Глава 7. Цветение дикой вишни

Мадара раздраженно топал своей ногой, стоя у выхода из пещеры. Руки сложены на голом туловище. Отсутствие верхней одежды нервировало мужчину. Осенняя погода была довольно прохладной, особенно после длительного дождя. На листьях оставались капли росы, разгоняя по округе приятный запах свежей травы. Утренний мороз не был способен вызвать гипотермию, но укутаться в теплые ткани хотелось неимоверно. Особенно Мадаре, который с детства привык носить на себе несколько слоев одежды и броню поверх. Расслабленные черные глаза следили за тем, как слепая девушка ругалась на весь мир и пыталась завязать сломанные шнурки набедренной сумки на своем тазе. Ремень был сделан как раз под ширину ее бедер, и теперь уже сломанные завязки никак не могли переплестись в крепкий узел. Временная слепота только ухудшала ситуацию. И ведь Мадаре придется таскаться с ней в таком состоянии. В отличии от него, Сакура не была сенсором, никогда не лишалась зрения, у нее никогда не было глазных инфекций и даже надобности сражаться вслепую. Она не сильно боялась гендзюцу, из которого могла легко выскользнуть, благодаря врожденному таланту. Хотя есть и свои исключения в виде Саске и Мадары, из их иллюзий ей сложнее всего пробуждаться. Клан Учиха был истреблён, поэтому ниндзя во всем мире перестали пугаться черных глаз. Глаза клана Хьюга сложно было не заметить, да и смотреть на них наоборот было необходимостью для выживания в бое с обладателем бьякугана. Таким образом, молодые ниндзя как Сакура сильно опирались на зрение, тогда как старые бойцы поколения Мадары умели сражаться в полной темноте и с вырванным глазными яблоками. Ярким примером послужило то, как девушка случайно наступила ногой на потухающие угли костра. — Твою мать! - громкий визгливый крик заставил глаз Мадары нервно дернуть. Даже несносный Обито со своим ужасным переходным возрастом настолько сильно не раздражал его, как само существование Сакуры. Не говоря уже о ее внешности, которая казалась ему слишком несуразной. Дурацкие розовые волосы привлекали к себе слишком много внимания. Бледная кожа и тонкое телосложение шли вразрез с канонами внешности ниндзя. Ей бы быть примерной дочерью и женой, может даже гейшей с такими внешними данными, но глупая девчонка решила посвятить свою жизнь бесконечным боям мира шиноби. Умом также не отличалась, вела себя словно мужчина и каждый час пыталась убиться. Но больше всего, Мадару бесила их связь, которую он никак не смог разорвать и наличие семейных глаз у Сакуры. Прямо сейчас у него неприятно крутило в районе желудка, ныла поясница и вздулся живот. Даже в старческом теле у него не было подобных проблем со здоровьем, которые привнесла в его жизнь Сакура. Устав ждать, Учиха подскочил к глупой женщине и вырвал из ее рук несчастную сумку. Левой рукой он взялся за один конец ремня, а второй конец грубо сунул в ладонь куноичи. Когда та крепко схватилась за него и раскрыла рот, чтобы сотрясти воздух своим недовольством, Мадара сильно потянул сумку на себя и начал идти к выходу. Споткнувшись, но поймав свое равновесие, Сакуре оставалось только следовать за мужчиной, держась за конец веревки. Поводырь вынес их обоих на свежий воздух, пропитанный запахом дождя, который вперемешку со множеством различных звуков природы заполнял собой все чувства девушки. Она решила сосредоточить все свое внимание на дороге под ногами, где временами попадались камни. Харуно не сомневалась, что если по неосторожности упадет, ее тело просто потащут за собой, волоча по поверхности, не давая даже шанса подняться. С каждым шагом, Сакура все отчётливее чувствовала липкую жидкость между ног. Дискомфорт достиг своего пика и отчаявшись, куноичи сосредоточила медицинскую чакру на своем ненавистном органе. Почти каждая женщина шиноби владела способностью блокировать ежемесячный процесс, остановив отторжение слизистой оболочки матки. Действие очень простое в применении, но невероятно опасное для здоровья. Многие куноичи в возрасте не могли никак зачать ребенка, злоупотребив такой техникой по молодости. Невозможно было почувствовать момент, когда блокируемый