. Он мог винить только себя. Его меч был острым, просто идеальным. Он осмотрел его, чтобы убедиться, что баланс не нарушен. Этот меч повидал слишком много сражений. Он был с ним в самые мрачные периоды его жизни. Именно поэтому он не мог от него избавиться. Этот меч знал его так же хорошо, как он знал его. Он напоминал ему о том, кто он есть и кем не является. Из-за этого меча, из-за сражений, в которых он участвовал, он научился полагаться на свои чувства. Это сделало его параноиком и сделало его особенным до такой степени, что в это невозможно поверить. Именно это и его собственные способности помогли ему выжить. Из-за всего этого он знал, что она там. Он чувствовал чакру и человека, который её излучал. Она вряд ли представляла угрозу. Он сомневался, что котята испугаются её взгляда. Хюга Хината, наследница главного дома клана Хюга, стояла за деревьями, окружавшими дом Наруто. Он бы забеспокоился, если бы не знал о её склонности преследовать его товарища по команде, который любит рамен. «Можешь выходить. Я тебя чувствую», — сказал он ей. Длинные тёмно-фиолетовые волосы и любопытные жемчужные глаза приветствовали его из-за дерева. Хюга Хината всё ещё была болезненно застенчивой, несмотря на все эти годы. Она стала менее неуклюжей, повзрослев и обретя свой тихий нрав. Её движения были грациозными и уверенными. Такое сочетание не пристало женщине её титула и ранга. В конце концов, Саске постоянно окружали властные и громкоголосые женщины. «Н-Наруто-кун д-дома?» — спросила она, не поднимая глаз и сложив руки перед собой. Её взгляд был прикован к мечу в его руках. «Его здесь нет. Он на задании», — сказал ей Саске, пожав плечами. Он убрал кусанаги в ножны, поняв, что ей, возможно, некомфортно. Наруто ему этого не простит, если он отпугнёт невинную малышку Хинату. «О-о. Мне очень жаль, что я побеспокоила тебя, Саске-сан», — ответила Хината, поклонившись. Она должна была признать, что была удивлена, увидев здесь наследника Учиха. Трудно было представить, что Саске может сидеть дома. Саске посмотрел на неё. «Ты меня не побеспокоила», — сказал он ей. «После стольких лет ты всё ещё соблюдаешь формальности. Чи. Ты единственная». — Он развернулся и направился в сад. Хината нахмурилась. То, как он произнёс эти слова, подразумевало, что он ждёт ответа. Он что, ждал ответа? Но он уходил от неё... Хината нахмурилась. Она не хотела показаться грубой. Если бы она ушла после того, как он что-то сказал, начав разговор первым, это выглядело бы грубо, а её долг как наследницы клана — налаживать рабочие отношения с каждым из кланов. Даже если в клане Учиха остался всего один человек. Хината побежала за ним, взволнованная, но полная решимости. Но что она могла сказать? «Единственная? Я не понимаю, Саске-сан. Ты же глава к-клана... или нет?» — запинаясь, спросил он, чувствуя, как краснеют её щёки. Саске был удивлён её появлением. Она последовала за ним в сад — смелый поступок для девушки, нет, для такой женщины, как она, учитывая, как он разглядывал её изгибы. Хината должна была стать следующей главой клана Хьюга. Она унаследует пост своего идиота-отца, как он унаследует титул своего отца, когда женится. Если женится. От этих мыслей Саске помрачнел. «Я ещё не глава клана. Это зависит от одобрения Цунаде и моих собственных дел», — уклончиво ответил Саске. «Дела?» — спросила Хината, нахмурив брови. «Брак», — сказал ей Саске, снимая с себя оружие и кладя его на крыльцо. «Ты участвуешь в спаррингах, Хината?» В ответ раздался тихий возглас удивления, а будущая наследница стала пунцовой. «С-с-спар...» Хината густо покраснела от смущения из-за того, что ничего не поняла. А теперь он хотел сразиться с ней? Хината заправила прядь волос за ухо. Он пригласил её в дом, пусть это и был дом Наруто. Влюблённость, которая так долго терзала её, угасла, как только в их юности появилась Сакура. Хината пришла, чтобы сказать ему, что она желает им всего наилучшего. Она не хотела быть той девушкой, из-за которой возникают проблемы, и Хината радовалась за своих друзей, хотя в каком-то смысле ей было грустно за себя. Взгляд, которым одарил её Саске, говорил о том, что она недостойна даже быть его спарринг-партнёром. Это пробудило что-то глубоко внутри наследницы Хьюга. Хината больше не будет убегать от трудностей. Хината выпрямилась, собрала волосы в хвост, перевязала его кожаным шнурком и поджала губы. Она расстегнула куртку и отбросила её в сторону, обнажив сетчатую майку под тёмно-фиолетовым топом. Вздымающаяся грудь напомнила ему, что она больше не чунин, а определённо женщина. Её взгляд изменился, стал таким же решительным, как на экзаменах на звание тюнина. Он понял, что ему нравится этот взгляд. Она приняла оборонительную стойку, и уголки его губ поползли вверх. Саске забавляли её выходки. Перламутровые глаза Хинаты слегка прищурились. Она даст ему повод для беспокойства, а не для веселья. Чтобы не отставать, он тоже снял своё белое хаори, обнажив подтянутую грудь, прикрытую простой майкой с печатью Учихи на спине, и хакама, которые низко сидели на бёдрах. «Мне нравится это изменение», — прокомментировал он, и на его лице появилась ухмылка. «Только рукопашный бой? Шаринган против Бьякугана?» — спросил он, чувствуя, как в нём пробуждается ответная реакция на её решимость. «Меня это устраивает», — ответила Хината, призывая свой Бьякуган. Пухлые вены вокруг её глаз улучшили зрение, а заикание почти исчезло под серьёзным взглядом и поведением девушки. Ухмылка Саске стала ещё шире, и она поняла, что он не активировал свой Шаринган. «Значит, ты пришла сюда, чтобы увидеться с Наруто. Чтобы наконец признаться ему в своих чувствах?» — сказал он, двигаясь быстрее, чем она успевала моргнуть, и выполняя различные ката. Удивлённая Хината не стала блокировать удар в ключицу и, пошатнувшись, отступила назад, но всё же устояла на ногах. Саске отступил, вежливо дав ей передышку, пока она растирала мышцу. Её пальцы принялись за работу, используя древние методы исцеления, похожие на тэнкецу, чтобы восстановить кровоток в ключице. «Нет», — сказала она, и в её глазах вспыхнул огонёк. «С чего ты взяла, что я такое спрошу?» — ответил Хината, переходя в наступление. Ему пришлось блокировать её прямой удар предплечьями, и они снова остановились, заняв исходные оборонительные позиции. Он всё ещё не воспользовался своим правом по рождению. «Если бы ты был хоть немного менее заметным, этот придурок уже давно бы всё понял. Единственный, кто ничего не знает, — это он сам», — просто ответил Саске, пожав плечами. Осознание того, что все вокруг знали о её детской влюблённости, разочаровывало. Хината и не подозревала, что её так легко раскусить. Его тон был высокомерным и пренебрежительным. Как будто любить такого, как он, было ниже её достоинства. «Я бы никогда не стала разрушать счастье Наруто-куна», — ответила она, бросив на него неодобрительный взгляд. «Я просто хотела поздравить их с помолвкой», — сказала ему Хината. «Серьёзно? Ты правда так думаешь?» — насмехался Саске, прыгая вперёд и наращивая скорость. Хината заблокировала удар ногой, прижав руку к его предплечью, и в процессе ей удалось отключить тэнкецу. Он оправдывал себя тем, что защищает счастье своих товарищей по команде. Но, если честно, он хотел посмотреть, как отреагирует Хината, как во время спарринга, так и после него. «Конечно», — ответила Хината, нахмурив брови. «Ты за них рад?» — спросила она, пристально глядя на него своими жемчужными глазами. «Конечно, нет», — ответил Саске, но в ту долю секунды, прежде чем ответить, он отвёл взгляд. «Ты можешь обманывать других, Саске-сан, но не меня», — сказала она ему. И внезапно его движения стали быстрее и чётче. Хината почувствовала, как учащённо забилось её сердце от возможности сразиться с кем-то настолько сильным. Удары парировались и наносились в ответ с пугающей скоростью. Вскоре Хината почувствовала, как её прижали спиной к дереву, а Саске оказался пугающе близко. «И кого же, по-твоему, Хьюга, я обманываю?» — спросил он, пристально глядя в её бьякуган. Его шаринган горел ярким и жарким пламенем. Хината сглотнула и закрыла глаза, чтобы не видеть его пристальный взгляд, который, казалось, проникал ей в самую душу. Она собралась с духом, моргнула и, открыв свои жемчужные глаза, встретилась с ним взглядом. «Может, ты и не испытываешь чувств к Сакуре-сан, но ты всё равно чувствуешь себя брошенным», — заявила она. Сасукэ прищурился и крепче сжал её запястья, придвигаясь ближе. Она чувствовала его тёплое дыхание, острое и горячее, на своей вспотевшей коже. Он был так близко, что она чувствовала исходящий от него запах грозы и лесной хвои. От него очень приятно пахло. Хината почувствовала, как при этой мысли её щёки заливает румянец, и с трудом оторвала от него взгляд. Он отпустил её запястье, взял за подбородок и мягко приподнял его, чтобы она посмотрела ему в глаза. Шаринган вглядывался в её собственные перламутровые глаза, пронзая их своим взглядом. Она почувствовала, как краснеют её щёки, и этот румянец становился всё ярче, пока он смотрел на неё. — С-Саске... — слабо пролепетала Хината, чувствуя, как от его взгляда в её животе нарастает волна. Она не испытывала ничего подобного с тех пор... с тех пор... И так же быстро, как он загипнотизировал её, словно впав в транс, он отпустил её, отвернулся и пошёл прочь. Хината нахмурилась и потёрла запястье, остро ощущая отсутствие его запаха, его присутствия рядом с ней. Как странно. Подумала она, гадая, что же это было. Подумала она, пытаясь разобраться в собственных чувствах. «Я не огорчаюсь из-за их союза. Я даже рад этому». Он ответил. «У меня нет романтических чувств к Сакуре. Просто...» Он сделал паузу, и Хината удивилась, что он вообще говорит с ней об этом, доверяет ей. — Узы, — закончила она за него. — Они ушли туда, куда ты не можешь последовать, и тебе больно, хотя они твои товарищи по команде, — ответила она. Шаринган повернулся, и в его глубине мелькнуло удивление. Хината почувствовала, как на её губах появляется улыбка. Она знала это чувство. Знала его очень хорошо за все эти годы. Саске был удивлён наследницей Хьюга и её наблюдательностью. Она сочетала эту шокирующую проницательность с состраданием и мягкостью, что делало её очень мудрой и глубокой личностью. Бьякуган действительно давал ей возможность понимать людей, в то время как Шаринган фокусировался на дзюцу и боевых техниках. Он никогда не встречал такой женщины, как она, — спокойной и достойной, которая не бросалась бы к нему в отчаянной попытке привлечь его внимание и заслужить одобрение. Заинтригованный, он сделал шаг вперёд. «Ты так к ним относишься?» — спросил он, хотя и сам не знал, спрашивает ли он об этом ради Сакуры и Наруто или ради себя. «Да», — ответила она, снова принимая боевую стойку. Саске пристально посмотрел на неё, окинув взглядом с головы до ног. Затем он кивнул, видимо, придя к какому-то выводу. Он атаковал, целясь высоко, и ей пришлось поднять руки, чтобы блокировать его, пока он наращивал силу своего тайдзюцу. Она увернулась от его кулака, Бьякуган сузился, когда она отразила его удар, заблокировав ещё один тэнкецу на его руке правой рукой, в то время как левой нанесла удар тэнкецу. Саске резко развернулся, вырвавшись из захвата и сумев сцепить её руки, пока она сопротивлялась. На мгновение освободившись, она упала вперёд, но была слишком медлительна, чтобы отразить его захват за ключицу, когда он оказался рядом с ней. Она попыталась высвободить его руку, которой он обхватил её шею, но его хватка была железной. Он притянул её к себе так крепко, что она почувствовала, как напряглись мышцы его живота, когда она попыталась ударить его ногой. Другой рукой он обхватил её за рёбра, не давая ей причинить ему вред и не позволяя её туловищу двигаться, прямо под грудью. Его дыхание было быстрым