Глава 3. "Эксперименты"

Как и предполагалось, демонстрация Грэгори тогда произвела довольно яркий эффект, из-за чего тот только и успевал, что заключать новые контракты: туда десятку I-2.0, сюда парочку и сотню за границу, был даже договор, насколько слышал Олег, на поставку некой высокопоставленной фигуре в американском правительстве... Которая на словах была глубочайше против подобных экспериментов на людях и методов борьбы: будь то здесь или за рубежом, но на деле все обстояло иначе. – Знакомая картина. – хмыкнул он. – Хотя можно ли обвинять тех во лжи и лицемерии, если, по сути, солдаты, коих «All-Save» поставляла им, и людьми-то не были?.. Сложный вопрос. Как и сложно добиться того, чего требует от него Доу. – глядя на прикованное к металлическому столу тело, устало выдохнул Гордеев, переводя взор на показатели на экране перед собой: сердце, пульс, давление, дыхание – всë в пределах нормы... Помимо визуального состояния: израненный, в синяках и ссадинах, с частыми переломами, отсутствующим глазом, ухом, пальцами. Подопытный-023: держится столь же непреклонно и отстранëнно, так и не подаëт никаких признаков агрессии. Как, в принципе, и разума. Уже двадцать третий. – снова повторил про себя учëный. Казалось бы не такое уж и большое число, но учитывая, сколько и что им приходилось переносить... Подумать страшно. – тряхнул головой он, сказав: – Деактивация замков, подлокотники. – нажал на кнопку: щелчок – сковывающие здоровяка путы открылись. Взгляд его серого, казалось бы даже белого, единственного глаза лениво скользнул к свободным рукам. Затем снова на "нападающего" в камере с ним. Мужчина в тëмной одежде, с обширным арсеналом предметов на металлическом столе подле себя, запятнанных чужой кровью, сделал уверенный шаг по направлению к Тирану. Что едва склонил голову на бок: даже такому, как он, после подобных методов, этих... пыток, было сложно держать ту ровно. Руки его были свободны. Ещë шаг к этой твари, ближе, наклон к нему: Тиран даже не попытался протянуть руку по направлению к обидчику. К тому, кто столько дней терзал его, мучил. Казалось бы всего одного быстрого рваного движения было достаточно, чтобы оставшиеся пальцы сдавили хилую шею, чтобы раздался хруст. И любой человек после такого непременно воспользовался бы этой возможностью... Но ключевое слово здесь было "человек": тот, кем он не являлся. Он напоминал его, но не чувствовал, не мыслил будь то как учëный за матовой стеной, или же его мучитель, что ехидно улыбался. Слишком уж часто он видел это безразличие на сером лице, отсутствие какой бы то ни было мысли в серых глазах. Находящийся перед ним не злился, не боялся, как и прочие до него. Из-за чего он сам и подошëл к нему почти вплотную, прекрасно понимая, что и в этот раз его ожидает чужое безразличие – ничего он ему не сделал. Прекрасно для него. И не очень для учëного, что прежде ожидал чужой реакции с замиранием сердца, а сейчас... Сейчас потерял надежду в принципе. Грэгори просит невозможного. Что именно он пытался зафиксировать этим чудовищным экспериментом? Реакцию их продукта на "внешний раздражитель": если Тираны будут думать, чувствовать, они станут ещë более востребованы, чем если так и продолжат быть бесчувственными куклами, не способными на какие либо действия после гибели управляющего. Сейчас для них при потере контроля остаëтся в приоритете последний отданный им приказ. И это было... не практично. Такого преимущества врагу, сопернику на поле боя они давать не должны... Но как бы то ни было, сейчас, намереваясь покинуть камеру наблюдения, Олег в ужасе замер, лицезрев, каким быстрым движением Тиран схватил глумившегося над ним обидчика за шею, притянув к себе. Неужели это?.. – Бей его! Бей!.. – прохрипел мужчина, цепляясь за чужую руку. На панели перед Олегом появились значения чужой мозговой деятельности: I-023 был на пределе, и показатели зашкаливали. Солдат захрипел: ещë пара секунд – и его шею превратят в месиво. Из-за чего Гордеев нажал на большую зелëную кнопку – глухой удар, стены окропило красным, массивное тело вздрогнуло, а затем