организм начинает самоуничтожаться, отбирая у женщин все шансы завести семью, а иногда даже способность нормально ходить в туалет. Такая жизнь сразу превращается в ад, когда даже базовые человеческие нужды становятся ежедневными пытками. Осознавая все возможные последствия, Сакура все равно поставила блок на своем теле, надеясь, что в ближайшее время наткнется на какое-либо поселение, где можно будет приобрести все необходимое. Купить хотелось много чего, старая одежда была слишком порвана, чтобы защищать от холода, особенно если они собираются в страну Льда, где круглый год температура оставалась ниже 10 градусов в лучшем случае. Также нужна была новая пара обуви, нынешние сандалии слишком сильно пострадали от поверхностей других миров Кагуи, особенно лавовый мир сумел чуть расплавить толстый слой подошвы. Сакура чувствовала каждую трещину и ветку на земле, что было одновременно полезно для нее, но по большей части, некомфортно. Составляя в голове список вещей, которыми она обживется как только попадет на рынок, девушка вспомнила, что у нее с собой ни одного рьё. Никакой нормальный человек не возьмёт на поле боя огромный мешок золота, и у Сакуры также не было ни гроша в кармане. Она себя чувствовала отбросом, без дома и денег, с ужасным внешним видом и если от нее ещё и за километр пахло смрадом, девушка ни на каплю не удивится. Нужно было срочно хорошенько помыться и поменять нижнее белье, к счастью у нее ещё была одна пара трусов, которую куноичи нашла в своем старом свитке, где хранились предметы гигиены. — Эй, мне срочно нужно помыться. Тут где-нибудь есть озеро или река? - чтобы удостовериться в том, что Мадара услышит ее слова, девушка несколько раз потянула за свой поводок. В ответ ничего не произнесли, выбрав нагло ее игнорировать. Одно присутствие Мадары невероятно раздражало куноичи. Может эта была защитная реакция ее мозга на страх, глупая месть за ее страдания или же очень плохой инстинкт выживания, но Сакуре постоянно хотелось вывести мужчину из себя. Вспомнив главного искусного мастера выводить людей из колеи, Сая, куноичи решила вдоволь выместить свою злость. — Мне нужно к воде, а то я заражусь какой-нибудь болезнью. Не волнуйся, я очень щедрая, с тобой я тоже поделюсь. Ведь от тебя несёт трупом так, что ты прям ходячая мечта для бактерий и паразитов. Да и волосы слишком длинные, скоро и вши заведутся, представь какого будет каждую секунду чувствовать, как они сосут мою и твою кровь. Одновременно, - Сакура продолжала говорить с неприятным глумливым тоном, — У меня уже все тело чешется, я скоро не выдержу и все расцарапаю. Интересно, а боль также будет на двоих? Было приятно наконец заговорить спустя долгое время молчания, так ещё и пожаловаться на свои проблемы. Когда ее снова проигнорили, Сакура засунула свою руку под одежду и начала со всей силы чесать свою кожу. По тому как Учиха громко выдохнул, можно было понять, что это действие ощущалось у обоих одинаково. Прекратив мучить кожу живота, Сакура начала чесать спину, размышляя над тем, начала ли краснеть спина Мадары. Все такой же игнор. Не выдержав, девушка приступила к более чувствительным частям тела как шея и скальп. Длинные ногти сильно царапали кожу, причиняя легкую, но неприятную боль. Сакура продолжала мучить свое тело, пока не почувствовала как Мадара застыл на одном месте. Не успев остановиться, девушка натолкнулась на его спину. Внезапно сильные руки схватили ее за руку и ногу, подняв над землей. Куноичи, удивлённая таким резким поворотом, начала кричать. Ее закрутили вокруг своей оси и кинули в воздух. Сакура в последний момент смогла перевернуться в полете, чтобы упасть на ноги, но поверхность оказалась не твердой как она рассчитывала. С громким брызгом девушку поглотила вода, заглушив ее крик. Желанная вода оказалась ледяной, особенно с непривычки. Одежда сразу же промокла и начала тянуть ее вниз, сандалии мешали ногам плавать, но несмотря на все препятствия, Сакура вынырнула из водоема. Бинты на голове ослабли от воды и спали к ее шее белыми змеями. Глаза раскрылись и увидели перед собой яркое солнце и невероятно голубое