и прерывистым, как и её собственное, горячее и влажное у её уха. Она чувствовала, как пот стекает по её спине, и это был пот от его собственных усилий. Она глубоко вздохнула и почувствовала, как он тяжело дышит ей в ответ. «Ты сильнее, чем я помнил», — сказал он ей, стоя ближе, чем следовало, и наслаждаясь ароматом её волос. Лаванда. От неё пахло лавандой и жимолостью — любимым чаем его матери. Её волосы сияли на солнце, были блестящими и здоровыми, хотя и пропитались потом под резинкой. Она была такой приятной на ощупь. Саске удивился, почувствовав, как в нём зарождается что-то новое, и это чувство усиливалось, пока он обнимал её. Она ослабила хватку, вынужденно уступив ему, и его самооценка взлетела. Она со вздохом повернулась к нему лицом и вытерла лоб. «Т-спасибо за спарринг, Саске-сан. Я сожалею, но мне нужно идти». Жаль, что к ней вернулось заикание. Ему больше нравился её тихий раздражённый тон, когда они ссорились. Интересно, заметила ли она это. Её слова заставили его ухмыльнуться, но нужно было сохранять формальность, и, похоже, она была готова пойти на это. Саске окинул взглядом её изящный поклон, подобающий главе клана, и удивился её формальности, несмотря на его нынешний статус. Она польстила ему таким жестом уважения, и ему захотелось ответить ей тем же, поклонившись в знак признания её статуса наследницы. От этого жеста её глаза расширились, и он ухмыльнулся ещё шире. «Мы должны сделать это снова, наследница Хьюга», — предложил Саске с таким уверенным и высокомерным видом. Хината почувствовала, как краснеют её щёки. «П-возможно», — ответила она. «Д-добрый день, Саске-сан», — и ушла. Шаринган впился в неё взглядом, а чувства обострились от запаха, который он не мог забыть. Другого варианта не будет. Он снова её увидит, можете не сомневаться. Глава 1 из 5 Далее »АН: Меня вдохновили некоторые недавние отзывы, и я решил, что смогу написать больше для этого небольшого рассказа. Пожалуйста, продолжайте оставлять отзывы. Ваши слова поддержки помогают мне находить слова для написания текста. "Ойииии! Тема! Мы вернулись". - позвал Наруто певучим голосом, размахивая рукой. Его рюкзак со снаряжением для миссии болтался на нем, раздуваясь. Должно быть, он тоже несет вещи Сакуры. Пинкетт появилась позади него, поднимаясь на холм к их дому, выглядя потрепанной и совсем не довольной своим светловолосым любовником. Саске не обратил на него внимания и, развернувшись в воздухе, бросился на случайные мишени, которые он разбросал вокруг дома Наруто. Ему нужно было тренироваться. Он не мог позволить себе расслабиться. Несмотря на то, что ему простили его грехи, в мире ниндзя были те, кто стал бы преследовать его, независимо от того, какая страна вмешалась. Коноха могла защищать его лишь до тех пор, пока не случилось неизбежное. Его демоны были реальными, у них были лица и имена. Его тени скоро настигнут его. Шаринган прищурился. Он будет готов, его клинок будет заточен к этому дню. Саске потребовалось несколько лет, чтобы по-настоящему определиться с выбором в пользу Конохи. В прошлом он был склонен к нерешительности, и именно из-за его нерешительности больше всего страдали его товарищи по команде. Теперь, когда он наконец вернулся на родину и определился со своим местом, он не станет рисковать безопасностью своих товарищей из-за своих необдуманных ошибок. Похоже, Саске наконец повзрослел. Он метнул кунай, и в его мыслях всплыли эти перламутровые глаза и запах её духов. Он промахнулся, едва не попав в Наруто, и тихо выругался. Это было именно то, чего он не мог себе позволить. Было заманчиво думать об этой девушке, и со своей стороны он позволил себе отвлечься на спарринг, но этого просто не могло быть. У Саске было слишком много демонов, как в прямом, так и в переносном смысле, чтобы втягивать в это наследницу Хьюга. Он с удивлением обнаружил, что не хочет, чтобы ей причинили вред, несмотря на то, что Хьюга молчаливо боролись против Шарингана. Наруто увернулся, поняв, что находится на траектории удара Саске. Взглянув на своего темноволосого брата и лучшего друга, Наруто вздохнул. Саске никогда не изменится, он по-прежнему одержим тренировками и, вероятно, боится, что станет мягким или слабым теперь, когда он стал частью деревни. Он будет думать, что потерял кого-то, а не приобрёл. Голубые глаза по привычке устремились к любви всей его жизни. Сакура вошла в дом, перепачканная грязью, и никак не поздоровалась с темноволосым Учихой. Саске не стал спрашивать. Наруто время от времени задавался вопросом об этих двоих, но они, похоже, закопали топор войны, и он, конечно, не мог жаловаться. «Ты не полил растения Сакуры-тян...» — лицо Наруто помрачнело, когда он посмотрел на увядшие растения. Саске пожал плечами, не встречаясь с ним взглядом шаринганом — явный признак того, что он думает о своём лучшем друге. Учиха был чем-то отвлечён, но вопрос был в том, чем именно. Голубые глаза прищурились, глядя на лучшего друга, когда Наруто снова стал гиперактивным. «Случилось что-нибудь... интересное, пока нас не было?» — глаза Наруто горели от нетерпения, он чуть ли не подпрыгивал от радости за счёт Саске, ведь этот чёртов любитель рамена оказался более проницательным, чем хотелось бы Саске. Саске проигнорировал его, решив, что на этот комментарий не стоит отвечать. К сожалению, это только воодушевило его. «Ты же не испачкал мой диван... или мою кровать, верно?» — в глазах Наруто внезапно появилось беспокойство. «Сакура бы меня убила, если бы...» Саске со вздохом прекратил тренировку. Пот градом катился по его спине. Он понимал, что ничего не добьётся, пока добе будет его доставать, а Наруто будет продолжать думать о худшем, если он не ответит. «Хината заходил», — ответил он, убирая кунай в ножны, спрыгивая с ветки и направляясь к крыльцу, где стоял его лучший друг. Гигантский рюкзак, набитый вещами, стоял, прислонившись к двери их дома. Его лучший друг чуть ли не подпрыгивал от радости. Саске вздохнул, чувствуя раздражение. Он и забыл, каким гиперактивным может быть этот блондин. Наруто начал подпрыгивать и кувыркаться, метаясь между Саске и своим крыльцом. На его лице появилось самодовольное выражение. «Значит, что-то всё-таки произошло...» — радостно начал он. «Перестань быть таким добряком», — приказал Саске, чувствуя, как у него краснеют уши. «У моего лучшего друга слишком много энергии, и это не идёт ему на пользу», — угрюмо подумал он. «И он слишком проницателен, и это не идёт ему на пользу». Наследник Учихи не мог не заметить иронию в том, что он был совершенно непроницателен, когда дело касалось Сакуры. «И что же такого важного сказала Хинааата-тян?» — Наруто толкнул локтем Учиху, который с отвращением поджал губы, глядя на блондина. Правда погасила пламя его раздражения. Если бы Наруто знал правду о Хинате, он, возможно, был бы не так доволен. Саске определённоне был доволен тем, что наследница Бьякугана постоянно влюблена в его лучшего друга, который ест рамен, и его раздражал сам этот факт. Чи. Наруто даже не догадывался об этом, даже когда девушка призналась ему в своих чувствах, и думал, что она заботится о нём, как о брате или товарище по команде. Бедная девочка. Хотя Хината уже не была девочкой. Он был так близко к этим пышным формам, что чувствовал разницу. Смех Наруто вывел его из этих мыслей. Задумчиво взглянув на любителя рамена, Саске задался вопросом, почему он терпит бесконечные подшучивания Наруто. Узы, — подумал он со вздохом, и в уголках его губ заиграла улыбка, когда он вошёл в дом под болтовню Наруто. Хината не смогла бы сказать лучше. «Ты не полила мои цветы...» — угрожающе произнёс Сакура, и они оба побледнели. «Э-э-э... Мы пойдём за продуктами, позже, Сакура-тян!» — крикнул Наруто, вытаскивая Саске, прежде чем она успела избить их до полусмерти, и исчез в жёлтой вспышке. Наруто вздохнул с облегчением, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их товарищ по команде с волосами цвета лепестков не смог их догнать. Он положил руки на затылок и взглянул на своего лучшего друга. Саске выглядел раздражённым, но держался с достоинством и шёл с важным видом, с подозрением оглядывая каждого прохожего. Наруто просто усмехнулся. «Знаешь, не все хотят тебя достать», — сказал он с лёгкой улыбкой. Сасукэ приподнял чёрную бровь, глядя на Наруто, но больше ничего не сказал. Он не собирался отказываться от своих планов стать ниндзя S-класса. Именно эти планы помогали ему оставаться в живых. Теперь он знал то, что должен был знать с самого начала: ему есть что терять, есть нечто ценное, что невозможно заменить, и у Сасукэ есть враги. «Ты вообще помнишь, какие продукты тебе нужны, Доб?» — спросил он. «Нет. Вот почему я притащил тебя сюда», — прощебетал Наруто с этой своей дурацкой кривой ухмылкой. Саске вздохнул, чувствуя, как в нём нарастает раздражение. …... Хината зевнула, потянулась и закуталась в одеяло. Была весна, но по утрам в главном доме Хьюга всё ещё было прохладно. Она встала, провела расчёской по спутанным волосам, пока они не заблестели, и они блестящими локонами упали на её рубашку. Она завязала спереди кимоно Хьюга и надела удобную тренировочную одежду — хакама, подходящую для тренировок с мечом. Она вышла из своей комнаты и пошла по коридору, надевая у двери сандалии ниндзя. «Хината», — позвал её отец. Хиаши Хьюга и в свои годы оставался грозным противником, и хотя Хината наконец превзошла его в искусстве «мягкого кулака», из-за этого в их семье всё ещё царило напряжение, и она слышала его в голосе отца. Она станет главой клана, и он совершенно не мог повлиять на то, что она будет с этим делать. «Да, отец?» — ответила она, и её глаза засияли добротой. Она хотела показать ему силу своей воли и убеждений. Он не ожидал, что она добьётся успеха. Хиаши хотел, чтобы Ханаби стала его преемницей, и тогда он мог бы сделать её своей наследницей. Ханаби по-прежнему превосходила Хинату в искусстве мягкого кулака, но Хината наконец-то овладела этой силой. Со стороны отца было жестоко бросать ей вызов, но ещё более жестоко было настаивать на том, чтобы Ханаби бросила вызов Хинате. Хината была вынуждена поднять руку на младшую сестру, которую она пыталась защитить от его влияния. Ханаби унаследовала от отца предвзятое отношение к ветви клана и его гордыню. Эта потеря повлияла на неё, и она стала настойчиво доказывать свою ценность отцу, чтобы вернуть его любовь. Бедная девочка. Хината выросла, прошла через это и больше не могла направлять или защищать свою сестру. Ей придётся учиться на собственном горьком опыте. По иронии судьбы, только благодаря тренировкам Неджи Хината овладел «мягким кулаком». Он освоил «мягкий кулак» много лет назад и продолжил изучать и открывать для себя другие техники. Он обучил Хинату лишь нескольким из них, в основном для того, чтобы тот научился противостоять таким приёмам. Хината считала, что ей повезло иметь такого ценного учителя. Но она отвлеклась, заплетая волосы в косу. Она вспомнила спарринг с Саске и то, как сверкали его шаринган. Почувствовав, как краснеют её щёки, она слегка разозлилась на себя. Она была влюблена в Наруто, а не в его товарища по команде. Несмотря на то, что Наруто был недосягаем и скоро должен был жениться, она не могла смириться с... чем бы это ни было. Неужели её сердце настолько непостоянно? «Не забудь поздравить нашего каге с помолвкой, которая состоится сегодня вечером». Он протянул ей приглашение. Она пробежалась глазами по тексту. Судя по всему, помолвка Наруто и Сакуры должна была состояться сегодня вечером. Так скоро после миссии? Хинате это показалось странным. Подавив волну чувств, которую вызвало его имя, она сосредоточилась на своих задачах. Ей нужно было купить ещё шампуня и кондиционера. Если она попросит об этом горничных, они будут недовольны, а Хинате нравилось то небольшое чувство