***

Для нее это стало концом. Так посчитали бы все, но на самом деле это стало началом свободы. Настоящей и такой желанной все эти годы. Время ее обмана наконец-то вышло и впервые за пятьсот лет она вдохнула свободно выйдя из судебного зала. Её глаза были красными, а одежда промокла насквозь, но на лице сияла улыбка. Людей в округе не было, в большинстве их снесло куда-то ближе к центру города. Фурина засмотрелась на дальние здания, сложно было поверить что они правда целые и даже здесь, в таком отдалённом месте можно было услышать крики людей. Уже настоящих. Безгрешных. Крики не отчаянья и боли, а самой настоящей радости. Роль была сыграна, занавес закрылся. Ей стоило бы поклониться, да не было зрителей. Она хотела отдохнуть. Раньше, когда она ещё была Архонтом этой страны, тогда, когда она ещё искренне верила в успешность этого плана, Фурина купила домик. Именно домик. Совсем маленький, довольно далеко, на отшибе. Она приезжала туда иногда, просто удостовериться что он всё еще есть, что он всё еще пригоден для жизни. Когда-то давно, она верила что отыграв этот спектакль уйдёт на покой, будет вести размеренную жизнь там, вдалеке от шума и людей, в далеке от былого блеска и сцены. Но спустя столько лет, когда её надежда постепенно стлела, она перестала навещать это место, ей казалось то спокойствие в нахождении там, таким недостижимым, что было просто забыто. Она вспомнила о нём лишь сейчас. Когда бежала прочь от театра. Когда бежала в тяжёлой и холодной одежде. Бежала сама не зная куда. Ноги несли её туда. В место полное оставленной надежды, туда где ей должно было быть хорошо. Запыхавшись от бега она не удержалась и рухнула на траву. Прямо перед ступеньками. До жути грязными и отсыревшими. Казалось если наступить, сразу провалишься, но она не видела этого. В её глазах был лишь тот самый маленький светлый домик, всё такой же, как и тогда. Фурина поднялась, придерживаясь за перила и наступила на просевшую ступеньку. Негромко скрипя и прогибаясь, ступеньки пустили хозяйку на крыльцо. Она не запирала эту дверь, и сейчас с усилием навалившись на неё смогла открыть. Внутри ничего не изменилось, появился только слой пыли осевший на каждой поверхности. Пройдя внутрь, она опустилась на диван, даже не отряхнув его. Она просто подложила руки под голову, уперевшись в подлокотник и на секунду закрыла глаза. Всего на секунду, она так долго держалась. Но не только она знала об этом месте. Новый хранитель Фонтейна и её дорогой юдекс. Он всегда видел все покупки совершённые на деньги из казны государства, и ещё тогда он спросил у мадемуазель, зачем ей это место. Но она не смогла дать ему твёрдый ответ, а он не стал спрашивать второй раз. Сейчас, когда план Фокалорс был исполнен и Фонтейну больше не угрожало висящие над ним пророчество, Нёвилетт тоже выдохнул. Он как никто другой понимал, что работы на его новом посту ждёт гораздо больше, но это не слишком волновало гидро дракона. После прощания с путешественницей и передачи сердца бога фатуи, грудь его сдавило. Необъяснимое для нечеловеческого существа чувство окутывало с ног до головы. Ему казалось он когда-то читал о таком. Не вспомнить уже в какой книге или документе. Чувство, сопровождавшее его ещё с судебного заседания, оно никуда не уходило, только приглушилось на время сражения с нарвалом и устранения некоторых последствий. Сейчас оно свалилось на голову с новой силой и на языке крутился лишь один вопрос. Где мадемуазель? Даже в голове не получалось назвать её по имени, это до сих пор казалось слишком грубым по отношению к ней, хотелось добавить хотя бы госпожа. Он не видел её после того как вода поднялась. Она как будто растворилась. Превратилась в морскую пену и исчезла на солнце, которое и подарила людям. Он не хотел даже представлять вариант в котором это и правда возможно. Она героиня для всего Фонтейна, для каждого его жителя. Даже если сейчас пост правителя государство достался ему, он был обязан найти её. Должен был обеспечить ту жизнь которую она хотела бы прожить. Сказать спасибо за каждого спасённого ею человека. Застать её последний поклон после спектакля. Он знал её так долго и не подвергал сомнению правдивость её эмоций. Он видел как она ведёт себя с народом и видел как молча смотрит в пустоту сидя на своей кровати. Он знал как важно ей было оставаться сильной в глазах своего народа, даже перед ним она всегда старалась. Она точно устала. Играть на сцене крайне утомительно, когда же вся твоя жизнь – сцена, это убийственно утомительно. Она наверняка не хотела выглядеть уставшей перед людьми и выбрала бы точно что-то подальше. Он вспомнил. Место, куда он сходил без леди Фурины. Тогда он не понял смысла того места. Но слишком многое изменилось и поднимаясь по холму, смотря на приоткрытую тяжёлую дверь, он понял это кристально ясно.