небо. Она находилась в маленьком озере, окруженном лесом и горами, где на уступах росли лозы и несколько редких деревьев. Это место завораживало своей загадочной и мистической красотой. Запаха водоема практически не чувствовалось, настолько вода была чистая, может даже стекала с самих гор. В кристально прозрачной поверхности Сакура видела свое отчётливое отображение. Глаза, теперь уже не приносящие боли, сверкали своим натуральным зелёным светом. Свет солнца отображался на глади и освещал ее изумрудный взгляд. Ни крапинки красного цвета, черные томое отсутствовали, глаза наконец не сжирали ее чакру. От облегчения и окружающей красоты, девушка сразу позабыла обо всех ее печалях. Хотелось остаться в этом мгновении навсегда, плескаться в ярко-голубом источнике, вдыхать аромат иностранных цветов и бесконечно радоваться зелёному цвету, который Сакура большую часть своей жизни ненавидела. Мадара довольно далеко закинул розоволосую и только дошел до берега озера. Когда девушка впервые заговорила о купании, Учиха тихо сменил их курс и начал направляться к воде. Собственная грязь также нервировала его как и Сакуру, но невнимательная куноичи довела его до того, что он забросил ее в другой конец озера, надеясь, что та магическим способом убьется об камни, оставив его одного в долгожданной тишине. К его сожалению, крики только умножились, девушка начала словно маленькое дитя бить руками гладь воды и плескаться с радостными визгами. Как бы его не раздражал шум, но что-то во всей этой атмосфере тепло отзывалось глубоко в душе. Скрытое от чужих глаз удивительно красивое место, где в воздухе летало спокойствие и умиротворение, являлось мечтой наяву. Могучие горы, прозрачное озеро, вечно-зеленый лес, испуганная от криков лань, сбежавшая в глубокую чащу, и счастливые крики юной девушки. Это все именно то, чего хотел добиться Мадара для каждого человека через Цукуеми. Неужели его мечта была неправильной? Жестокой и аморальной? Подарить всем мир, такой же прелестный как загадочная долина под горами, где хранится бесконечное счастье. Проводить все свои дни в кругу семьи и любимых людей, где им не нужно было погибать на войнах, которым нет конца и краю. Не нужно ждать глубокими ночами возвращения членов семьи под плач осунувшейся матери. Все, о чем ты долгое время мечтал исполнялось, преподносилось тебе на блюдце с золотой каёмочкой. «Ложь. Мечты полные лжи, которые были мертвы уже в зародыше. В этом мире невозможно добиться настоящего счастья, в нем есть место только для бескрайних страданий и смерти. Мне было уготовано, с самого моего рождения, погибнуть ничего не добившись, бессмысленно сражаясь за свои идеалы. Быть лишь очередным камнем на берегу могучей реки, названной мирозданием, тогда как я представлял, что являюсь плотиной, которая остановит ее движение и создаст вокруг себя благоприятные условия для людей, останавливая ежегодные наводнения и паводки, несущие хаос и разрушения. Имеет ли мое существование хоть какой-либо смысл? Я поставил себе единственно дорогую мне и эгоистичную цель — спасти Изуну. Что будет после, не могу даже представить себе. Бесцельная жизнь противна мне настолько, что я лучше избавлю этот мир от себя, чем проживу ее в поисках чего-то, чему не могу дать названия. Сейчас, впервые за все годы моего бытия, я плыву по течению ненавистной реки. К чему же это приведет?» Тяжёлые думы заполняли собой весь его разум, заражая его тело сомнением, которое Мадара мог почувствовать на себе чуть ли не физически. Холодная вода начала звать его к себе словно сама водная красавица Исо-онна затуманивала его разум своей ужасной песней. Не в силах противиться освежающей воде, мужчина стянул с себя ненужные ткани и прыгнул с разбега в воду. Холод заставлял позабыть обо всех невзгодах и сосредоточиться на одном моменте, где существовало только здесь и сейчас. Когда темная голова вынырнула из глубин, вдалеке послышался истошный крик. — Ублюдок! Совсем умом тронулся? Совершенно спокойный и непринужденный Мадара наблюдал за тем, как смущенная девушка неуклюже наматывала себе на глаза мокрые повязки. —Я больше никогда их не сниму!