независимости, которое она испытывала, покупая себе вещи сама. Она пойдёт на рынок. «Я куплю подарок для клана Хьюга на рынке. Мне нужно кое-что там купить», — ответила Хината. «Вы непременно должны настаивать на этой глупости? Слуги могли бы принести вам то, что вам нужно». «Мне нравится гулять, папа. Можно я принесу тебе что-нибудь с рынка?» «Помидоры и ещё улуна», — заметил он, как будто это было ниже его достоинства. Если она считала нужным выполнять эти мелкие поручения, то он готов был предоставить ей небольшую свободу. Когда она станет главой клана Хьюга, у неё будет не так много свободы. Хината широко улыбнулась. «А ты, Хината?» — заметил Хиаши, сворачивая в коридор, украшенный сёдзи. «Не пренебрегай тренировками, Хината», — предупредил её отец. «Я тренировалась, отец», — сказала она, снова вспомнив о своём спарринге с Саске. «Хорошо. Позаботься о том, чтобы ты продолжила», — сказал он и исчез в коридоре. Она сомневалась, что отец имел в виду именно это. Вспыхнув от смущения, она направилась на рынок. …... «Ты, должно быть, самый большой идиот по эту сторону Конохи», — простонал Саске. «Только ты мог спланировать вечеринку так скоро после миссии», — сказал Саске, наполняя тележку, пока Наруто просматривал свой список. «Заткнись, Тема. Мы должны закончить до 18:00, иначе Сакура меня убьёт», — ответил Наруто. «Почему она доверила тебе поход по магазинам?» — Саске начал качать головой. «Она сказала, что клоны помогут мне справиться с этим быстрее. Мне ещё нужно убраться в доме таким же образом». Саске вздохнул. «Ну конечно, это значит, что я должен тебе помочь». «Конечно, датэбаё!» — ухмыльнулся Наруто. Вскоре тележка была переполнена. «Тебе действительно всё это нужно?» — Сасукэ окинул взглядом содержимое. Наруто пожал плечами. «Сакура хочет устроить настоящую вечеринку». «Это будет стоить тебе немалой части зарплаты», — ответил Саске. Наруто пожал плечами. «Я копил деньги, в отличие от вас с Сакурой-тян. Мне не нужно было тратить деньги на весь этот гель для волос...» Саске ударил своего лучшего друга по руке, заставив его замолчать, потому что почувствовал её присутствие здесь, в магазине. «Теме, иди за помидорами!» — приказал Наруто, словно почувствовав, что Учиха не в духе. Кто бы мог подумать? А может, и чувствовал. Саске закатил глаза, глядя на этого болвана с бакенбардами, но сделал, как ему было сказано. Пробираясь к отделу с продуктами, он внимательно анализировал её ки, отслеживая её перемещения и следуя за ней по другую сторону прохода. Она взяла шампунь и кондиционер и положила их в тележку, поздоровавшись с другой пожилой женщиной, которую, должно быть, знала по окрестностям. Они поболтали, а Саске остановился, чтобы послушать. Она была спокойна, довольна и счастлива, даже когда делала покупки. Она никого и ничего не боялась. Она не колебалась. Он даже слышал, как она что-то напевает, проходя в следующий ряд. «Кхе-кхм» — старик закашлялся так громко, что Саске обернулся. Старый недовольный мужчина яростно уставился на него, прищурив глаза. Он точно знал, кто такой Саске, и пробормотал себе под нос: «Предатель», когда темноволосый Учиха направился к нему. Шаринган вспыхнул ярким пламенем, прежде чем он погасил его. Он крепко сжал кулак, а затем разжал его. Не нужно было злиться. Этот человек просто говорил правду. Предатель. Он был предателем. Он предал свою страну, бросил товарищей по команде ради власти. Он не имел права злиться из-за правды. Саске для верности бросил в корзину коробку хлопьев и двинулся дальше, бормоча извинения, пока проходил мимо старого выжившего из ума дурака, выслеживающего наследницу Хьюга. Она пошла за чаем. Наруто, как он чувствовал, всё ещё раздумывал, какое мясо ему нужно в мясном отделе. Это займёт у него какое-то время. Саске решил, что его слежка может быть неправильно истолкована кем угодно, особенно старыми выжившими из ума мужчинами, и направился к овощному отделу, чтобы купить помидоры. Он не торопился, наслаждаясь ярко-красным цветом, красивыми плодами урожая и своим любимым лакомством. Наруто понадобилось бы несколько помидоров, и он не стал бы возражать, если бы Саске купил ещё несколько для Учихи. Саске перебирал гроздь и наконец призвал своё врождённое право, чтобы помочь с выбором и не купить гнилые плоды. Он так увлёкся процессом, что не заметил, как его рука столкнулась с чужой, когда он брал помидор. Бьякуган встретился с Шаринганом, когда девушка из клана Хьюга, за которой он следил, потянулась к тому же фрукту. При соприкосновении вспыхнуло пламя, и от точки соприкосновения по его руке побежали огненные круги. — У-Учиха-сан, — запинаясь, произнесла Хината и отдёрнула руку, как будто та обжгла её. Она неловко рассмеялась, но потом её смех стал настоящим, когда она увидела, для чего он использует свой шаринган. Было... трогательно, что Саске использовал свой шаринган не только в бою. В этом они были похожи. «Хината», — ответил Саске, удивляясь странному тёплому чувству, которое возникло, когда их пальцы соприкоснулись. Он посмотрел на наследницу Бьякугана, которая по праву рождения занималась сбором урожая. От этого его взгляд и черты лица смягчились. Он понял причину её улыбки и выключил Шаринган, надеясь, что они её не побеспокоили. Он упрекнул себя, задаваясь вопросом, почему его вообще волнует, побеспокоили ли они её. Это уже выходило из-под контроля. «Полагаю, мы оба нашли другое применение нашим глазам, не так ли?» — сардоническая улыбка Саске растянула уголки его губ, пока он пытался отвлечься, хоть как-то отвлечься. Он надеялся, что никто не видел, как он использовал Шаринган для такой простой задачи. После встречи со стариком он мог только гадать, что люди подумают или скажут о нём. «Прости меня», — ответила она всё ещё смеющимся тоном и протянула ему помидор, за которым он тянулся. «Нет. Можешь взять его себе», — ответил он, беря ещё один фрукт. Этот созреет через несколько дней. Идеально. «О, но я настаиваю. Я не хотела брать это у тебя», — ответила Хината с застенчивой улыбкой. Она всегда была такой... искренней. Он понял, что ему нравится эта её черта. Почему он вдруг так сильно захотел ею восхищаться? Искренне раздосадованный и злой на себя, он решил сменить тему и поскорее уйти. «У вас отличный вкус в том, что касается продуктов», — сказал он. «К сожалению, мне нужно найти этого болвана, пока он в спешке не скупил половину магазина». Хината хихикнула, спрятав смех за танцующими жемчужными глазами и рукой. «Тогда я не должна тебя задерживать». Она улыбнулась. «Я... я увижу тебя сегодня вечером на помолвке?» — спросила Хината. Саске удивился, что она спросила, но кивнул и поспешно удалился, чтобы сохранить свою гордость. Он с отвращением посмотрел на этот оскорбительный придаток, недоумевая, что это вообще такое. Он вернулся и увидел, что добе с тремя полными тележками пытается наполнить четвёртую. Вздохнув, Саске поставил свою корзину на кассу и помог добе выгрузить все товары. «Ну и ну, мог бы и подольше повозиться с помидорами, Тема? Нам пора идти!» — заныл Наруто. Удивлённый кассир пропустил их. Саске помогал загружать сумки, а Наруто вызвал своих клонов, чтобы они помогли с разгрузкой. Вздохнув, Саске взял сумки и увидел, как его брат, любитель рамена, опустошил свой кошелёк с лягушками, удивив Саске тем, что заплатил за всё содержимое. Должно быть, на этом проклятом кошельке была печать, раз он вместил столько. Только Наруто мог так поступить. Саске покачал головой, и они вдвоём направились к дому Сакуры и Наруто. « Предыдущая Глава 2 из 5 Следующая » АН: Спасибо, что терпите меня. Я знаю, что это заняло у меня достаточно много времени. Меня посетило вдохновение, и ваши прекрасные слова придают мне сил. Саске с лёгкостью нарезал разнообразные овощи и фрукты, которые они купили. Его меч двигался в такт движениям, и нарезанные продукты аккуратно ложились на тарелки. Он просматривал кулинарную книгу, изучая разнообразные рецепты, которые оставила Сакура, когда пошла с девочками к Ино, чтобы подготовиться. Типичная Сакура. Ей повезло, что Наруто боготворил землю, по которой она ходила, и что Саске умел готовить. Эта мысль была омрачена горечью. Ему пришлось научиться готовить после смерти его семьи. Сая нигде не было видно, ну конечно. С другой стороны, так было даже лучше. Он понятия не имел, поможет ли им пользователь чернил или помешает. А его присутствие действовало Саске на нервы, как ничье другое. Клоны Наруто убирали всё, что попадалось им на глаза, и время от времени спорили и дрались друг с другом из-за заданий. Когда такое происходило, Саске дружелюбно пинал одного из них или бросал в него кунай, разгоняя самых надоедливых, и клоны переходили к выполнению следующего задания. Что это говорило о психике его лучшего друга, Саске не знал и не хотел об этом думать. Наруто повезло, что он мог призывать тысячи клонов. Другая многочисленная группа его клонов накрывала столы, занималась садоводством, разравнивала землю и сажала растения, занимаясь каждым квадратным сантиметром участка. Сакура хотела, чтобы вечер был волшебным, и она добьётся своего. Саске не мог винить Наруто за это. Он был... жесток с Сакурой, когда она росла. Девочка хотела только одного — чтобы её любили, чтобы её принимали. Она делала всё возможное, чтобы он увидел её, признал её. Он отвернулся от неё, сбежал от этого. В юности он не мог дать ей этого. Теперь у неё было всё с Наруто. Он будет её напарником здесь и сейчас. Он предложит ей то, чего не смог сделать тогда. Чёрные глаза скользили по окружающему пространству. С разных крючков, развешанных по всему дому, свисали фонари, и все указания Сакуры были выполнены. Саске предстояло внести последние штрихи после того, как он закончит готовить, но в целом всё прошло хорошо. Надев прихватки, он открыл духовку ногой, взял противни и плавным движением переложил закуски на тарелки, а на их место поставил новые. Саске быстро справился с закусками, которые не нужно было разогревать. Это была ещё одна тренировка: он выполнял каждое задание быстро, эффективно и точно. Саске вздохнул и отложил прихватки в сторону, наконец-то убрав последнюю закуску. Наруто, со всеми его заданиями и повышениями, наконец-то смог позволить себе настоящий дом. Это была его гордость и радость. Наруто вырос в ветхой квартире, которую следовало бы снести ещё до того, как он там поселился. Ему повезло, что Ирука проникся к нему симпатией ещё в детстве. Старший ниндзя присматривал за ним и следил, чтобы у него была еда. Саске не мог не ревновать. Но это было так давно. Столько всего произошло. Наруто заслужил своё место в обществе, завоевал сердца людей. В конце концов он станет хокаге. Саске ещё предстояло убедить Коноху в том, что он больше не предатель, покинувший деревню. Но его товарищи по команде верили в него. Этого было достаточно, чтобы он старался. Саске вышел на улицу и был поражён тем, как всё изменилось за такое короткое время. Свечи разной высоты и ширины были расставлены по лужайке в красивых симметричных узорах. Должно быть, первые несколько часов Добо провёл со своими клонами, занимаясь этим. С ветвей ивы свисал тюль, а с одного из больших деревьев снаружи свисала люстра. На лужайке их поместья стояли столы, лежали подушки и стояли свечи. На заднем плане тихо квакали лягушки. Доказательство того, что это всё ещё была вечеринка Наруто. Он должен был отдать его Сакуре. У неё было видение. Она хотела, чтобы её помолвка состоялась на закате, чтобы они все могли поднять бокалы на закате и танцевать весь вечер, выпивая и смеясь. В баре работали два клона, которые выглядели очаровательно в своих костюмах и галстуках-бабочках и готовили бар к открытию. Это было в точности похоже на романтический вечер, который она планировала. Наруто был достаточно любезен, чтобы воплотить её мечты в реальность, ведь