разжало оставшиеся пальцы, обмякло, повалившись назад. Солдат тут же отскочил от этого чудовища, глядя на неподвижное тело с пробитой головой: чип, на подобие тех, коими пользовалась Амбрелла, но не для контроля, не для приказов. Взрывчатка, вживлëнная каждому из этих ублюдков ещë на этапе развития. На случай, подобный этому. Срыву. Да, срыв или девиации, как правильно было то называть, происходили с их "продуктом" всë чаще: на полях сражений, на фронте, да даже среди своих собственных "собратьев" это было не такой уж редкостью. – за этот месяц Олег подметил около десятка таких случаев. Это была... плата за то, чего пытался добиться Грэгори: получить эмоции от того, кто их никогда не испытывал, крайне сложно. И с точки зрения психологии, когда они всë же появляются, то накатывают огромным комом, лавиной, что сметает всë на своëм пути. Эмоциональная неустойчивость, проще говоря. И по показателям на экране Олег это видел отчётливо. И одно дело, когда такие случаи происходят здесь, в момент скованности, неподвижности, так называемой беззащитности их продукта, другой же – в густо населённом месте, в окружении солдат, гражданских, которые попросту не ожидают, что на них нападëт их же союзник. Причëм тот, которого берëт отнюдь не любая пуля. Это опасно, это... неправильно. – уже в который раз ловил себя на мысли учëный. Как по отношению к тем, кто "нанимал" их, так и по отношению к тем, кого они создавали. Нужно обговорить это с Грэгори. Снова. А пока... Пока... Гордеев нажал на одну из кнопок, холодно проговорив: – Прошу явиться персонал в десятую камеру, требуется утилизация. – после чего нехотя прибавил. – И привести туда же подопытного I-024... ... – ...Не вижу в этом никакой проблемы. – после чужих слов спокойно ответил голос Доу. – У нас есть ещë около трëхста копий на случай незапланированной "утилизации". – Прошу, Грэгори, ты ведь понимаешь, что я говорю не об этом... – сжимая телефон, устало выдохнул Олег. – Я знаю, о чëм Вы, не в первый раз, как говорится. – с той стороны послышался короткий смешок. – И не в первый раз я повторяю, что Вам не стоит об этом думать. Они не люди, они не живые в том понимании, в которым мы привыкли это воспринимать. Они просто... роботы из плоти и крови, Олег. Кому как не Вам об этом знать? – выдох, по всей видимости Грэгори выдохнул облако сигарного дыма. – И именно это я хочу изменить. Солдат, который выполняет приказы – это хорошо, но солдат, который умеет говорить и думать, действовать стратегически вне зависимости от своего командира – совсем другое. – Я понимаю, но не понимаю, как нам добиться того, чтобы осуществить это. Точнее того, как именно можно справоцировать всплеск эмоций у того, у кого их фактически нет в таком количестве, как у обычного человека. – Олег сжал переносицу. – Возможно если бы у нас было чистое ДНК донора, без примеси вирусов, препаратов и дополнительной стимуляции для увеличения размера и роста мышц, нам бы удалось избежать... чрезмерного всплеска их эмоций в момент девиации. Но не факт. Или, возможно, если бы ты дал добро на использование своей ДНК... – Нет. – чëтко, холодно отрезал Доу. Это не обсуждалось – сразу было понятно по его тону. Олег знал Грэгори уже достаточно давно, и тем не менее, учитывая его язвительную, всегда навеселе манеру общения, слышать его голос таким было крайне... непривычно и неприятно. Даже немного... настораживало. Совсем как во времена работы с его отцом. Грэгори продолжил. – Я не хочу разбавлять генофонд своим. И обе причины почему Вы знаете. Продолжайте исследования, Олег. – после чего, чуть помедлив, прибавил. – К тому же некоторые покупатели уже начали замечать "странное" поведение наших людей. Например их чрезмерную молчаливость. Пришлось сказать об атрофировании голосовых связок из-за "побочных эффектов" нашей чудо-сыворотки. Придумайте что нибудь с этим связанное, если будет время, хорошо? – Я... – Я знал, что Вы меня поймëте. – быстро затараторил он, не дав сказать тому и слова. – Обожаю Вас и скоро буду. Привезу парочку сувениров. Не скучайте. После чего повесил трубку, оставив