***

Спустя время, когда уже искупавшийся дочиста Учиха отошел куда-то по своим делам, Сакура со спокойной душой разделась догола и достала кусок мыла из свитка. Расстояние между ними до сих пор составляло максимумальные 10 метров, но этого было достаточно, чтобы девушка почувствовала жалкую иллюзию уединения. Тщательно помыв нижнее белье, куноичи намылила его и начала использовать как мочалку. Голыми руками грязь не стереть, а ткань облегчала действие и ее можно мыть сколько угодно. Водные процедуры не заняли много времени, но значительно подняли настроение. Также хотелось помыть всю одежду, но сушить ее придется долго даже над костром, а ждать голой совершенно не хотелось. Можно было ещё помыть и носить мокрой, пока одежда сама собой не высохнет, но надвигающийся вечер приносил с собой прохладу, за которой обычно следует сезон гриппа и простуды. Несмотря на свое поспешное обещание не снимать повязку, необходимости в ней больше не было. Глаза были прежние, видели так же хорошо, как и всегда, только уставали намного быстрее. Таким темпом, бинты можно будет налаживать только перед сном, нанося успокаивающую и восстанавливающую мазь на веки. Воровато оглядевшись по сторонам, девушка достала из свитка свежую пару трусов. Мокрые носить было слишком неудобно, она их потом просушит и также сохранит. Самое обычное чёрное женское белье появилось на свет. Сакура уже готова была одеться, когда заметила что, что-то было не так. Присмотревшись близко в кусок ткани, она распознала свою самую впечатляющую работу, которая была видна только ей. Это были не трусы, Сакура наложила на какой-то иной предмет иллюзию женского гардероба, скорее всего чтобы обезопасить вещь от воров. Единственным исключением конечно были люди как Джирайя, но никакому нормальному человеку в голову не сбредет мысль копаться в чужом нижнем белье. Куноичи не помнила, что именно она могла так замаскировать. Напрягшись, Харуно сложила всего лишь одну печать и объект скрыли клубы дыма. Лёгкий бриз заставил Сакуру обнять себя за плечи и сдул дым, обнажая таинственную вещь. Перед ней, обычные трусы превратились в не самые обычные вырванные у кого-то глаза. Не сумев подавить свой испуг, Сакура закрыла рот ладонями, чтобы не взвизгнуть. Маленькие белые шарики бездвижно лежали поверх бумаги свитка. Черные зрачки впивались своим мертвым взглядом в ее глаза. «Что за хрень!? Откуда у меня в свитках глаза? Это Мадара подсунул? Нет, не будет же он прятать их в моих вещах, так ещё и под таким видом. Тогда, почему я не помню как запечатывала их? Глаза, ровно такие же как в моем кошма...» — Нет.. Осознание того, что Сакура самолично вырвала глазницы у умирающего Мадары пронеслись в ее воспоминаниях. Вместе с этим, она вспомнила как убедила свою память в том, что это был всего лишь странный кошмар, лишь бы другой Учиха не узнал об ее ужасном секрете. В ушах звенел звук ломающихся ребер и предсмертные хрипы мужчины. «Нет.нет.нет. Я убила его и убедила себя, что этого не было. Как я могла? Что же делать?» От страха, Сакура вновь вернула кровавым яблокам их прежний фальшивый вид. Она заново запечатала белье в свиток и начала быстро натягивать на себя старую одежду. Мокрая ткань теперь не имела никакого значения под грузом вины и шока. В груди самую малость закололо, и Сакура поняла, что они отошли друг от друга на максимальное расстояние, которое могли позволить. Собрав свои вещи в сумку, она нервно побежала к Мадаре. Только физической боли поверх моральной, ей не хватало для полного счастья. Шиноби ожидал ее возвращения у знакомой тропы, желая продолжить путь. Сакура прятала