он не мог ей отказать. Саске подумал, что это безвкусно и вычурно. Он бы не стал устраивать ничего столь экстравагантного. Разве что плавающие фонарики в пруду. Он бы устроил что-нибудь в полнолуние. Саске поймал себя на этой мысли. Он бы никогда не стал устраивать вечеринку в честь помолвки. Чтобы устроить такую вечеринку, сначала нужно обручиться. Он бы никогда этого не сделал. Нахмурившись, он вернулся в дом. Наруто улыбался во весь рот, от уха до уха, пока водил Сакуру по дому, показывая каждую мелочь. Она посмотрела на него с улыбкой влюблённой женщины. Однажды она так на меня посмотрела. — подумал Саске. Эта мысль не была горькой. Однако он не хотел, чтобы она когда-нибудь снова так на него смотрела, даже ради всей ностальгии мира. Если бы Саске остался с Сакурой, он, несомненно, снова бы ушёл, не в силах дать ей то, чего она действительно хотела. Наруто не только подарил бы ей семью, которую она могла бы назвать своей, но и сделал бы этот дом родным для неё и их детей. Он был бы наполнен радостью, смехом, безумными выходками и раменом. Саске уже представлял их детей. Неугомонный, нервный и вспыльчивый до безобразия. И ему придётся сидеть с ребёнком. Он угрюмо посмотрел на меня и пошёл в бар, чтобы в полной мере насладиться его открытостью. Гости начали прибывать, а Сакура и Наруто заняли свои места в качестве хозяина и хозяйки, приветствуя гостей и поддерживая с ними светскую беседу. Саске оставил их в покое. Это был их вечер, чтобы отпраздновать. Он не собирался портить им праздник. Он был рад за них. Но что это значило для него? Он подумал об этом, допивая свой бокал виски и отправляя одного из клонов Наруто за другим. «Почему у тебя такое вытянутое лицо, Темэ?» — спросил его клон, ставя перед ним ещё один полный стакан виски. «Не беспокойся об этом. Наслаждайся вечером, Наруто. С помолвкой», — ответил Саске, взял напиток и направился к реке. Клон понял, что что-то не так, потому что Саске не назвал его «доби». Но Наруто не стал бы рассеивать своего клона до окончания вечеринки. По пути к реке Саске взял несколько закусок из помидоров, базилика и сыра. Остальные не заметят его отсутствия, а он сможет в одиночестве насладиться помидорами и закатом над водой. …... «Ты потрясающе выглядишь, Хината», — выпалила Сакура. Наруто сжал его руку, и их кольца заблестели. Он нежно поцеловал Сакуру в макушку, обнял её и притянул к себе, прошептав, что она сама выглядит потрясающе. Сакура покраснела, а Хината отвернулась, и её щёки тоже покраснели. Хината решила выбрать что-то более традиционное, чтобы представлять клан Хьюга. Её лавандовое кимоно было украшено хризантемами и другими красивыми цветами, которые красиво сочетались с оранжевым, золотым и фиолетовым. На ней был тёмно-синий оби с золотой нитью, вышитой в виде листьев, а её длинные волосы были собраны в изысканный пучок. Она хорошо носила дзори и держалась с достоинством наследницы. «Я принесла п-подарок в честь вашей помолвки», — тихо сказала Хината, протягивая им завёрнутую коробку. Наруто указал на Сакуру, которая любила открывать подарки. Ему нравилось наблюдать за её восторгом и радостью, когда она срывала обёртку. Наруто был из тех людей, которые готовы достать с неба звёзды и луну ради своих близких. Он снова и снова доказывал это девушке с волосами цвета лепестков. Он доказал это, вернув Саске. Он докажет это самому себе, став Хокаге. Хината почувствовала укол обиды. Сможет ли она когда-нибудь найти кого-то подобного? Она отбросила эти мысли. Это был их счастливый вечер. Хината радовалась за своих друзей. Она не хотела портить им праздник. Она была здесь, потому что искренне радовалась за своих друзей. Сакура открыла подарок, и у неё в горле зародился смех. «Рецепты рамена, да? Спасибо, Хината». Она рассмеялась и прижалась к своему будущему мужу. Хината хихикнула, прикрыв рот рукавом. «Я подумала, что они тебе могут понадобиться». «ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПОДАРОК НА СВЕТЕ! СПАСИБО ТЕБЕ БОЛЬШОЕ, ХИНАТА-ЧАН...» Наруто потянулся, чтобы обнять её, но Сакура остановила его, указав на позу Хинаты. Наруто кашлянул и взял себя в руки, изобразив подобающий жест в знак благодарности главе клана. Хината улыбнулась. Наруто всё лучше справлялся с ролью будущего хокаге. Сакура действительно помогала ему стать тем человеком, которым он должен был стать, чтобы управлять Деревней Огня. «Как представитель клана Хьюга и как ваш друг, я желаю вам обоим счастья в вашем новом браке. Вы можете рассчитывать на клан Хьюга в вопросах поддержки и обеспечения. Пусть ваш союз благословит эту великую страну огня.» — торжественно ответила она как глава клана. Они оба поклонились в ответ. «Мы благодарим вас за оказанную нам щедрость и молимся об укреплении единства между нами и кланом Хьюга», — официально ответила Сакура. А потом девушка крепко обняла её, чем очень удивила Хинату из Бьякугана. Хината, на мгновение опешившая от такого нарушения формальностей, обняла ниндзя-медика в ответ, сдерживая слёзы. «Я знаю, как много это значит для тебя, Хината-тян. И я просто хотела сказать... спасибо тебе... за всё», — прошептала Сакура. «Знай, что я всем сердцем желаю тебе счастья, Сакура-сан», — прошептал Хината, и слёзы потекли по его щекам. «Я знаю. Я этого не забуду!» — пробормотала Сакура. Сакура разорвала объятия и улыбнулась, не сдерживая слёз, а затем взяла подругу за руки. Обе вздохнули с облегчением, словно с их плеч свалился огромный груз. Наруто просиял, глядя на них обоих. Он тоже, вероятно, почувствовал напряжение между ними, судя по выражению его лица. Саске был неправ. Наруто знал о её чувствах. Или, возможно, Саске сам рассказал ему. Эта мысль показалась Хинате... странной. Она покачала головой, чтобы отогнать эти мысли. Важно было то, что она чувствовала здесь и сейчас. Это было похоже на исцеление и завершение чего-то. По его взгляду она поняла, что чувствует Наруто. Он гордился их зрелостью и решимостью. Он хотел, чтобы они оба были счастливы. Наруто всегда болел за своих друзей. Хината сглотнула комок в горле и почувствовала, как тяжесть её чувств смывается, словно дождь. Она сделала это. Она отпустила ситуацию. Она искренне радовалась за своих друзей. Она пожелала им всего хорошего и пошла к закускам, проголодавшись после тренировки. Один из клонов Наруто подмигнул ей и протянул шпажку с помидором, базиликом и сыром. Хината на секунду задержала взгляд на помидоре. И она вспомнила, как его рука коснулась её руки, когда они потянулись за помидором. Саске. Она ещё не видела его на вечеринке. Активировав Бьякуган, она осмотрела окрестности и увидела двух своих любимых товарищей по команде, которых ей просто необходимо было поприветствовать, прежде чем она найдёт наследника Учихи. Киба уже уплёл целую тарелку клецок, и Сино пожурил его за то, что он так много ест. Акамару хрипло рассмеялся и слизал крошки с пола. «Хината-тян!» — громко и радостно воскликнул Киба, неуклюже обнимая её. Хината всё ещё сильно краснела из-за его действий, но чувствовала запах алкоголя, исходящий от её давнего товарища по команде. «К-киба кун», — поздоровалась Хината. «Ты сегодня при параде. Кого нам убить?» — спросил Киба. «Или нам стоит кастрировать Наруто за то, что он пытался за два...» — Шино сильно толкнул его локтем. Тёмные очки встретились с Бьякуганом. «Он пил», — ответил Шино. «Ты в порядке?» — спросил он. На его бесстрастном лице читалась искренняя забота, а в голосе звучали теплота и сочувствие. Хината никогда не узнает, как ей повезло, что у неё такие товарищи по команде. Они оба готовы были сразиться за неё с целой армией ниндзя. Но ещё лучше было то, что она испытывала к ним те же чувства. «Ааа», — ответила Хината. «Я в порядке, Сино-кун, Киба-кун. Я наконец-то всё поняла. Нашла покой». — ответила она. Она действительно выглядела счастливой. «Рад это слышать, Хината-тян. Этот придурок тебя не заслуживает», — прорычал Киба. Шино удержал его, положив руку ему на плечо. И он сделал ещё один большой глоток из своего стакана. Хината наклонилась, чтобы почесать Акамару за ухом. Пёс радостно приветствовал Хинату, сидя у её ног. «Ты не видел сэнсэя Курэнаи?» — спросила Хината. «Сегодня вечером ей пришлось остаться дома, чтобы присмотреть за маленьким Цубикэ», — ответил Сино. «Мелкий засранец простудился как раз в тот вечер, когда мы все могли бы собраться вместе», — проворчал Киба. — Киба! — одновременно упрекнули его Хината и Сино. Хината не смогла сдержаться и, глядя на своих товарищей по команде, начала смеяться, а Киба в ответ крикнул: «Эй!» — желая узнать, что же такого смешного он сказал. «Думаю, на сегодня мы закончим. Завтра тренировка?» — спросил её Сино. «Ааа», — просияла Хината, улыбнувшись. «Я буду там», — ответила Хината. Уходя, Сино отдал честь и потащил за собой очень пьяного Кибу, а Акамару заскулил у него за спиной. Хината вздохнула. Она откусила кусочек закуски и продолжила бродить по залу в поисках наследника Учиха. Его нигде не было. Она потянулась к его ки. …... Волосы у него на затылке встали дыбом, чувства обострились, когда шаринган ожил. Он чувствовал, как кто-то пытается уловить его ки. Подпрыгнув, как кошка, он взлетел высоко на верхушки деревьев. Его встретил острый кончик меча, вынутого из ножен и готового к бою. Шаринган закружился спиралью, окутывая местность гендзюцу, и он стал ждать. Кем бы они ни были, они пожалеют, что вмешались в помолвку Наруто и Сакуры. Он был рад, что решил изолироваться. Он защитит их и не даст им испортить праздник. Он наблюдал и ждал. Его внимание привлёк звук зори на мосту. Хината. Наследница Хьюга искала... его... Саске прищурился. Это не сулило ничего хорошего. Он спустился на нижние ветки, чтобы рассмотреть всё поближе. Белка едва не погибла, и Саске понял, что его поймали. Хината прищурилась, повернувшись на звук, и вытащила кунай из-под своего прекрасного кимоно. Саске мысленно проклял белку и свои чувства. Он терял хватку, его чувства со временем притупились. Живя здесь, в Конохе, имея безопасное место для проживания, он делал себя уязвимым для своих врагов. Каждый день он чувствовал, как S-класс ускользает из его рук. Он слышал, как его братья задают вопросы, которые не давали ему покоя, сколько бы он ни изгонял демонов. Почему ты такой слабый? У него не было ответа. Её слова отвлекли его от мрачных мыслей. «Ты можешь выйти. Я знаю, что ты там». Голос Хинаты звучал твёрдо, даже сердито. О ему нравился этот звук, который она издавала. Храбрая маленькая Хината противостоит теням. Она больше не боится их и ищет то тёмное, что скрывается в них, словно хочет выманить монстров из укрытий. Эта мысль показалась нелепой даже ему. — Ты так думаешь, Хьюганеко? — прошептал ей на ухо Саске своим мелодичным тенорком. Его дыхание обжигало, а катана была приставлена к её горлу. Она даже не почувствовала, как он подкрался, не услышала, как он переместился, и у неё перехватило дыхание. Её запах опьянял: лаванда и лилия источали пьянящие, терпкие ароматы, которые окутывали его, словно чары. Саске неосознанно придвинулся ближе, чтобы вдохнуть её запах полной грудью. Её кунай удерживал катану на расстоянии, а шея была слегка наклонена в его сторону, а не в противоположную. Её мягкие губы были поджаты, а язык высунут, чтобы увлажнить их. Это была её нервная привычка. — Саске-сан, — сказала она, медленно опуская руки и убирая кунай в складки рукава. Вены Бьякугана уменьшились, когда она повернулась и посмотрела на него из-под опущенных жемчужных ресниц. Она научилась выглядеть скромной, а её честность и искренность подкупали. Поклонившись, как подобает главе клана, она обратилась к нему. Этот жест польстил его самолюбию, чего он от неё не ожидал. И по какой-то странной причине заставил его напрячься. Он не привык испытывать предвкушение. Так почему же