Глава 13. Холод космоса

      — Не-е-е-т! — кричит Октавия и без сил опадает на пыльную землю. Эмоции захлёстывают её, как волны океана на Галанезии, и она не может им противостоять. Слёзы текут по щекам.       Её мужчину похищают, любимый брат становится странным переростком… в какой бесконечный кошмар она попала? И есть ли из него выход? Хотя, наверное, с момента разрушения Галанезии кошмар не заканчивался. Все дни превратились в сплошное безумие. И правда, когда в последний раз она могла расслабиться? Отдохнуть? Нескончаемый поток боли и тревог. Даже в криокамере во сне Октавия всё время вспоминала разрушенный дом, своих сестер. Хрупкий сон, словно диафильм, показывал ей воспоминания о навсегда минувших днях.       Сейчас мысли, как снежный ком, набирают всё больший оборот.       Октавия сидит на земле и горько рыдает, царапая ногтями ладони. Вокруг неё собираются люди и о чём-то бурно шепчутся. Их голоса сплетаются в один протяжный вой. Октавия пытается разобрать слова, но слышит только жуткую палитру звуков. Её навыков понимать разнообразие гласных и тонов человеческого языка пока не достаточно.       — Ээээй! Разойдитесь все по домам! Это военная тайна! — раздаётся крик, проносясь через толпу.       Октавия вздрагивает. Она знает этот звонкий голос. В груди становится чуть теплее.       Ханджи застывает в метре от галанезийки, осторожно опускается на колени и дотрагивается до хрупкого белого плеча. Карие глаза смотрят так, словно Октавия может в любой миг треснуть и рассыпаться как гипсовая статуя.       — Тише, тише, — поглаживает полупрозрачную кожу. — Пойдём в штаб.       Ханджи поднимает Октавию на ноги и осторожно ведёт её в сторону штаба под любопытные взгляды толпы. Люди хмурятся и таращатся крайне недовольно, но сдерживают крики, смотря на оружие Зоэ. Октавия практически раздета, да ещё слишком эмоциональная для местных. Для случайных зевак это выглядит почти оскорблением.

***

      — Уроды.       Трес недовольно вздыхает. Его царапает изнутри злость.       — Этот коротышка мне совсем не нравится, давай раздавим его, Вигинти? — слова не взрослого юноши, а мальчика, каким внутри Трес ещё был.       На слова Треса беловолосый мужчина даже не оборачивается и лишь отвечает:       — Терпение, дитя, терпение.       Вигинти задумчиво смотрит на цветные витражи. Потом резко разворачивается и идёт к выходу.       — Ты куда? — нервно интересуется Трес, словно боясь потерять кого-то «взрослого».       — Надо подготовиться к встрече.       Вигинти уходит, оставляя недоумевающего Треса с Леви наедине.

***

      — Вот как.       Фарфоровая чашка со звоном опускается на блюдце. Голубые глаза с интересном смотрят то на Октавию, то на Ханджи, которая очень активно жестикулирует.       — Какого роста, говоришь, он был? — громко спрашивает Ханджи у Октавии, которая, по всей видимости, успокоилась.       — Я… я не помню, — память Октавии затуманена страхом и шоком, которые она пережила.       Октавия чувствует себя очень одиноко, словно находится совершенно одна посреди бескрайнего холодного космоса.       — Ну же, ты должна была увидеть! Эрвин, встань, — Ханджи обходит дубовый письменный стол и ладонью показывает Смиту, что надо подняться.       Эрвин со вздохом и даже… с небольшим кряхтением встаёт из-за стола, громко скрипнув стулом.       — Покажи на нём, выше или ниже? — Ханджи встаёт рядом и рукой демонстрирует свой рост, рост Эрвина и выше.       Октавия непонимающе мигает. Сводит белые брови на переносице. Офицеры перед ней выглядят даже немного комично. Её губы вздрагивают в лёгкой улыбке.       — Выше, — тихо произносит она. — Но это все не важно! Он сказал, что нам нужно встретиться…       — Как это не важно?! — ахает Ханджи. — Я вот не видела, чтобы люди так быстро росли. Или там… — голос становится тише, Ханджи поддаётся чуть вперёд, — откуда вы такое нормально?       — Я не знаю… обычно силы мальчиков очень ограничены, — Октавия нервно облизывает губы. — Меня больше волнуют слова того человека о встрече. — Сердце вдруг начинает биться сильнее. — Я боюсь, что он может что-то сделать, а у них Леви и… — короткое имя болью отзывается в груди.       — Где? — перебивает её страдания Ханджи. — Где встреча?       — На месте, где мы… приземлились.       — Он выдвигал какие-то условия? — интересуется Эрвин.       Его взгляд устремлён на Октавию, руки скрещены на груди. Чай безнадёжно остывает, и Смит со вздохом понимает, что надо заварить новый.       — Нет, только чтобы я пришла.       — Хорошо, значит пойдём вместе. Только мы с Ханджи скроемся, но всё равно будем рядом. Не волнуйся.       Рядом… отчего-то становится спокойнее от слов Эрвина, будто ситуация наконец под контролем. Октавия выдыхает, вдруг понимая, что всё время была напряжена.       — А как его хоть звали ты помнишь? Он представился? — спрашивает Эрвин, когда Октавия уже развернулась, чтобы уйти.       — А, да, Вигин… Вирд… Вини… — какой то шум в голове и все перепутано. — Викинг короче!