глава 3

Свобода от общества Малфоя на целых четыре дня была явно подарком свыше. На этом радости жизни заканчивались, ведь два первых урока у слизеренцев и гриффиндорцев — зельеварение. Впервые за долгое время не преследуемая кошмарами, я желала продлить эти моменты, что привело к тому, что завтрак был благополучно пропущен. Коридор был заполнен стуком каблуков, отражаемый от стен. Попытки на ходу собрать волосы не увенчались успехом, именно поэтому светлые кудри разметались по спине в хаотичном порядке. Тревога пожирала все остальные чувства, ведь опоздать к Снейпу смерти подобно, особенно если Блэк. Знакомая дверь заставляет испустить облегчённый вздох и позволяет перейти на быстрый шаг. — Извините за опоздание, профессор. — Было произнесено как можно более искренне, что было не принято во внимание. Предчувствуя гневную тираду, взгляд приклеивается к носкам туфель, словно увидев там что-то невообразимо интересное. — И что же послужило причиной опоздания в этот раз, мисс Блэк? Впрочем, не важно, за ваш прошлый своевольный прогул я назначаю отработку на 2 недели. Можете занять свободное место. — Было произнесено с крайней неприязнью. Впрочем, это не вызвало ропота, а было встречено со смирение, как и подобает всем рабам божьим. Заняв своё место, было положено начало приготовлению зелья. Но мечтам о спокойном уроке было не суждено сбыться и виновником этого стал, впрочем, как и всегда, Драко. Не застав начало перепалки было крайне сложно понять суть конфликта. — Слышал, что сказал профессор Снейп? Давай режь. — Сказал Малфой, вызвав немую волну гнева у Рона. Потеряв интерес к произошедшему, было принято решение заняться и своим зельем. Попытки вспомнить рецепт не принесли своих плодов, поэтому в ход вступила импровизация. В котёл были брошены совершенно неизвестные ингредиенты, вызывая удивление, что это варево до сих пор не подорвалось, словно ядерная бомба. Вознося молитвы Господу были добавлены коренья. По иронии судьбы именно в этот момент всё пошло не так. Забурлив, зелье начало пениться и подниматься. Достигнув края котла, пена доселе невиданного цвета, начала вытекать на стол. Соприкасаясь с древесиной она приобретала кроваво-красный цвет и начинала прожигать всё вокруг, вызывая панические крики студентов. Окружающая картина вызывала далёкие воспоминания, словно из другой жизни. Оцепенение овладело телом, заставляя бездумно стоять и смотреть на панику вокруг чужими глазами.

***

— Вы понимаете какая это вопиющая безответственность? Вся перемена была благополучно пропущена и всё благодаря нравоучениям и обвинениям, которыми профессор Снейп не жалея осыпал меня. Не имея контраргументов приходилось молчать, потупив взгляд. Все мысли были заняты надеждами о том, что скоро это закончится. Наказание вовсе не было суровым, лишь изнуряло и тревожило душу, вызывая желание бежать без оглядки. Вся учительская была заполнена возмущенными речами, которые не получали ответа. —Такими темпами ты закончишь как свой мерзкий папаша и будешь гнить в клетке.— Забывшись в пылу праведного гнева мужчина не заметил звук приближающихся шагов. Дверь распахнулась и в проеме появился профессор Люпин. Если бы вы смотрели его глазами, то наблюдали бы странную картину: Снейп, снедаемый злобой, сжимал запястье бледной, словно полотно, девушки. В её глазах стояла пугающая пустота и безразличие. Увидев вошедших он отступил назад и круто развернувшись прошествовал мимо учеников, неся за собой темный шлейф мантии. — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Кассиопея Блэк. Так вот, советую быть с ней крайне внимательным, ведь она копия своего отца. — Слова, словно яд, лились из уст мужчины, обволакивая всё вокруг удушливым коконом ненависти. Ветхие струны души лопнули, задевая всё вокруг и создавая кровавое нечто, что ещё долго будет гнить внутри, заражая всё вокруг, словно эпидемия чумы. Пристальный взгляд служил мне сопровождением до толпы учеников. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин, нарушая наступившую тишину. Внутри тяжёлого шифоньера что-то завозилось, вызывая тряску, ручки дверцы задергалась. Ученики, находящиеся в первом ряду, отшатнулись в немом испуге. —Там всего лишь боггарт, бояться нечего. Они любят темноту. И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Ответ нашелся у Гермионы. —Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее. Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? — Задал свой вопрос профессор и стал внимательно ожидать ответа. Гермиона, желая ответить приподнялась на носочки, как бы пытаясь вознестись над толпой и быть замеченной. — Ну, нас тут много? — Наконец было высказано предположение. — Правильно и именно поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём или втроём. Чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек Повторяйте за мной: ридикулус! —Ридикулус! — Повторили ученики нестройным хором разномастных голосов. — Отлично. На этом простая часть заканчивается и тут мне понадобится помощь, Невилл, подойди, пожалуйста. — Гардероб вновь сотрясла дрожь. Невилл медленно переставлял ноги, словно приговорённый к казни, идущий на эшафот. — Скажи, чего ты боишься больше всего? — Раздался мягкий вопрос Люпина. — Профессора Снейпа — прошептал бледный как мертвец Невилл. Весь класс дружно засмеялся, словно для них чужой страх — не более чем шутка. — Так, профессора Снейпа… Кажется, ты живёшь с бабушкой? — После минутного раздумья раздался очередной вопрос. —Да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой. — Нет, нет, я тоже этого не хочу, — успокаивающе улыбнулся профессор. — Скажи, во что обычно одета твоя бабушка? — Ну… Это всегда одна и та же шляпа с чучелом грифа. Длинное зелёное платье, иногда лисий палантин… —Удивлённо ответил Невилл, явно не понимая к чему был задан вопрос. — И конечно, сумочка, — подсказал профессор. — Да, большая красная. — А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе все, что носит бабушка. Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» и профессор окажется в шляпе с чучелом грифа, зеленом платье, а в руке у него будет красная дамская сумочка. Если у Невилла получится, то боггарт будет пугать всех по очереди. Начинаем на счет «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три! — Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла шагнул профессор Снейп. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп все надвигался, тянул к Невиллу руки, словно мертвец, желающий утащить за собой прямо в преисподнюю. — Ридикулус! — воскликнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, на руке вместительная дамская сумка. — Наряд профессора вызвал у учеников бурную реакцию, повсюду слышался смех, вводящий боггарта в растерянность.