она, казалось, пробуждала его в нём? Она увидела этот взгляд, который из мрачного превратился в такой, будто его там никогда и не было. Ей хотелось поддержать его, дать ему что-то, что помогло бы ему выбраться из клетки, в которой он себя держал. Помочь ему выйти из темноты и вернуться к остальным. Саске убрал клинок в ножны, и когда он отвернулся от неё, томое Шарингана закружились. Солнце уже почти достигло зенита и опускалось за верхушки деревьев. «Гендзюцу, даже сейчас?» — спросила его Хината, и на её губах заиграла улыбка. «Лишняя осторожность не помешает», — ответил Саске с невозмутимым достоинством. «Ты беспокоишься об их безопасности или о своей?» — спросила Хината, вопросительно приподняв бровь. Смелость. Он снова был удивлён её поведением. Саске не ответил, да она и не ждала от него ответа. «Пойдём со мной». Тон Саске граничил с приказом, но в нём слышалась лёгкая неуверенность. Всегда ли он будет говорить с ней таким высокомерным тоном? Это был вопрос? Просьба? Хината вздохнула и опустила голову, позволив Учихе увести её обратно к мосту через реку. Она заметила, что его гендзюцу всё ещё действует. Он пытался спрятаться от них или спрятать её от них? От этих мыслей её щёки залились румянцем, пока она пыталась унять нелепый трепет в животе. Эти мысли были бессмысленными и иррациональными, когда речь шла об Учихе. Хината не знала, хорошо это или плохо. Прекрасная вечеринка, тебе не кажется? — в голосе Саске звучал сарказм, а стук её зори по деревянным доскам моста успокаивал. «На самом деле я нахожу это очень красивым, даже романтичным», — ответила Хината, заворожённо глядя на то, как на небе появляются звёзды, а над водой начинают летать светлячки. Квакали лягушки, стрекотали сверчки, и ночная музыка оживала прямо у них на глазах. Саске окинул взглядом её саму. Хината выглядела гораздо серьёзнее с зачёсанными назад волосами — вероятно, это придавало ей уверенности. Он знал, сколько смелости ей потребовалось, чтобы прийти сюда этой ночью, и не жалел, что она пришла. Призналась ли она наконец Наруто в своих чувствах? Рассталась ли она с ними? Саске хотел это знать. «Действительно, красиво и трагично», — заметил Саске, намеренно провоцируя её. Хината повернулась к нему, полностью сосредоточив на нём своё внимание. Её жемчужные глаза смотрели на него с пугающей пристальностью. Она сделала паузу, колеблясь и тщательно подбирая слова. «Я думаю, что на самом деле это было скорее б-прекрасно, чем трагично». Она просияла, даже засияла. Шаринган впился в неё взглядом, словно что-то искал в её глубине. Казалось, он нашёл то, что искал, и его взгляд потемнел, а уголки губ приподнялись в ухмылке. «Ты ему не сказала», — заметил Саске, наслаждаясь этими словами и этим чувством. «Мне это было не нужно», — твёрдо ответила Хината. «Я не разрушу счастье Сакуры и Наруто. Они заслуживают счастья и любви. Сегодня я узнала кое-что ещё, что стоит гораздо большего», — ответила Хината «И что это было?» — спросил Саске, сверкнув глазами. «Я просто обрёл свой собственный покой», — ответил Хината, отводя взгляд. — Лжец, — обвинил его Саске, прищурившись. «Мне незачем лгать тебе, Саске-сан», — возразила Хината. «Я бы не стала лгать такому, как ты». Эти слова разозлили её, её жемчужные глаза вспыхнули, и в них на мгновение заиграли радужные цвета. Томоэ закружился быстрее, и красный цвет стал ярче. Тёмно-красные глаза впились в её собственные. Он отвернулся от неё, раздражённый её чувствительностью и непоколебимым взглядом. Она просто проигнорировала его, с довольным видом уставившись на воду. Они оба наслаждались тишиной, коротким перерывом в разговоре под звуки вечера. В ней странным образом сочетались женственность и сила. Возможно, он её недооценил. «Прошу прощения, если мои слова задели вас», — сказал он ей. Хината повернулась и с благоговейным трепетом посмотрела на него. «Принимаю ваши извинения, Саске-сан». Хината поклонилась. Когда она подошла ближе, он почувствовал исходящий от неё аромат прекрасной лаванды. Он сжал кулак, понимая, что находится на опасной территории. Как бы ему ни хотелось подойти ближе, каждое чувство и ощущение ставили его на грань. Красные флажки предупреждали его, вспыхивая в его сознании, когда он чувствовал присутствие вражеского ниндзя. — Хината... — выдохнул он, его дыхание было прерывистым. — Я должен... идти, — ответил он, хотя шаринган горел ярким пламенем в её глазах и мыслях. Хината не знала, что сказать в ответ на такой взгляд, поэтому просто кивнула, и он растворился в дыму, чтобы вступить в бой с противником. Хината стояла одна посреди гендзюцу, которое всё ещё защищало её. Неджи вывел её из задумчивости. «Хината-сама, вам небезопасно находиться здесь. Замечены наёмники, и я пришёл, чтобы отвести вас домой», — непреклонным тоном сказал ей Неджи. «Спасибо, Неджи-сама», — ответила Хината, идя вперёд и оглядываясь на то место, куда отступил Саске. « Первый « Предыдущий Глава 3 из 5 Следующий »Ответ: Если у вас есть претензии к моей истории, пожалуйста, поделитесь ими, но будьте готовы отвечать за свои слова, войдя в систему. Что касается остальных, то ваши прекрасные слова снова вдохновили меня на продолжение. Музыкальное сопровождение обновления: «Hurt Somebody» Ноа Кахана, «Where the lines overlap» Paramore Перламутровые глаза резко распахнулись, когда она услышала, как дверь сёдзи медленно открывается в сторону. Кем бы они ни были, они были на высоте. Она не могла почувствовать, чья это ки, и от этого тревога перед лицом угрозы усилилась втрое. С кунаем в дрожащей руке она поднялась, накинула халат поверх ночной рубашки и затянула его потуже, чувствуя дрожь от страха. Кто бы это мог быть? Никто не хорош. Бьякуган вспыхнула и схватила спички. Она быстро зажгла фонарь, и луч света осветил глаза Сиенны с шаринганом. Она ахнула и чуть не выронила фонарь от неожиданности. Он быстро среагировал и спас фонарь, а также дом Хьюга от полного уничтожения. Чёрные торчащие волосы обрамляли его бледное напряжённое лицо, по которому стекали капли пота. Она была одновременно права и неправа. — С-Саске... сан? — ахнула Хината, удивлённая его визитом. «Ты что, хочешь сжечь дом Хьюга?» — раздражённо бросил Саске, возвращая ей фонарь, который она взяла дрожащими руками. — Ч-что ты здесь делаешь? Уже поздно, — пробормотала Хината, отступая на шаг. Она вдруг поняла, что его рука снова крепко сжимает другую руку и что он хромает, перенося весь вес на одну ногу. Глаза Бьякугана расширились, когда в дело вступила медицинская подготовка. — Т-тебе больно! — воскликнула она, шагнув вперёд и задев его руку. Он зашипел от боли и отмахнулся от руки, по которой потекла свежая кровь, закапав татами. «Как ты думаешь, зачем я здесь?» — снова огрызнулся Саске. Из-за ранений он, вероятно, был более раздражительным, чем обычно, но... «Но Сакура...» — начал Хината. «Думаешь, я стал бы беспокоить их в ночь перед помолвкой, чтобы... Ладно, неважно. Очевидно, это была плохая идея». Он повернулся и, прихрамывая, направился к двери. — П-подожди! — запинаясь, произнесла Хината. — Я могу тебя вылечить. Просто заходи и з-закрой дверь. Мне нужно набрать горячей воды и взять свежие бинты. — прошептала Хината. Саске повернулся и устало посмотрел на неё шаринганом. «Быстро. Я потерял много крови», — пробормотал он почти сонным голосом, и шаринган закружился вокруг него медленнее, чем обычно. Это беспокоило её больше всего. Хината вскочила на ноги и выбежала за дверь, чтобы быстро собрать всё необходимое. К счастью, они не выключили чайник, зная, что она любит пить чай поздно вечером. Хината открыла шкаф с постельным бельём, достала полотенца, бинты и одежду, а также взяла таз, в который поместилась бы вода, необходимая для промывания его ран. В её рюкзаке в комнате была аптечка, которой она могла воспользоваться. Она молилась, чтобы этого было достаточно, чтобы помочь ему. Она поспешила по коридору, стараясь не расплескать воду, и вошла в комнату с припасами. Он уже сидел на краю её футона, и свет фонаря падал ему на лицо и глаза. Он уже достал для неё аптечку, но ничего не мог сделать из-за своей руки. Вероятно, именно поэтому он был вынужден прийти к ней. Хотя почему он вообще не лёг в больницу, пока остаётся загадкой. Это было неважно. Он крепко сжимал рану, но, несмотря на все его усилия, на ковре всё равно осталось довольно много крови. Хината обеспокоенно нахмурила брови и приступила к работе. Из кончиков её пальцев заструилась чакра, пытаясь быстро остановить кровотечение из раны на его руке и закупорить её изнутри, пока она осматривала остальные его раны. Его бедро было вывихнуто, и эта рана, должно быть, до сих пор причиняет ему боль. Его лодыжка была сломана, а мышцы на этой ноге разорваны и напряжены. Как он мог идти с такими серьёзными ранами? Она с беспокойством подумала. Должно быть, он невероятно устойчив к боли. Он с облегчением вздохнул, когда рана на его руке перестала кровоточить и она зажила, преодолев слои разорванных мышц и плоти. Она проверила уровень своей чакры и осмотрела другие его раны. Рану на руке нужно было зашить. Она могла бы закрыть рану на руке, но у неё не хватило бы чакры, чтобы вылечить его бедро, лодыжку и связки. Цунаде учила их всегда экономить чакру, когда дело касается медицины. Никогда не знаешь, когда ты можешь понадобиться. Она прикусила губу и нахмурилась. Рана на руке подождёт. Она нанесла на рану мазь, быстро перевязала её и повернулась, чтобы осмотреть его бедро. Её чакра светилась. «Я... эм... Саске-сан, боюсь, мне понадобится твоя помощь...» — начала Хината. Глаза Саске сузились. «Встать? У меня бедро вывихнуто...» — начал он и замолчал. «Я знаю. Мне... мне очень жаль. Я не могу исцелить его, пока ты стоишь». — робко ответила Хината. Она чувствовала себя неудачницей из-за того, что призналась в таком перед ним. Он был вундеркиндом, гением. Она знала, что если бы он мог исцелять и, вероятно, просто скопировал бы её технику, то результат был бы намного лучше и значительнее, чем то, что она могла предложить. Его взгляд стал ещё мрачнее, но он прикусил губу, сдерживая горькие слова. Она и так была расстроена из-за сложившейся ситуации, и в первую очередь он был виноват в том, что втянул её в эту неразбериху. Он был благодарен ей за всё, что она могла ему дать. Он не опозорит её, какую бы боль ни испытывал. Хината могла догадаться, о чём он думает. Сакура могла бы сделать это... с лёгкостью — и даже больше — Хината подавила в себе неуверенность и помогла ему подняться. Он сжал челюсти и кулаки, его лицо побледнело, но они помогли ему встать, и он попытался выровнять дыхание. Она не была Сакурой. «Саске-сан. Если ты мне доверишься, я смогу отключить твои болевые рецепторы, чтобы тебе было как можно легче». Кроваво-красные глаза смотрели на неё с недоверием, но она видела, что он вспотел от боли, а его нога дрожала, и он не мог этого скрыть. Восприняв это как разрешение, она быстро нанесла удар по тенкетсу и увидела, как к его лицу вернулся цвет, а шаринган расширился. Было завораживающе наблюдать за тем, как шаринган расширяется, но это не избавило её от стыда. Хинате стало стыдно за то, что она не знает других медицинских дзюцу, но она принялась за работу, стараясь как можно быстрее вылечить его бедро. Она мягко надавила своей чакрой, вправляя сустав на место, одновременно залечивая его лодыжку и различные ссадины. Саске закрыл глаза, чувствуя, как по его телу струится чакра. Он не чувствовал ран, но мог сказать, что отёк спадает, а по телу пробегает покалывание, как будто какая-то мышца заснула, пока Хината его лечила. Наконец закончив, она едва не потеряла равновесие, пошатнувшись. Сасукэ протянул руку, чтобы поддержать её, и они оба упали на её футон, потому что он не чувствовал ни правой ноги, ни бедра. Хината залилась румянцем и удивлённо