Часть единственная

Мир был еще юн, и многое оставалось неизведанным. И, пока новорожденные существа земные безмятежно бродят по тихому саду, бесплотные, незримые им силы охраняют их. — Разве не хочешь ты знать, чей покой сторожишь? Легкий ветер проносится над землей и слегка колышет всполохи пламени. Между яркими огненными бликами мелькают золотистые глаза. — Мне достаточно знать, что тьма не коснется их. Тихий смех раздается в отголосках ветра. Его дуновение словно играется с огнем, пытаясь расшевелить его. И пламя, действительно, разгорается ярче и распахивает свои крылья. — Мой долг — защищать от тьмы. И их, и вас. Мой долг — видеть, что ничто не угрожает вам. — Но не всякую угрозу можно увидеть. Мир полон и других чувств. Позволь мне поделиться ими с тобой, судный пламень Небес. *** Сделай глубокий вдох. Почувствуй запах трав, что окружают тебя. Он пробует дышать, и ему кажется, будто он пропускает через себя вездесущий ветер. Прикоснись к лепесткам цветов, что распустились рядом с тобой. Не нужно бояться — сейчас твое касание не испепелит их. Он осторожно сжимает и разжимает руку, с удивлением отмечая ее тяжесть. Он, не открывая глаз, проводит пальцами по земле и чувствует что-то мягкое и гладкое. Тыльную сторону ладони щекочут пушистые перья, и он невольно отдергивает руку. — Ты уже можешь открыть глаза, — тихий шепот, вперемешку с чужим дыханием, доносится до его уха, — посмотри на мир, что создал Отец наш. Крылатый юноша, проморгавшись, бегло озирается вокруг. Небо кажется таким темным и далеким — хоть и светят с него бессчисленные звезды. Ночь, казавшаяся изначально тихой, постепенно заполняется разными звуками: шелестом травы под босыми ногами, стрекотанием сверчков, журчанием воды. Он укрывает свое тело парой крыльев и чувствует прохладное прикосновение чужих рук. — И все же, трудно скрыть природу нашу. Я ощущаю, как полыхает твой дух под этой кожей, — другой крылатый юноша, похожий на него, как две капли воды, касается его плеч, — но не стоит нам воочию представать перед новыми детьми Его. Они еще юны и могут испугаться нас. — Откуда это известно тебе? — Мне известна любая их боль, — от рук его исходит почти незаметное свечение, — ибо мой долг — ее исцелять. *** Тих и безмятежен в ночи сад Эдема. Но человеку, самому юному и самому мудрому из обитателей его, отчего-то не спится. Он бродит под раскидистым деревом и смотрит выжидающе в небо. В душистый аромат плодов запретного древа примешивается гниль, неведомая ранее. В сиянии далеких звезд вырисовывается светлая, почти что прозрачная фигура. Человек смотрит с удивлением и восхищением на то, что склоняется к нему. Человек не знает, что за ним наблюдает еще двое. — Кто это может быть? Я не узнаю его, — юноша, чьи крылья в тусклом свете отливают цветом ранней зелени, обращается к своему спутнику. Глаза другого горят, будто золото на солнце. Он не отрывает взгляда от эфемерной фигуры, и та постепенно растворяется в тусклом ночном свете. — Я… пока не могу понять. Но я чувствую, что этому созданию не место здесь.