***

Очередь из учеников всё уменьшалась. Каждый из них поборол свои страхи, они были самые разные — от пауков до бешеных животных. С каждой минутой, утекающей сквозь пальцы, приходило осознание, что нельзя оттянуть неизбежное. Пульс становился быстрее, испарина покрывала всё тело, а паника накрывала с головой, мешая мыслить рационально. Людей впереди становилось всё меньше, что совсем не придавало уверенности. Кто в здравом уме захочет встретиться со своими страхами лицом к лицу? Никто не мог предугадать какую именно форму примет боггарт. Будет ли это страх высоты или что-то более глубокое, скрытое в самых тёмных уголках души? Не заметив как подошла очередь, оказываюсь ошарашена. Образы мелькают перед глазами. Сначала более поверхностные — насекомые, ползающие под кожей и пожирающие изнутри. Чуть позже комната покрывается кровью, стены, мебель, но главное руки — всё залито ею, нет ни одного уголка пространства, взглянув на который не увидишь бордовых красок. В воздухе витает удушливый запах металла. Неожиданно свет приобретает красный оттенок, в темных углах мелькают сотни силуэтов библейских чудовищ. Их темные тела отвратительны: соженная кожа висит лоскутами, крылья изломаны, вокруг виднеется бесчетное количество конечностей с копытами. Лица перекошенны от гнева и покрыты налетом многовековых пыток, хвосты бьют стены в едином ужасающем ритме, вызывающем дрожь, а красные глаза безотрывно следят. Все они начинают приближаться, желая образовать круг и больше никогда его не разрывать, истерзать сперва душу, а потом с наслаждением издеваться над бессмертной душой до скончания веков. Колени сталкиваются с холодным мрамором пола, вызывая тупую боль, но она не идёт ни в какое сравнение с происходящим вокруг. Губы шепчут немую молитву, желая прекратить происходящий ад на земле, но все призывы Господу остаются без ответа. Круг сужается, а потолок становится всё ниже, желая раздавить всех вокруг как жалких букашек. Молитва становится громче, словно это может спасти от заслуженного наказания за совершенные грехи. Где-то в отдалении слышатся панические крики и призывы сделать хоть что-нибудь. Впереди возникает фигура, словно Иисус, пришедший на землю, спасти людей. И вдруг весь ад исчез, словно его никогда и не бывало, а фигуры растворились в воздухе. Вместо этого остался лишь одинокий силуэт луны. — Ридикулус! — Спокойно произнес профессор и луна, превратившись в шар лопнула. — Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. Можете быть свободны, а ты, Кассиопея, задержись, пожалуйста. Кабинет опустел. Вместо коленопреклонного грешника вы могли бы увидеть робкую дрожащую фигуру, стоящую у окна. Мертвенная бледность ещё не сошла с лица, а в глазах стояла пугающая пустота. Боггарт не просто хотел напугать, а вытащил глубинный, первобытный страх, доставшийся от предков и сохранившийся в самих костях. Душа истекала кровью, не зная как пережить увиденное. — Кассиопея, вы в порядке? — До пугающего заботливо спрашивает профессор. —Я в порядке, спасибо. — Срывается очередная ложь. — Многие маги не верят в Бога, но вы не одна из них. Почему? На сколько я знаю ваш отец не был верующим. — Надо же, а я и не знала. — Горечь пронизывает каждое слово. Годами копившаяся обида готова вырваться наружу потоком гневных слов. Но никакие слова не смогут стереть боль, идущую по пятам с самого рождения, словно самый верный ангел-хранитель. — Какая вам вообще разница? Вы меня совсем не знаете. — Когда-то мы были очень близки с твоим отцом и я хочу помочь тебе. — Было произнесено мягко, с неведомой мне тоской по светлому прошлому. — А вы знали, что я не знала его ни дня в своей жизни? Он бросил мою мать, а она оставила меня в приюте, словно я какой-то мусор. И они ни разу не пришли.