пискнула, а Сасукэ тут же скатился с неё, покраснев от такой глупой ситуации, в которой он оказался. Он аккуратно применил технику, скопированную с Шарингана, и снова включил болевые рецепторы. По его напряжённому телу разлилось облегчение. Она отлично справилась. Он мог легко наступать на ногу и был доволен результатом. «Если бы ты уже закончила со швами...» — проворчал он, отвернувшись от неё, чтобы скрыть румянец. «А-а-а», — запнулась Хината, густо покраснев. Она попыталась дрожащими руками продеть нитку в иголку, но у неё ничего не вышло. «Отдай её мне», — прорычал Саске, выхватил иглу и продел её себе в руку для неё. Она взяла его дрожащими руками. «Хината», — приказал Саске, заставив её поднять на него взгляд. Его шаринган вращался, а пальцы коснулись её подбородка. «Закончи работу». Его голос звучал гипнотически, и эти слова успокоили её, когда она взяла иглу более уверенной рукой. Если ей понадобится помощь, он ей поможет. Она завязала узелок на конце нитки и принялась за работу, сшивая его обратно. Они сидели в тишине, и свет фонаря мерцал между ними. «Как ты получил эти раны, Саске-сан?» — спросила Хината, поморщившись, когда продевала иглу с ниткой в первый участок его кожи. «Охотники за головами», — ответил Саске, как будто она даже не зашивала его. Она не отключила боль в его руке и боялась предложить что-то ещё, опасаясь, что это ещё больше разозлит его. — З-здесь? — пискнула Хината. «Ааа», — ответила Саске, даже не поморщившись, когда она сшила кожу. «Они пришли за тобой?» — спросила Хината, завязывая узлом нить на его руке и обрезая её. «Ты собираешься всю ночь задавать мне глупые вопросы? Да. Да, они преследовали меня. Это были враги, которых я нажил, пока был пропавшим ниндзя. Да, я пришёл к тебе, потому что не хотел беспокоить Сакуру и Наруто в день их помолвки. Да, я не хотел идти в больницу, потому что завтра меня бы отстранили от миссии...» — Саске замолчал, увидев реакцию на её лице. Боль делала его раздражительным, но это не оправдание. Он уже не был тем, кем был раньше. Он больше никогда не станет прежним. «Прости», — извинился он, глубоко вздохнув. «Я не хотела так тебя расстраивать, Саске-сан. Мне тоже очень жаль». Хината низко поклонилась, ещё больше смутившись. Саске вздохнул и провёл дрожащей рукой по своим торчащим во все стороны волосам. «Не стоило мне втягивать тебя в это...» Он почувствовал, как в его руке застыла кровь врагов, и опустил её. «Я благодарен тебе за то, что ты мне доверилась. Мне жаль, что я не могу помочь тебе с медицинскими дзюцу. У вас с Сакурой, Наруто и Саем есть задание?» «Да», — вздохнул Саске, чувствуя, как пульсирует боль в руке. Утром будет тупая боль. Ему нужно быть осторожным. Но, по крайней мере, он может ходить. Так ему будет проще прийти на завтрашнюю встречу. «Что же такого важного могло произойти, что тебя не смогли исключить из списка?» Саске закрыл глаза, чтобы не видеть боль. Он не знал, что было причиной его слабости и головокружения — потеря крови или усталость. Если бы он ответил ей, старейшины могли бы привлечь его к суду. Он мог бы лишиться места в команде № 7. Но кому Хината могла рассказать? Она зашла с ним слишком далеко. В любом случае он решил ответить ей. Ей нужно было понять, почему это так важно. «Орочимару. Мы получили информацию о местонахождении Кабуто. Нельзя позволить им уйти одним», — тихо сказал Саске, протягивая руку к своему плечу, чтобы нежно погладить шрам, на котором когда-то была проклятая печать. Хината нахмурилась от грусти и сочувствия. Глаза Бьякугана открылись, и вены на его руке ожили. Она собрала остатки своей чакры и влила их в его руку. Нить выскользнула наружу, и на поверхности показалась зажившая кожа. «Хината! Не надо», — предупредил Саске, когда эти жемчужные глаза заблестели. Девушка упала на него, и он едва успел подхватить её, прежде чем медленно опустить на пол. Она потратила на него последние силы, нарушив все законы ниндзя-медиков. Снова появился стойкий аромат жасмина и жимолости, а её соблазнительное тело прижалось к нему. Должно быть, дело в чае, который она пьёт, или, может быть, в шампуне — подумал он, невольно вдохнув её запах и пытаясь снова притянуть её к себе. Он осторожно опустил её на футон, поднял и переложил, соответствующим образом устроив её на кровати и подоткнув одеяло до самого подбородка. Он взял тряпку, смочил её в воде и протёр татами. Может быть, она забудет, что он здесь был. С самого начала было ужасной идеей приходить сюда. Когда девушка проснётся, она будет вялой и обезвоженной. Немного поразмыслив, поскольку она уже оказала ему услугу, он достал обезболивающее и налил стакан воды. Он вернул все предметы на их места, чистыми и свежими. Он быстро очистил иглу с помощью огня, выдыхаемого им, и положил аптечку на то место, где её нашёл. Он взял с собой грязное бельё, чтобы постирать его и вернуть в другое время. Дверь сёдзи бесшумно закрылась за ним. …... Хината проснулась с сожалением, чувствуя, как у неё першит в горле и всё тело ломит. Она повернулась, посмотрела на воду и обезболивающее и протянула к ним усталые руки. С трудом она смогла взять чашку и лекарство и залпом выпила и то, и другое, ожидая, когда подействует. Через 15 минут боль и ломота в теле стали слабее, и она протёрла глаза, чтобы избавиться от сонливости. Прошлой ночью ей приснился такой странный сон... она опустила взгляд и увидела кровь на своей одежде. Сасукэ! Это был вовсе не сон! Её щёки покраснели, когда она подумала о том, что сделала. Но прошлой ночью он ушёл целым и невредимым. Цунаде спустила бы с них обоих шкуру, если бы узнала. Их бы точно отчитали и отправили на задание ранга D, но Цунаде не знала. С облегчением вздохнув, она сняла халат и сложила его вместе с другой одеждой для стирки. Она разберётся с этим позже. Она встала, собрала одежду и всё необходимое для тренировки. Она опаздывала. …... Киба ни в коем случае нельзя было назвать мастером наблюдательности. Но когда он понял, что с Хинатой что-то не так, он сразу почувствовал, что дело плохо. Какая-то мысль не давала ему покоя, и сколько бы он ни чесал затылок, она не исчезала. Её движения по-прежнему были отточенными и грациозными, как и у всех Хьюга. Она всегда отлично владела техникой и контролировала её, но что-то было не так. Она была не такой быстрой и сильной. Кроме того, она опоздала, чего с Хинатой никогда не случалось. Обычно робкая девушка приходила на 15 минут раньше и, запинаясь, извинялась за что-то. Оба её товарища по команде не придали этому значения, но обменялись встревоженными взглядами. В конце концов они разберутся в этом. Её щёки раскраснелись от напряжения, чего обычно не случалось до конца тренировки. И что-то было не так с её запахом. Он не мог понять, что именно. Киба знал, что вчерашний день был тяжёлым для Хинаты, но неужели она заболела из-за этого? Вот это да, — подумал Киба с угрозой. Хината вложила всю душу в этого неудачника, который любит рамен. А он запал на Сакуру. Хината сказала, что с ней всё в порядке. Но Киба знал, что это не так. Запах не лгал. Она всё ещё испытывала к нему чувства, но постепенно разрывала эти связи. Он гордился ею. Она была влюблена в него ещё до того, как они стали чунинами. Она справится. Ей просто нужно делать шаг за шагом. И он будет рядом, чтобы поддержать её на каждом этапе. Так поступают члены семьи. И, чёрт возьми, её команда была для неё ближе, чем родная плоть и кровь. Шино знал. Потому что жуки знали. Он видел, что Киба пытается понять, что случилось, но просто не мог сложить все кусочки головоломки воедино. Жуки разгадали тайну для Шино. Он следил за каждым из своих товарищей по команде. В основном потому, что не хотел их потерять. Хината видела Учиху прошлой ночью. У неё закончилась чакра. Утром у него была миссия. Это не могло быть совпадением. Вопрос был в том, почему. Почему она впустила Учиху в резиденцию Хьюга прошлой ночью? Что он сделал? Что сделала она? Хината двигалась медленнее, чем обычно, но не выглядела грустной или расстроенной. Показала бы она такое расстройство, даже если бы что-то произошло? Хината скрывала свои истинные чувства, но не от товарищей по команде. Никогда от них. — Хината, — Шино остановил спарринг. — Ой, — возразил Киба. «Давай спустимся к реке», — ответил Сино, прервав его жалобы. Киба вопросительно приподнял бровь. Акамару игриво боднул его головой в ногу, и Киба, вздохнув, убрал кунай в ножны и последовал за ним. Если Шино предложил сделать перерыв, значит, на то были веские причины, и Киба доверял интуиции своих товарищей в таких вопросах. Может быть, ему удастся разговорить Хинату и узнать, что её беспокоит. Хината заправила волосы за уши. Её длинные волосы уже были убраны с лица. Она по-прежнему опустила голову, прячась за чёлкой. Акамару весело залаял, хватая зубами мух, траву и всё подряд, а Киба бормотал ругательства и пытался за ним угнаться. Хината подняла голову, отвлёкшись от своих мыслей из-за лая, и хихикнула, прикрыв щёки рукой. «Он причинил тебе боль?» — спросил Сино так тихо, что Хината почти решила, что ей показалось. Если бы кто-то посмел причинить вред Хинате, он бы столкнулся со всей мощью кланов Инузука и Абураме, не говоря уже о Хьюга. Шино бы расправился с ними без зазрения совести, а Киба наверняка бы помог. Хината не удивилась. Её товарищи по команде всегда знали. Между носом Кибы и жучками Шино не было никаких секретов. Хината не рассказывала им об этом, но предпочитала так и оставаться. Жизнь была проще и легче, когда всё было честно. И, по правде говоря, она любила своих товарищей по команде чуть больше за то, что они иногда понимали её чувства лучше, чем она сама. Они не давали ей потеряться в своих мыслях, помогали разобраться в чувствах так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Она покачала головой. Сино вздохнул с облегчением. Перламутровый Бьякуган удивлённо посмотрела на него. Шино редко открывал свои чувства. То, что её напарник так беспокоился о ней, сжимало тонкие струны её сердца. Чем она заслужила их? Она благодарила каждую звезду за то, что они подарили ей их присутствие в её жизни. «То, что он пришёл к тебе ночью, совершенно неприемлемо. Я понимаю, что ты сам себе хозяин, но мне кажется, что ты весь день был медлительным и уставшим. Если он что-то с тобой сделал...» — ответил Сино. От этого предположения Хината почувствовала, как краснеют её щёки. «Саске-сан не сделал ничего п-плохого. Он пришёл ко мне с благими намерениями, чтобы я залечил его раны. Ему нужно было сегодня быть в составе команды», — ответила Хината. «Хината, ты же знаешь, что если Цунаде узнает...» — начал Шино, приподняв брови. «Я не могу рассказать тебе, почему именно так, но прошу тебя д-довериться мне и моим решениям», — ответила Хината. «Я знаю, что ты беспокоишься, и благодарю тебя за это. Для меня очень важно, что ты так сильно переживаешь», — мягко сказала Хината. «Конечно. Мы Накама.» — ответил Сино. Хината просияла. «Поймал его», — Киба ухмыльнулся, обнажив клыки. «Так ты с Учихой, да?» — Киба толкнул локтем Хинату, который густо покраснел. "Н-неееет ..." - запротестовала Она, что только заставило Кибу рассмеяться еще больше. Сино и Киба готовы на всё, чтобы защитить эту улыбку. …... Хината пила чай, просматривая медицинскую книгу, которую взяла в библиотеке. Её собственное унижение из-за недостатка навыков было равносильно чему-то. Она будет учиться на своих ошибках, продолжать развиваться и пытаться освоить новые дзюцу, чтобы защитить своих дорогих людей. С каких это пор Саске входит в этот круг? При этой мысли она яростно покраснела. Он не был таким. Он не был таким! — настаивала она, хотя в глубине души была с этим не согласна. — Дочь, — голос Хиаши вывел её из задумчивости. — Д-да, отец? — ответила она, пытаясь унять румянец, заливший её щёки. «Мне