учëного наедине с собой. Кто бы сомневался. – пряча телефон в карман брюк, подумал он. Что же, как бы то ни было, но работать над чужими голосовыми связками он не собирался, прекрасно понимая, что толку от них в принципе не будет без мыслительного процесса. Над которым предстоит работать, работать и ещë раз работать. Но тут свет резко потух, сменившись с белого на красный, аварийный – зазвучал сигнал тревоги. Что происходит? – сбросив оцепенение, мужчина направился быстрым шагом по коридору, намереваясь найти хотя бы кого-нибудь, кто объяснит ему, в чëм дело... И совсем скоро ему удалось узнать об истинной причине тревоги, пусть охрана и говорила о ней с неохотой: как не крути, пусть Олег и был доверенным лицом их директора, но его место было в лаборатории, – по их мнению – но никак не на охранном пункте: – ...Запрещено. – уже в который раз, подобно роботу, проговорила фигура в тëмной форме, на предплечье которого красовались две зелëные буквы AS. В руке угрожающе звякнул автомат... Точнее, это было бы угрожающе, если бы Гордеев не знал о своей полной безопасности. – Я вас умоляю, что за бред? – нахмурился мужчина. – Мне, ведущему учëному, и запрещено покидать лабораторию... Как вы сказали? Не раньше восьми вечера? Он фыркнул. – Таковы правила. – цокнул языком солдат. – А не связано ли эти «правила» с сигналом тревоги? – подметил тот, на что солдат перед ним явно намеревался сказать пару ласковых, но появившиеся из-за поворота широкоплечие высокие фигуры заставили прикрыть рот. А Олега же направиться к ним, лишь увидев на чужих руках несколько солдат с нашивкой BSAA на форме. Так вот в чëм дело, далековато же занесло этих вояк. Быстро, однако, они прознали про причастность к производству суперсолдат AS. – В лазарет выживших, – скомандовал Олег. А после, переведя взгляд на чëрные чехлы на носилках, один из которых не имел человеческих очертаний в принципе, добавил. – Останки и тела в отделение морга. Разумеется, Тираны – как их привыкли называть многие их люди, работающие до этого на Амбреллу – подчинились, не слушая возмущений солдата и его приказов остановиться. Как не крути, но в приоритете для них были указания ведущего учëного. – Прикажи им отнести выживших в камеры. – Гордеев ничего не ответил, направившись по коридору. – Эй ты, русская рожа, не имеешь права! Повысил он голос, из-за чего две пары светлых глаз проходивших мимо него Тиранов обратились к нему. По спине солдата пробежал холод, из-за чего тот невольно отступил, понимая, чем именно это может быть чревато. Всë же эти твари пресекали любые признаки агрессии в зоне своей видимости. – Запрограмированные ублюдки! – выплюнул про себя тот, махнув рукой. – К чëрту. Вряд ли их пленные смогут хоть что-то сделать, будучи в лаборатории любимчика их босса... И по сути так оно и было: неподвижные высокие фигуры у дверей говорили весьма красноречиво о том, что оказывать какое либо сопротивление было бессмысленно. Хотя вряд ли прикованные к койкам могли сейчас об этом думать: не в том они были состоянии. Частые переломы, многочисленные ссадины, царапины, синяки, у одного серьëзное повреждение внутренних органов. Нужно будет понаблюдать за ним лучше. Почему Олег не отправил их в камеры? А потому что видел их состояние, понимая, что может либо обречь некоторых из них на долгую, мучительную смерть, либо же помочь. Он выбрал второе. Всë таки когда-то в этом и заключалась его работа... Когда-то давно. Неважно. – тряхнул он головой, не дав себе даже подумать об этом, подходя к следующему своему пациенту. Точнее к следующей. – Их судьбу решит Грэгори. Уж он-то найдëт верный способ как поступить... в такой ситуации. Всë же факт того, что ими заинтересовалось BSAA уверенности отнюдь не внушал. Скорее уж наоборот. И находящаяся перед ним явно давала понять, что взялись те за них серьëзно. Весьма крепкая, с внушительной мускулатурой, подтянутым телом девушка. Сразу видно – человек, посвятивший себя службе. Как, собственно, это было отмечено и на еë лице в том числе – невольно потянувшись к еë лицу, подумал учëный, невесомо проведя