свои новые глаза от него, но не так хорошо как старую пару глаз, принадлежавшую другому человеку. Она боялась, что каким-то образом, законный владелец очей сумеет прочитать ее мысли и не колеблясь убьет ее прямо на месте, или что ещё хуже, отменит их сделку и сожжёт весь мир дотла. Паника заставляла ее придумывать разнообразные сюжеты в голове, когда как в настоящем мире, мужчине было глубоко все равно на странное поведение девушки. Их путешествие продолжалось в полной тишине, пока черноволосый не обратился скорее в воздух, чем к куноичи. — Эта дорога ведёт в портовый городок Энбизака, из которого один день пути до Страны Льда. Остановимся тут на ночь, - слова Мадары отвлекли Сакуру от мрачных мыслей. — Энбизака? Город, уничтоженный от рук близнецов Гинкаку и Кинкаку? - ее слова подтвердились кивком головы от мужчины. Сакуре пришлось ещё несколько секунд осмысливать эту информацию. Легендарный город, находившийся на холме с доступом к морю, являлся довольно крупной торговой точкой, где продавались самые дорогие и роскошные шелка вместе со всеми видами ткани. Сомневаться в приобретении новой одежды не приходилось. Тем не менее, город был также известен своими кровожадными маньяками и ворами среди гражданских. Там, где есть деньги, всегда найдутся преступники. Им следует быть начеку каждую минуту пребывания в портовом городке. Несмотря на настороженность, Сакура сгорала от нетерпения. Она увидит своими глазами то, о чем только читала в учебниках и художественной литературе. Разница эпох как никогда сильно чувствовалась. Если бы ей не сказали, что она находится в столетнем прошлом, то никогда бы и не догадалась, находясь среди смутно знакомых гор, которые стояли на своих местах тысячелетиями. Спустя несколько долгих часов, когда на небе уже вовсю сияла луна, девушка стояла с раскрытыми глазами перед ярким ночным городом. Влажный морской климат приятно ощущался на голой коже. Сакура вдохнула полную грудь воздуха и сразу же сморщилась. Направление ветра изменилось и вместо запаха моря, девушка почувствовала запах навоза, мусора и грязи, исходивший от Энбизаки. — Фу, что за? — Чего ты ожидала, принцесса? Благоухание цветов и ароматы заграничных духов? - над ней обидно рассмеялись. — Перестань называть меня принцессой. Как ты вообще пришел к такому прозвищу? - задала риторический вопрос Сакура. Она и представлять не хотела, что творилось в голове Учихи. — Разве ты ей не являешься? Жалкая правнучка Хаширамы, дочь принцессы слизней, что также дает тебе глупый титул, такой не подходящий твоей грубой натуре. — Чего? Цунаде-сама моя наставница, а не мать. У меня гражданская фамилия Харуно, и клан Сенджу для меня также далек, как для тебя здоровое психологическое состояние, - хмыкнула куноичи. Новость смогла удивить Мадару. Он все это время искренне считал, что девушку зовут Сенджу Сакура. Все эти дни, его ужасно бесило осознание, что это розовое недоразумение является прямым потомком такого сильного шиноби как Сенджу Хаширама. Правда оказалась намного проще и глупее: Сакура никто и звать ее никем. Ни знаменитой родословной, ни клана, ни индивидуальных сил. Учиха наизусть знал все благородные дома, кланы и самурайские семьи, которые находились на главном континенте. Имени Харуно среди них никогда не было. Цунаде, слабая внучка Хаширамы, посвятила чужака в тайны своего клана и обучила ее секретным техникам своей глубоко уважаемой бабушки. Эта деталь не складывалась в голове Мадары в цельный пазл. Он не видел смысла обучать человека вне клана и без кровного родства, тем более такому человеку как Хокаге. Став ученицей Пятой, Сакура