кажется, я уже давно не видел, чтобы ты изучала медицинские техники. Это твой интерес?» — спросил её Хиаши, пристально вглядываясь в каждую деталь. Хината спрятала лицо, смутившись. «Думаю, мне не помешало бы ещё немного подучиться, чтобы защитить свою команду», — ответила Хината. «Что ж, тогда хорошо. Я поговорю с Цунаде-сама о том, чтобы ты продолжила обучение в больнице. Я рад твоему прогрессу и желанию узнать больше, Хината. Но не пренебрегай тренировками ради этого», — упрекнул её Хиаши. «Д-да, отец», — ответила Хината, поклонившись. «Ты становишься прекрасной женщиной. Я почти не замечал этого в последние годы», — ответил он, нежно приподняв её подбородок своими руками и вглядываясь в её глаза своими жемчужными глазами. Его взгляд успокоил её. «Возможно, пришло время начать подыскивать тебе ухажёров». Всё тело Хинаты покраснело от волнения. «О-отец!» — возразила она. «Я знаю, что помолвка носителя Кьюби с Харуно привела тебя в замешательство». Тон Хиаши стал странным. Ему было неловко обсуждать последствия её влюблённости. Хината в смущении закрыла лицо руками. Неужели все знали о её влюблённости? «Но это не повод прекращать поиски. В море много рыбы, и некоторым из них посчастливилось бы жениться на дочери главы клана Хьюга. Ты унаследуешь его, дитя моё, и вместе с этим получишь ранг, статус и привилегии, соответствующие твоему положению.» — заметил Хиаши. «А как же сердце?» — настаивала Хината, чувствуя отчаяние в своём тоне. «Отец, я хочу выйти замуж за...» «Любовь — такое странное понятие. Дочь моя, ты будешь счастливее всего в браке по расчёту. Любовь может расцвести только тогда, когда в этом чувстве есть уверенность. Мы с твоей матерью поженились по расчёту, и это пошло нам на пользу, да упокоится её душа», — сказал ей Хиаши. Хината испытывала острую боль всякий раз, когда упоминалась смерть её матери. Она едва могла это выносить. Она сдерживала свои чувства, пытаясь проглотить комок в горле. «Разве так плохо, что я могу надеяться на всё это?» — спросила Хината. Хиаши мягко улыбнулся в ответ на её чувства. Хината была идеалисткой, и это было как её достоинством, так и недостатком. До сих пор ему не удавалось отучить её от этого, и, если честно, в это мирное время ему просто не хотелось этого делать. «Нет, дочь. Это не так». — заявил он. «Я оставлю тебя заниматься». «Спасибо, отец. Я люблю тебя», — тихо прошептала она. «И я тебя люблю, Хината», — ответил Хиаши, аккуратно закрывая сёдзи. « Первый « Предыдущий Глава 4 из 5 Следующий »: Я не могу надолго отлучаться от этих двоих. В конце концов, я всегда возвращаюсь. Я люблю Сасу Хину, но муза навещает меня так редко, что я не могу постоянно писать об этой паре. У «Притворства» есть продолжение, и я обещаю, что не буду безжалостно дразнить вас всех, но я продолжаю устранять ошибки и пытаюсь понять, хочу ли я превратить это в многоглавный фанфик или в один длинный пост. Также ищу бета-ридера для этого фанфика, если кому-то интересно. Напишите мне, и я посмотрю ваш профиль бета-ридера. Я пишу о другой своей любимой паре — Неджи Ино. Не нравится? Постройте мост. Краткое обновление, потому что жизнь вот-вот сойдёт с ума. Музыкальное сопровождение: «In My Blood» Шона Мендеса, «I will leave the light on» Тома Уокера Через две недели после отъезда Саске, после того как она поговорила с отцом о медицинском образовании, Хината начала работать в больнице посменно. После трёх дней обучения и полутора недель стажировки, в ходе которой она наблюдала за работой в течение смены, Хинату назначили медсестрой. Шизуне одобрила её назначение, довольная её успехами в медицине. Хината покраснела от такой высокой оценки Шизуне, но та отмахнулась от неё. «Ерунда. Ни Цунаде-сама, ни я не разбрасываемся похвалами. Так что если я делаю тебе комплимент, значит, ты его заслужил. Но не привыкай к этому и не зазнавайся», — предупредила она со смехом. Хината никогда не достигнет уровня Сакуры, но она может что-то сделать и изменить ситуацию к лучшему, и этого для неё вполне достаточно. Первые несколько часов своей смены, которая у большинства ниндзя заканчивалась в это время, она лечила и перевязывала чунинов после тренировок. Конохамару показал ей большой палец вверх. Хината удивлялась тому, как с каждым днём он всё больше становился похож на Наруто. Он освоил расенган и работал над его вариациями. Моэги и Удон, его товарищи по команде, всё это время были рядом с ним. Хината похвалил их за заботу о товарище по команде. «Конечно. Мы за него в ответе», — Моэги шлёпнул Конохамару по голове, на что юный Сарутоби возразил, а Хината, хихикая, прикрыла рот рукой, когда они уходили, помахав им на прощание. После этого её смена прошла относительно спокойно. Пока в дверях не появились Анбу. Они сдвинули маски, и Хината встревожилась. Первым на место происшествия прибыл Какаши-сенсей, за ним вскоре последовали Наруто. Сай, Сакура и Ямато. «Ему нужна медицинская помощь...» — начал Какаши. «Немедленно...» — ответил за него Наруто. Сакура, которая использовала какое-то дзюцу на бессознательном Саске, упала в обморок, ударившись о пол. К счастью, её голову защищали наручи. Сай и Ямато боролись с бессознательным Учихой, а Какаши повернулся, чтобы помочь Сакуре. «А ещё Сакура Хаг...» — вмешался Сай. «Красный код», — пробормотала Хината, обращаясь к бумажному дзюцу, и тут же призвала Шизуне. С помощью другого дзюцу она создала больничную койку на колёсиках. Ямато и Сай уложили потерявшего сознание Учиху на кровать, пока Хината осматривала Саске. Они помогли ей снять с него снаряжение анбу, разрезали ткань, чтобы добраться до ран. Его одежда была в клочьях, а тело покрыто чем-то липким. Что же произошло? Бьякуган нахмурился, изучая материал с помощью своего дара. Они помогли уложить потерявшую сознание Сакуру на кровать, и тут появились ещё несколько медсестёр. «Подготовьте больничную койку для Учихи и Сакуры-сан», — приказала Шизуне, и Хината принялась за работу. Другие медсестры поспешили к Сакуре, забирая её из рук Какаши, пока Хината заканчивала свою работу, привязывая Саске к кровати. Наруто, бледный, но смирившийся, последовал за ними, пока Хината устанавливала капельницу в руку Саске. Хьюга удивился, что тот последовал за Саске, а не за Сакурой, но, с другой стороны, Саске был в худшем состоянии. Хината работала быстро и чётко, полагаясь на свою подготовку. На прошлой неделе она с достоинством справилась с тремя экстренными ситуациями. Она молилась, чтобы у неё хватило смелости справиться и с этим. Обеспокоенные голубые глаза Наруто говорили ей, что она должна это сделать. Он рассчитывал на неё. Как и Саске. Его бессознательное тело выглядело измученным, губы были синими/фиолетовыми. Он был отравлен. «Как там Сакура-сан?» — спросила Шизуне. Она тоже была обеспокоена и помогала Хинате передвигать кровать Саске по коридору. Её собственная чакра была задействована в борьбе с ядом. Хината наблюдала за тем, как она умело борется с агрессивным веществом. Оно пыталось дать отпор, шокируя Хинату, но было не ровней ученице Хокаге. Чем его отравили? «Она просто находка. Она просто без сил. Мне пришлось перенести нас всех сюда из Стоуна. Слава ками-сама за чакру Кьюби, иначе мы бы не справились. Она использовала всю свою чакру, чтобы стабилизировать его состояние и сделать переливание крови во время путешествия. Иногда я удивляюсь способностям Сакуры Чанг…» — Наруто, — раздражённо перебила его Шизуне. «Прости, ей просто нужен отдых. Он был отравлен, и, судя по словам Кабуто, это один из тех ядов, которые невозможно распознать. Даже Сакура не смогла определить его, но она оставила мне этот свиток со своими догадками для тебя». Наруто передал его и продолжил свой рассказ, пока Шизуне просматривала содержимое свитка, пока они бежали с кроватью. «Докладываю о выполнении миссии: Орочимару официально мёртв, но последним дерьмовым поступком Кабуто была попытка запустить в меня ДНК Орочимару. Саске отрубил змее голову, но она взорвалась, обрызгав его ядовитой кислотой. Из куска змеи выросла новая голова. Он смог призвать Аматэрасу и выжечь все куски с помощью Аматэрасу, но не раньше, чем один из них отрастил меч и полоснул его по животу». Он принял на себя удар, который должен был убить меня и Кьюби. Какаши и я убедились, что всё до последнего кусочка уничтожено, пока Аматэрасу сжигала это место дотла, а Сакура исцеляла Саске. Он потерял сознание в течение первых 20 минут. «НАРУТО», — упрекнула его Шизуне и бросила взгляд в сторону Хинаты. Он был шокирован тем, что наследница Хьюга не знала этой информации. Её глаза расширились, ведь она не должна была этого слышать. Она закончила с внутривенным вливанием, проверила его жизненные показатели и побежала рядом с бессознательным Учихой. «У него ожоги третьей степени, Шизуне-сан», — сказала Хината, закончив диагностику. Кислота разъедала его кожу и ткани с пугающей скоростью, но Хината и Шизуне усердно работали, сдерживая её. Она не сбежит. Она поможет спасти его. «Очень хорошо, Хината-сан. Начинай лечить их, а я разберусь с ядом, ведь в нём корень проблемы. С помощью Сакуры я точно знаю, с чем мы имеем дело. Это сэкономило нам драгоценное время. Готовься к операции, возможно, ему придётся...» — Операция?! — воскликнул Наруто. Хината подготовилась: надела халат и перчатки, закрепила маску и помогла Шизуне облачиться в хирургический халат. Они продолжили путь по больнице в сторону операционного блока. «Его кишечник повреждён, Наруто, даже несмотря на то, что Сакура стабилизировала его состояние. На самом деле, иди к Сакуре и дай нам сделать свою работу. С ним всё будет в порядке, но она нам скоро понадобится...» От слов Шизуне у усатого каге зашевелились усы. «Понял», — ответил Наруто и исчез, чтобы проверить свою возлюбленную. Шизуне с облегчением вздохнула, когда они приступили к работе. В данный момент Наруто мог сделать для Сакуры больше, чем для Саске. Хината помогала Шизуне, используя свой Бьякуган, чтобы изолировать проблемные зоны, и способствовала заживлению повреждённых тканей. Шизуне призвала Цунаде-сама, чтобы та высосала яд из Учихи, что она и сделала с большой осторожностью. «Как там Сакура-сан?» — спросила Шизуне, когда они собрали остатки яда и запечатали их в банке. К их ужасу, яд закружился в стеклянном сосуде. Шизуне сняла хирургический халат и положила его в специальный запечатанный контейнер. Он засветился золотым светом чакры, а затем погас. «Выздоравливает. Ей строго-настрого приказано оставаться в постели следующие два дня, а Наруто приказано присматривать за ней. Она потратила всю свою чакру, чтобы удержать его в стабильном состоянии, идиотка. Ей следовало вызвать Кацую, но она хотела быстро доставить его сюда с помощью дзюцу Наруто и боялась, что едкая жидкость разъест его кожу, несмотря на способности Кацуи, прежде чем они доставят его сюда». Впечатляет, что она так сильно выросла за такое короткое время, но, тем не менее, это раздражает. Я не хочу терять ни одного медика в наше время, — Цунаде говорила так свободно, словно Хинаты рядом не было. Хината продолжила работу, стараясь вести себя как можно тише и неподвижнее. Хината протянул Шизуне стерилизованную иглу и нить, и она быстро и аккуратно зашила очищенную рану. Ссадины на его коже зажили, как только они удалили всю кислоту, но кислотный материал был испорчен. Даже на молекулярном уровне было видно, что Орочимару пытается возродиться. На этот раз он умрёт. Хината был в этом уверен. «Хината-сан, ты уже так много работала», — сказала Цунаде, протягивая ей еду, бутылку воды и лекарственную таблетку. Хината сняла перчатки, маску, шапочку и халат, выбросила их в мусорное ведро, продезинфицировала руки и жадно принялась за еду, понимая, что сейчас только начало первого. Она почувствовала, как хокаге призывает какую-то печать, но не могла