кончиками пальцев по полосе шрама на брови. Как и ожидалось, выражение еë лица не изменилось – девушка в коме, серьëзное повреждение головы. Но ему удалось стабилизировать еë состояние, еë жизнь была вне опасности. Но лишь поймав себя на этом жесте, Гордеев едва вздрогнул, убирая руку: – Прошу прощения, мисс. – прочистив горло, сказал он. После чего, вздохнув, взглянул на показатели в своëм планшете. – Я пришëл убедиться в Вашем состоянии. Не волнуйтесь. Разговаривать с той, кто его не видит, не слышит и не может ответить? – он грустно усмехнулся этой мысли. – Последний год он, по сути, только этим и занимался. Например с его, Грэгори, телохранителем, ожидая того, пока Доу вернëтся с очередного собрания, на которое никого другого, кроме директоров, не впускали в принципе. Разумеется, Сергей, как и она, не мог ему ответить, но так по крайней мере не было слишком тихо, что, собственно, Олег не особо любил. – мужчина принялся осматривать свою пациентку. Гордеев предпочитал делать это по старинке, видя всë точно, а не только с помощью экранов... И осмотр показал примерно то же самое. Напоследок учëный приподнял девушке сначала одно веко, глядя на реакцию зрачка на свет, затем другое. Как и предполагалось, выйдет она из этого состояния ещë не скоро, если вообще выйдет. Но распахнувшаяся дверь заставила вздрогнуть, резко повернуться: в проëме возникла знакомая беловолосая голова, а рядом с еë обладателем вскоре возник и знакомый телохранитель со шрамом на губе. – А вот и я, Олежа! – улыбнулся Доу, подходя ближе. Приобнял за плечи. Взгляд его единственного глаза прошëлся по лежавшим на койках, по девушке. Казалось бы на миг во взгляде этом мелькнула скрытая злоба, раздражение... и ехидный огонëк. Система безопасности сработала отлично, что уж тут говорить. Жаль только, что ликвидация нарушителей прошла не совсем успешно. – Вижу, с нашим проектом придëтся немного повременить. Как их состояние? – взяв из рук Олега планшет, уточнил Грэгори. На что учëный быстро доложил обо всëм. Доу поджал губы, перевëл внимание на лежавших без сознания. – Эти двое нам ещë пригодятся: узнаем, что BSAA известно о наших делах. Как и о том, благодаря кому это стало известно. – в последнем прозвучала угроза. Слишком отчëтливая. – А этот... – Доу немного замялся, указав на похрипывающего при каждом новом вдохе. – Что с ним вообще? Несомненно, Грэгори умел читать медицинские заключения, был знаком со множеством различных терминов, но Олег писал довольно странно, словно путая местами некоторые слова, порой и вовсе в неожиданные моменты переходя на свой родной язык. Путаница, которая ничуть не напрягала Грэгори, но ставила иногда в тупик. – Повреждение внутренних органов, задеты лëгкое и сердце. – отчеканил Гордеев. – Шансы на спасение небольшие, но... они есть. Пусть он и сам был в этом не уверен. Доу хмыкнул, призадумался, после, наконец, сказал: – Нашим коллегам-любителям зонтиков часто не хватает «дополнительных пар рук» в лабораториях. Отдадим им эту головную боль. Они ещë спасибо скажут. – Амбрелла? – подивился Гордеев, ещë с тех далëких времëн уяснив, что иметь дела с ними было плохой идеей. И уж тем более для этого человека. – Не думаю, что это не выйдет нам боком. – всë же сказал он. – К тому же есть небольшой шанс спасти его... – Я не хочу тратить время, силы и ресурсы на нарушителя и уж тем более того, в чьëм благополучии я не уверен. – холодно ответил Доу. – Судя по твоим записям, вероятность его выживания менее десяти процентов. Слишком мало, чтобы стараться. – мужчина взглянул на девушку. – А с этой что? – Кома. – коротко доложил Олег. – Она в коме. – Вот как? – хмыкнул Грэгори. – А вот это интересно. Если с тем солдатом они не могли быть уверены в успехе в принципе, да и понимали, что какого либо резона спасать его не было, с этой девушкой всë было иначе. Им как раз не доставало таких подопытных. А приехать те должны были в лабораторию по меньшей мере недели через две. Что же, это их шанс. – хмыкнул про себя Доу. – К тому же, никто не отменял первого, как говорится, блина комом. Пусть уж лучше