Ревность эпистата и приятное знакомство.

Сегодня я впервые увидел Амена таким… злым? Нет, это слово сюда не подходит, злым он и раньше был, все же должность верховного эпистата подразумевает под собой проявление злости и отсутствие милосердия, но сегодня мой единственный и лучший друг показал совершенно новую для меня эмоцию. Точно, это была ревность! Думаю Ливий не плохой человек, вряд ли он специально позвал Эвтиду с собой при Амене, который слишком часто бросал взгляды на горе-писаря, что и остальные охотники шептаться начали. Хотя, возможно там не было подлости или намерения вывести эпистата из себя, кажется мне, этот веселый лекарь тоже на девушку глаз положил. Да чего греха таить, я тоже как только увидел писаря с такой притягательной внешностью немного обомлел, вызывала та симпатию и влечение, сухие факты. Но позже обратил внимание, я не один такой. И пусть тот писарь с косой и даже лекарь Пеллийский не считались мне конкурентами, да вот с Аменом рушить дружбу из-за неферут точно не хотелось. Да и позже узнав характер горе-писаря я потерял симпатию к ней как к женщине. Как собеседник, она конечно была прекрасна, веселая и задорная девушка, но чтоб жизнь с такой язвой связать — никогда. Но вот Амену похоже это и нравилось. Другие же в глаза боялись ему посмотреть, даже украдкой, но вот Эва смело задирала голову и каждый ее взгляд был наполнен вызовом, точно правду говорят — непокорная. И вот сегодня, когда Ливий все же выпросил отправить с ним Эвтиду, эпистат наш словно с цепи сорвался. Как только те двое удалились, под горячую руку Амена попали бедные склянки, банки и все, что хоть немного, по его мнению, «не так» лежало. — Ты это слышал? Милую госпожу забрать он хочет, с папирусами помощь ему нужна! — Ну Амен, правда же нужна, Исмана нет больше, кто лекарю поможет? — Писарей неумелых у нас хоть отбавляй! — Поэтому одна из них в пыточной сидит? — Сейчас вообще не об этом речь. — Чего так обозлился на лекаря? Ну жил себе парень хорошо, ну повезло родиться в хорошей семье, ну пристроили его в жизни, так он и не дурак вроде, один из лучших лекарей. А ты его разорвать готов, он нам полезен будет, остынь. — Да плевать я хотел, как он всего этого добился, меня другое раздражает. — Что, своего любимого писаря не хочешь делить? — Я не сдержался и ухмыльнулся, но я правда пытался сохранить каменное лицо, не получилось. — А как она радостно вскочила, только Пеллийский о ней упомянул, ох как же меня это раздражает. — Я не ослышался, это было признание, что Эвтиду свою ревнуешь? — Тизиан, что за гадости с твоего рта вылетают? Не забывай с кем ты разговариваешь. Пфф, ревность?! Чушь какая. Я просто… просто думаю, что если Эва черномаг, то скорее всего Ливий ее покрывает. Не более. — Да скажешь тоже! Тогда пусть и я черномагом буду, и фараон — шезму, и ты! Не думаю, что эта неферут на такое способна. — И с чего такие выводы? — Да какой бы шезму в здравом уме столько внимания привлекал? Это же самому себе смертный приговор вынести! Не такая Эва уж и глупая, не стала бы такую оплошность совершать. Да и сны она видит, сама кричала об этом на берегу в то утро, помнишь же? — Помню. Но доказательств о невиновности неферут все равно не достаточно. — Как и доказательств что она — шезму. — Возможно и есть доля правды в словах твоих, но мне нужно проверить. Мой друг быстро начал собирать разбросанные им же ранее папирусы, и устремился покинуть помещение. — Ты куда так бежишь, Амен?! — я не поспевал за широкими шагами друга, что чуть ли не срывался на бег. — Прослежу за ними, может в окно сумею заглянуть. — Следить за лекарем? В своем уме? Зачем тебе это надо? — Убедиться что не черной магией там занимаются. Да, так