сосредоточиться, потому что была слишком голодна. Она залпом выпила воду из бутылки, которую дала ей Цунаде, и удивилась, насколько сильно хотела пить. Как же быстро пролетело время? Цунаде одобрительно улыбнулась. «Быть операционной медсестрой — задача не из лёгких. Я горжусь тобой. Ты отлично справилась», — похвалила она. «К сожалению, тебе придётся остаться здесь не только потому, что эта палата теперь на карантине, но и для того, чтобы наблюдать за ним до прихода следующей медсестры. Палата на карантине до тех пор, пока мы не убедимся, что Орчимару действительно мёртв. Его состояние стабильно, и все токсины были выведены из его организма, так что тебе не нужно бояться дальнейшего заражения». Я уберу пузырёк с ядом и позабочусь об инструментах и оборудовании для операции. «Инструменты придётся выбросить?» — с сожалением спросила Хината. Она знала, сколько они стоят. «Ааа. Мы не будем рисковать, когда дело касается Орочимару», — печально ответила Цунаде. Если Цунаде была готова пойти на такое, чтобы избавиться даже от инструментов, значит, дело было серьёзным. «Мы с Шизуне заразились?» — обеспокоенно спросила Хината. «Нет. Но я не хочу рисковать». И Цунаде достала из кармана слизняка. Кацую забрался к ней на плечо, а Цунаде что-то пробормотала о слизистых следах. Золотая чакра сканировала её тело, и Хината старалась не хихикать от щекотки. «Ты прошла очищение, Хината-сан. Но будет лучше, если ты снимешь всю одежду и тщательно помоешься, чтобы пройти карантин», — сказал ей Кацую. Хината с удивлением обнаружила, что комната, в которой находились она, Цунаде, Шизуне и Саске, полностью изменилась. Стены выглядели как в обычной медицинской палате, но пространство вокруг них светилось зелёным. В больничной палате теперь были душ, ванная и кухня. «Г-где мы?» «Мы в Кацую. Она позаботится о том, чтобы состояние Саске оставалось стабильным, а карантин был постоянным, чтобы не осталось и следа от Орочимару. Я позабочусь о Шизуне, потому что она нужна для следующей операции. Мне нужно будет сжечь твою одежду и хирургические принадлежности. В шкафу есть сменная одежда, а принять душ и переодеться можно в ванной». На кухне должно быть всё необходимое, уверяю вас, там есть всё. — ответила Цунаде. Хината кивнула. Она вымыла руки в раковине для хирургов, и на её руках вспыхнула золотая чакра. Всё ещё сияя, она подошла к шкафу и выбрала одежду. Она направилась в душ, сбрасывая с себя слои одежды, пока Цунаде и Шизуне собирали все материалы и складывали их в один запечатанный контейнер. Золотая чакра мерцала на её коже и теле. Хината завернулась в полотенце. «Спасибо, Хината. После душа можешь приготовить себе что-нибудь поесть и отдохнуть. Я пришлю кого-нибудь тебе в помощь после операции», — сказала ей Цунаде. Хината кивнула и направилась в душ. Горячая вода стекала по мышцам, которые, как она и не подозревала, болели. Закрыв глаза и позволив своему врождённому инстинкту угаснуть, она поняла, как сильно устала и как приятно было принимать душ. Цунаде-сама похвалила её. Хината просияла, гордясь собой. Даже если она не могла быть с Наруто, она могла гордиться собой и своими достижениями. Почувствовав себя намного лучше, она вышла из ванной, отметив, что её кожа никогда ещё не была такой чистой. Кацую, казалось, очистила её от всех загрязнений, пока Хината расчёсывала свои шелковистые волосы. Это вселило в неё надежду на победу над Учихами. О мастерстве Цунаде ходили легенды, и она продолжала совершенствовать свои навыки. Она сможет превзойти Орочимару и защитить Саске. Хината верила в Годайме Хокаге. В лавандовом свитере и леггинсах, с сухими волосами и отдохнувшая, она решила приготовить ужин. Ингредиенты для мисо-супа, жареного мяса и риса были легко найдены. Сытая и довольная, Хината отправилась к Саске. Он был подключен к аппаратуре, его пульс и сердцебиение были стабильными, а состояние — удовлетворительным. Внутривенная капельница мягко вливала в него жидкость, закрепленная на крючке. Через несколько часов ей нужно будет ее поменять. Она осторожно поднесла дрожащие руки к его лицу. Прикосновение к нему казалось почти кощунством, но этого требовала ее работа. Он был немного теплым, температура повысилась, чтобы бороться с инфекцией и инородными телами в организме, а его энергия была истощена после операции. Он был бледен и при малейшем прикосновении шевелился во сне, взъерошивая свои чёрные волосы. Она убрала руку, взяла миску и влажную тряпку и умыла его. Он успокоился, но она на всякий случай ещё раз проверила ремни на его кровати. Хината рассматривала стоящего перед ней Учиху, её перламутровые глаза впитывали каждую деталь его внешности. Она привыкла замечать детали. Его волосы были растрёпаны, ему нужно было подстричься и помыться. Годы, которые он провёл в статусе пропавшего без вести ниндзя, оставили свой след в виде жёстких морщин вокруг глаз и рта, а также мешков под глазами. Несмотря на всё это, он выглядел так, словно был высечен из мрамора или камня, настолько правильными были его черты. Хината с трудом могла представить себе такую жизнь, когда приходится постоянно оглядываться через плечо и бояться собственной тени. А Саске наслаждался такой жизнью, был на пике своей карьеры ниндзя. Он был таким сильным, таким способным. Но он пережил такую трагедию. Он вырос в одиночестве, после того как его брат убил весь его клан. Саске всегда был таким одиноким, и эта отчуждённость, должно быть, была для него постоянной, настолько постоянной, что он предпочитал быть один, а не в команде. Неудивительно, что в подростковом возрасте он сбежал. Быть одному было проще, чем признавать такие связи. Наруто и Сакура из кожи вон лезли, чтобы найти его. В конце концов им удалось вернуть его домой. Теперь начиналось самое сложное. Чтобы убедить остальных жителей Конохи в том, что он заслуживает доверия. Он заслуживал доверия, даже когда жители деревни называли его предателем или пытались пожаловаться на него. Он соблюдал все правила, прошёл психиатрическое и физическое обследование, а также выполнил все условия, которые ему поставили, как будто он был условно-досрочно освобождённым, а не жителем деревни. Он остался и продолжал оставаться там, даже когда за ним пришли иностранные наёмники, чтобы отомстить за то, что он был пропавшим без вести ниндзя S-класса. Сердце Хинаты сжалось. Он больше не был один. Узы, — поддразнивала она его. Но эти узы были для него сильнее крови, сильнее смерти, сильнее изоляции, которая была его естественной склонностью и которая, должно быть, стала для него домом в отсутствие настоящей семьи. Сильнее его стремления действовать в одиночку. Её сердце сжалось от боли за него, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а сажистые ресницы касаются щёк, размывая зрение. Хината не собиралась так глубоко размышлять о наследнике Учиха. Он метался во сне, что-то бормоча, словно сражался с собственными кошмарами. Она не знала, побеждает он или проигрывает, но это было неважно. Хината инстинктивно взяла его за руку, переплетя свои пальцы с его. Он успокоился, затих и снова погрузился в сон, пробормотав имя, которое, как ей сначала показалось, она услышала неправильно, но потом поняла, что это не так. Микото. Он сказал «Микото». …... Хината задремала, положив голову на медицинскую кушетку. Она почувствовала что-то на грани своего подсознания. Она резко проснулась, осознав, что заснула во время своей смены. Она тут же отдёрнула руку от руки Саске и вскочила. Встревоженные жемчужные глаза устремились к его жизненно важным показателям, и она с облегчением вздохнула, увидев, что он всё ещё стабилен. Она заменила капельницу, ругая себя за непрофессионализм, ведь она была единственной медсестрой на смене, и продолжила выполнять свои обязанности. Дверь открылась. Её приветствовали длинные светлые волосы высокой пышногрудой Яманаки. Хината с облегчением улыбнулась. Ино была бы как нельзя кстати. Ино ухмыльнулась. «Похоже, я теперь твоя помощница», — сказала она со смехом. Её округлившийся живот рос, и Хината была в восторге от того, что блондинка скоро станет членом их семьи, пусть и необычным способом. Неджи и Ино были странной парой, но они так прекрасно подходили друг другу, и между ними царила гармония. Ино уравновешивала серьёзность своего двоюродного брата, а Неджи помогал Ино сосредоточиться, оттачивая её навыки и помогая ей стать способным и ответственным ниндзя. Это произошло после группового задания, когда они оба поняли, что их объединяет потеря отцов. Неджи-сама и Хината были близки. Однажды утром она увидела, как блондин выходит из своей комнаты, и Ино подмигнула ей и хитро улыбнулась, к большому ужасу Неджи. Хината хранила их тайну, радуясь, что Нэджи-сама нашёл себе кого-то. Они спокойно встречались уже несколько лет, а потом Ино узнала, что беременна. Это произошло случайно, но было весело, потому что в клане Хьюга всегда праздновали появление новой жизни. Неджи был членом побочной ветви, поэтому его будущий брак не был жизненно важен для клана. Как бы Хинате ни были неприятны предрассудки в их клане, в данном случае они пошли на пользу её кузену. Неджи мог сам принимать решения и выбирать, кого любить, и тот факт, что у него был внебрачный ребёнок, не позорил клан. Они с Ино в конце концов поженятся, они уже обсуждали это. Её отец был не в восторге, но не стал перечить племяннику. Неджи-сама так гордился, когда рассказывал о своём будущем ребёнке, о своих надеждах и мечтах. И была вероятность, что у него родятся близнецы, как это было в их семье. «Кузина», — поздоровалась она, обнимая блондинку. «К-как ты себя чувствуешь?» «Из-за беременности я чувствую себя уставшей, но декретный отпуск уже не за горами, так что я справлюсь. Так странно обо всём этом думать. Скоро я стану частью семьи Хьюга. Всё произошло так быстро, знаешь ли», — выпалила Ино. Хината видела, как она сияет от переполняющей её радости. «Я так рада за вас обоих», — просияла Хината. "Спасибо. Странно, что Цунаде сама назначила меня своей сменной медсестрой, учитывая все обстоятельства, но опять же, учитывая, что Сакура на некоторое время вышла из строя, а Шизуне в операционной, особого выбора не было. Неджи был не в восторге от этого, - усмехнулась Ино. - Но это, вероятно, хорошо для него. Заставляет его ценить то, что у него есть. Ее подмигивание заставило Хинату рассмеяться. «Ему не о чем беспокоиться», — ответила Хината. «Ни капельки», — подтвердила Ино с улыбкой, полной любви. «Я давно забыла о своей влюблённости. А как насчёт тебя, Хината? Ты держишься с тех пор, как...» Ино не договорила. «Помолвка. Я... я постепенно смиряюсь с этим», — ответила Хината, чувствуя себя в безопасности рядом с Ино и решив рассказать ей об этом. Ино стала для Хинаты дорогим другом и доверенным лицом. Ино импульсивно обняла её, крепко и тепло, и Хината покраснела, но оценила неожиданную поддержку со стороны блондинки Яманаки. «Хината, ты слишком замечательная и милая, чтобы не найти себе кого-то», — сказала ей Ино. Хината была тронута этими словами. А затем в её глазах заплясали озорные огоньки, и на лице появилась коварная ухмылка. — Знаешь... — она криво усмехнулась и бросила взгляд на бессознательного Учиху. Лицо Хинаты вспыхнуло. «Н-нет», — возразила она, заикаясь и поднимая руки в знак протеста. Ино хорошо знала этот взгляд Хьюги. Ино фыркнула. «Ладно. Я постараюсь не навязывать тебе свою точку зрения, но даже ты должна признать, что Тентен и Сай чертовски очаровательны». «Спасибо, Ино-сан. Я сейчас пойду домой. Оясуми», — сказала ей Хината. «Спокойной ночи», — Ино помахала рукой. Когда Хината устроилась на своём футоне, её руки зачесались и запульсировали от воспоминаний о тёплой мозолистой руке Саске в её руке и о многочисленных мозолях на его ладонях и пальцах. « Первый « Предыдущий Глава 5 из 5 Обзор Обзор