то будет некто, о чьëм пребывании здесь никто, по сути, знать не может. И несомненно, Гордеев сразу понял по этому задумчивому выражению лица, его словам, то, о чëм были его мысли: – Производство сыворотки находится в тестовом режиме и не имела испытаний ни на одном организме больше человеческой ладони. – всë же попытался учëный, заведомо зная, что его слова останутся без внимания: когда Грэгори ловил себя на той или иной мысли, выбить еë из его головы было крайне трудно. – Вот Вам и первый подопытный больше моей ладони. – проходя мимо него, усмехнулся Доу, хлопнув того по плечу. – Жду Ваших отчëтов, Олег. Если наши расчëты верны – это будет прорыв в медицине будущего... И как ни странно, учëный подчинился. Как не крути, но управлял всем предприятием Грэгори, да и будем честны, он был... прав: если они не ошиблись в расчëтах – людям более не придëтся ждать пробуждения из комы, которое, возможно, с некоторыми из них и вовсе не наступит. Для многих это будет спасением... А если всë же в расчëтах была неточность... Что же, либо оно не подействует на эту девушку, либо... весь груз ответственности ляжет на его, Олега, плечи. – Заранее прошу прощения, мисс. – прошептал он, вводя в капельницу препарат... ...И спустя какое-то время Гордеев поймал себя на мысли, что он всë же ошибся, что сыворотка не подействовала, но благо, и вреда подопытной тоже не принесла. Но как оказалось, это было не так, и к сожалению или к счастью, после очередного еë осмотра, уйти до того, как та очнëтся, Олег так и не успел. – Подействовало. – мысль, словно камень ударивший его по голове. Он принялся сверяться с показателями. Да... Да! Она просыпается. Веки девушки дрожали, с уст еë сорвалось приглушëнное мычание. А спустя мгновение она, наконец, открыла глаза. Первые мгновения замутнëнный взгляд еë невидяще блуждал по лазарету, задержался ненадолго на ящиках с привезëнным сюда совсем недавно оборудованием, после обратился уже к учëному. Во взгляде, казалось бы, на мгновение мелькнули нотки страха, она обратила взор к мужчине. Сжала пальцы рук в кулаки, дëрнулась, губы немо зашевелились. – Спокойно-спокойно, – тихо проговорил Олег. – Всë хорошо, мисс. Я... позабочусь о Вас. – Кто... Вы?.. – прохрипела она, пусть в каждом еë едва уловим движении, взгляде и читалась готовность напасть, защищаться... Хотя что она могла сделать, будучи прикованной к койке? – Я... врач, не беспокойтесь. – показатели начинали набирать обороты, но ничего сверхъестественного. Значит сыворотка работает хорошо. По крайней мере пока. И всë же не смотря на то, что порыв был благородным, порыв вытащить еë из этого состояния, Олег чувствовал себя... не очень. То был... стыд? Да, он самый. Стыд на себя и свои действия по отношению к человеку, который не мог сказать и слова в свою защиту. – Вы пребывали в состоянии комы, достаточно долго находились без сознания. Но, благо, всë обошлось. – учëный чуть приподнял чужую голову, поднеся к плотно сжатым губам девушки трубку. Она попыталась отвернуться. – Это всего лишь вода... – All-Save... – хрипло обронила она, недоверчиво потребовав. – Пей... Разумеется Гордеев понял, что именно то значило. Да и опасения еë были не безосновательными. Из-за чего он выполнил еë требования, сглотнув. Лишь после этого она всë же приняла трубку, сделав несколько малых глотков. – Мои друзья... Я... – она зашлась в кашле, на что Олег ничего не ответил, лишь отвернулся: у него не было права говорить о чужой участи, как, собственно, он не должен был говорить и с ней в том числе. Гордеев сказал достаточно, пусть половина из этого и была ложью. Но она была... во благо? Да, именно: этой девушке нельзя сейчас волноваться. Не после случившегося и введëнного ей лекарства, которое могло иметь некоторые побочные эффекты. – Ответь... Тяжело дыша, обеспокоено потребовала та. Олег молчал. Да и что он мог сказать, верно? Но от чужого голоса его отвлекло лëгкое пиканье: в углу экрана компьютера, показывающего физическое состояние его пациента, появился сигнал, говорящий о том, что в еë, девушки, организме было что-то не так...