я ему и поверил, именно черной магией. Тот бедный переживал чтоб они другим грешным делом не занимались. Но делать было нечего, пошел я с ним, нужно же в случае чего рядом быть, не хочется на похоронах Ливия завтра собираться, хороший он парень. Пришли к нужному месту мы быстро, по велению эпистата пришлось встать с одной стороны дома, а тот пока пошел в окна противоположные заглядывать. Чувствовал себя как мальчишка, что за взрослыми в окна подглядывает, или за девицами юными. Да, такая практика была в моей жизни, но давно, когда еще под стол пешком бегал. Правда столы высокие были, но это не имеет сейчас никакого значения. Всматривался я в окна, ни-че-го. Пусто, никого не видно. Прищурился даже чтоб хоть что-то углядеть. Но тут моей спины коснулся кто-то. Точно не Амен, прикосновение такое нежное было, а ощущение будто водой холодной облили, в самый ветреный день. — Негоже охотник в дома чужие заглядывать, или потерял что? Я обернулся, а перед мной стоит неферут прекрасная, глазами стреляет, взглядом обжигающим по мне проходится, изучает. Я как-то даже растерялся, поймали за делом неправильным, да еще такое сокровище стоит, мной любуется. — Так что же ты тут ищешь, охотник? — Я? А, да смотрел, у себя ли лекарь Пеллийский, дело есть. — Ливий сейчас занят, работает. К себе велел не пускать никого, но я могу его уведомить, негоже же охотнику ждать. — Нет, нет спасибо, дело не срочное, потом подойду. А вы… Не дал мне с неферут поговорить появившийся рядом эпистат, ну может и к лучшему, я так поплыл что лишнего наговорить мог, а перед этой девушкой не хотелось в грязь лицом пасть, хотя куда уж больше? Застала меня за постыдным делом, надеюсь не осудит. — О, а вот и мой друг, мы вместе к лекарю пришли, но раз он занят, пойдем мы, дел много. — Конечно, я скажу Ливию что к нему охотники приходили, может имя назовете, мало ли охотников в округе, так точно поймет кто его искал. — Тизиан меня звать. — Очень приятно, Тизиан. А я Герса, и мне пора — девушка пошла в хижину, по-хозяйски открывая двери, видимо часто тут бывает. Но не успел я о неферут поразмышлять, эпистат уже бежал в сторону колесниц, отбывать значит будем. — Амен, стряслось что? Куда так торопишься? — Да сам себя не узнаю! Зачем ты меня притащил сюда? Ты виноват во всем. — В чем я виноват? Это я за тобой побежал дабы ты беды не натворил. Что у тебя уже произошло? — Таким негодяем себя чувствую. Смотрел я в окна, ничего и никого. Решил с другой стороны дом обойти и неферут увидел. — Черной магией занималась? Или… — Нет же, нет… переодевалась. Я с начала хотел зайти как закончит, отругать что тряпки не из поселения носит, я запретил ведь. Но будто приклеился к песку намертво, смотрел, подглядывал… — Сам эпистат за девушками в окна смотрит, немыслимо! Да не переживай ты так, главное незаметно уйти, чтоб потом стыдно не было. — Да в этом и проблема! Увидела меня, завизжала от шока, я так быстро убежал, ничего не сказав даже. — Ох, вот это ты конечно вляпался… Твой писарь теперь будет тебя стороной обходить, не одному тебе неловко, неферут-то как перепугалась наверное! — Может не узнала? — Может, хотя тебя не узнать сложно, сам понимаешь. Прощения попроси, скажи мол случайно получилось. — Нет, я лучше сделаю вид что ничего не было. Да, так будет правильно. Пытался я вразумить друга, ведь не делается так, уж тем более с такой своенравной неферут, но кто эпистату доказать что-то сможет? Вот и бегают те уж как два дня от друг друга по поселению, избегают разговора. Ну ничего, запру их вечером сегодня в библиотеке наедине, посмотрим где там прятаться будут. А сам к Герсе на встречу отправлюсь, позвала меня эта красавица повидаться, через Ливия передала.