обеспечила себе успешное, сытое будущее и возможность получить управление над деревней. Это всем известный факт, что Хокаге становились отнюдь не выдающиеся шиноби, которых выбирал народ, а обученные ещё с детства ученики самих правителей или же их близкие родственники. Тобирама являлся младшим братом Шодай, а также правой рукой и учеником старшего брата с рождения. Сарутоби Хирузен обучался под строгим контролем Нидайме. Принцесса Цунаде являлась внучкой Первого Хокаге и ученицей Сандайме, как и Джирайя, которого два раза почти назначили на должность. Намиказе Минато, всеми любимый Йондайме, был для отшельника почти родным сыном. Таким образом, получается, что Сакура планировалась стать Шестой или же Седьмой, до того как Узумаки Наруто ворвался в планы покровительницы слизней. В воспоминаниях розоволосой девушки, Наруто уже являлся неофициальным кандидатом на пост правителя, героем деревни Листа, который подходил под все критерии наследства и даже побил всех остальных правителей своими связями. Именно, что наследства, а не избирания. Мадара ещё в самом начале основания Конохи предсказал подобное развитие событий. Система, которая была так близка Тобираме, продолжала приносить плоды. Особенно огромным растением в саду под названием Конохагакуре-но-Сато, стал Хирузен, который настолько сильно обвил своими корнями почву, что другая флора даже не могла протиснуться сквозь него. Третий Хокаге организовал вокруг себя совет старейшин, состоящий из его бывших сокомандников, и дал прорасти сорняку, в лице Шимура Данзо, у себя под боком. «У ученицы Пятой необычный талант в использовании стихий Инь и Янь, также склонность к стихиям Воды и Земли. Необычайный контроль чакры лишь дополнял общую картину. Может среди ее предков затесался член клана Сенджу?» Клан Сенджу, неофициально названный кланом любви, был и вправду любвеобильным и открытым, да так, что они распылялись во все возможные стороны. Их потомки разбрелись по всему земному шару, что также стало причиной гибели такой сильной и уважаемой семьи. Учихи же, наоборот с ужасной неохотой принимали чужаков в свой клан, что происходило невероятно редко. Когда влюбленный жених приносил в дом невесту, глава семейства должен был лично удостовериться в том, что девушка не имеет никаких родственных связей с другими кланами. Лишь с самыми обычными гражданскими, которые являли собой чистый лист, гены Учих не портились и передавали могущественный кеккей генкай следующим поколениям. Такие браки были разрешены один раз в пять поколений, чтобы также не загрязнить кровь примесями. Конечно, во времена прадедушки Мадары, дела обстояли иначе и многочисленный клан не чувствовал нужды привносить в него чужаков. От таких близких связей между родственниками рождались не самые стабильные, но воистину сильные люди. Так продолжалось, пока численность не уменьшилась до той отметки, что брату оставалось жениться только на своей родной сестре — женщин начало не хватать. Нововведение, к счастью, работало, и больше не рождались мертвые дети или же то, что язык никак не мог назвать живым человеком, получившемся в итоге кровосмешения. Но не стоит также умалчивать случаи, когда влюблялись люди из разных кланов. Любовь Учих способна разрушить все на своем пути, включая самого человека, который любит настолько, что впадает в пучину безумия. Получив отказ на семейное счастье с партнёром из другого клана, чаще всего, сломанный Учиха кончал свою жизнь или становился буракумином. Рабом, который прислуживал соклановцам более высокого статуса. В отличии от Хьюга, рабами Учихи становились, а не рождались. Чтобы