Часть 1

### Осторожно, двери закрываются ### В вагоне метро Иван по-настоящему может расслабиться. Маленькая коробочка, трещащая от потока пассажиров. Сияние людских мобильников подсвечивает пыль, плавающую в воздухе. Но есть проблема: Иван никак не может смириться с тем, что он один. Почему он один? Потому что он – человек-функция. Они зовут его в период крайней нужды, считают странными нервные привычки Ивана крутить волосы у себя на голове. У Ивана есть много товарищей, которые не сильно стремятся связать свою жизнь с ним. Они навязывают ему свое желаемое поведение, корректируют его как функцию. Функцию друга, товарища, коллеги, помощника, массовки. Из-за этого Иван часто переживает, сидит в причудливой, скрюченной позе на потертом сидении и размышляет… Его мысли, как ржавчина, медленно сжирающая рассудок, и с каждым разом он приходит к все более этически и логически идиотским решениям. Он пытается изолироваться от окружающего мира, полностью погрузившись в себя, смотря в окно, следя за волнообразным движением проводов в тоннеле… “Мне надоело быть функцией” – думает Иван. “Но кому нужен нервный, дерганный и, субъективно, отвратительный целиком человек?” – аргументирует Иван. “Только себе” – заключает Иван. Я безусловно согласен, что Иван нужен лишь себе. Никто его такого отвратительного не примет, его нервозность не позволяет ему нормально существовать в резких современных отношениях: Иван слишком долго изучает каждого человека и ищет подход. Но в то время, когда он соберется, остальные уже объединились между собой. В группе из восьми человек с семью стульями Иван выбирал самый лучший стул, а когда все, даже самые безвкусные и неудобные оказались заняты, Иван остался стоять. Я знаю, что нужно Ивану. Если его не принимает общество реальное, то он создаст свое, внутри своей головы! Иванушка не дурак и обладает сногсшибательной фантазией, рисует и пишет, вот одно из применений. — Это звучит помешано. – говорит мне Иван. Я знаю, Иван! Но почему ты считаешь, что это помешано? Ты не спросил это у себя, прежде задать мне вопрос. А как спросить у себя что-то, если ты искренне уверен в своей правоте. Мыслительный процесс Ивана сейчас похож на игру в пинг-понг с самим собой – ты пытаешься, ударив, бежать на другую сторону, но мяч уже на сырой земле. Он линеен и безнадежен. Чтобы создать в голове образ человека, видеть его и чувствовать его, словно настоящего, Иван прежде должен обезуметь. В чем проблема всех воображаемых героев? Во-первых, их действия в голове автора предсказуемы, поэтому они не могут считаться людьми. Во-вторых, они не существуют постоянно, не существуют пассивно: автор воображаемых друзей видит их только когда ему одиноко – это выходит из первой проблемы. Действия порождений сознания слишком предсказуемы и мозг тратит на их действия энергию только если считает это досугом для себя. Как же отделить воображаемую личность от коры сознания и поместить ее в некий инкубатор человеку, не имеющему шизофрении или биполярного расстройства? Иван вспомнил про чувство дежавю. Действительно, наш мозг понимает происходящее и выдает нам ложное воспоминание, но наша личность этого не осознает и не понимает. Однако создать реплику дежавю невозможно – это явление слишком неконтролируемо примитивным человеческим сознанием, что не смогло понять даже принципы существования дежавю (об использовании не идет и речи). Разум Ивана переливается линиями из красочных линий, витающих из стороны в сторону, сталкиваясь и поражая друг друга. Чтобы создать в голове “два” нужно научиться думать как “два”. — Почему это помешано?.. Спросил у себя теперь Иван. — Нам предстоит серьезный разговор… – Это был другой Иван. Его голос был похож на смесь всех женских, что он когда-либо слышал. В левом глазу этой сущности мигала звездочка. В вагоне запахло зимним зноем. Следующая станция – два. Что два? Ты, Иван, два.