защитить своего ребенка от такой судьбы, многие отцы и матери ещё в младенчестве договаривались о будущем бракосочетании, подобрав ребенку пару, близкую по возрасту и статусу. Дети очень часто виделись на протяжении взросления, но не так часто чтобы обрести брато-сестринские отношения, а в годы становления женщиной и мужчиной, свахи начинали активно сводить двух подростков, готовя их к совместной жизни. Не то чтобы дети и сами не знали, что они уготованы друг другу контрактом, но перечить семье смели немногие, а чувства рано или поздно возникали на почве прожитых вместе лет, пережитых невзгод и разделенных друг с другом радостей. У Мадары также была уготованная ему жена, но это было настолько давно и неважно, что он позабыл даже имя той несчастной девочки, которая всеми силами пыталась ухаживать за ним. «Вполне возможно, что Цунаде рассчитывала на пробуждение в Сакуре улучшенного генома Хаширамы. Если в ней была хоть капля крови Сенджу, девушке не хватало лишь обучения в использовании природной чакры и удачи, чтобы стать вторым человеком на земле, пробудившим стихию дерева. Если я прав на ее счёт, то Сакура с каждым днём становится все более ценным союзником. Ну или же оружием в моих руках. Если способности Мангеке Сакуры превзойдут все мои ожидания, придется придумать план как заставить ее сражаться за меня. Привязать ее к себе настолько насколько возможно, чтобы девушка и подумать не могла о предательстве. Не будь у нас телесной связи, я бы уже в самом начале поставил печать на сердце Харуно, такую же, какая была у Обито в груди. Благодаря ней, мальчик слушался всех моих приказов и был верен моим идеям до разрушения техники. Жаль, но даже действия печатей распространялись на обоих, находясь в одном из носителей. Неспособность Сакуры убить себя также работала и на мне, но этого ей знать не нужно». Девушка продолжала косо смотреть на мужчину, который сумел надумать ей другую семью. Чуть удивлённое выражение лица Мадары сменила странная доброжелательная улыбка, которая касалась его глаз, заставляя их морщиться. По спине Сакуры прошлись тревожные мурашки от вида этой улыбки. — Понятно, - в тоне мужчины проскользило что-то неприятное и скользкое. Взгляд Учихи как-то слишком пристально всмотрелся в ее зелёные глаза, словно ища в них что-то, что принадлежало ему. Взор продолжил свой путь к шее и ключицам, останавливаясь между скромных грудей, где гулко билось сердце. Казалось, будто одними своими глазами он крепко сжимал нежный орган в руках, желая чтобы тот лопнул, окрасив светлый песок под ногами кровью, - Не отставай. В это время суток должно быть не так много людей на улицах, но потеряться все равно возможно. Мадара прошел вперёд, не оборачиваясь на девушку. Со стороны города слышались громкие крики рекламирующих свой товар торговцев смешанные со ржанием коней и мычанием быков, которые являлись основными видами транспорта и перевозки этого времени. — Жуть.., - прошептала вслух свои мысли Сакура. Каждый раз, когда она хоть на каплю расслаблялась в присутствии Мадары, тот напоминал ей о том, каким страшным был человеком. В языке его тела читался расчет и куноичи ясно понимала, что вызывает у него интерес, который обычно чувствуют покупатели у прилавка с необычными предметами. В ее случае, Сакура бы сравнила себя с интересной зверушкой, смотря на которую, Мадара прикидывал в голове то, насколько быстро он сможет её укротить. «Пусть не расслабляется. Мы ещё посмотрим, кто у кого в конце окажется в ошейнике, мразь». Ярость крепко засела в ее сознании, заставляя быстрее циркулировать кровь и чакру в теле. Зелёные глаза плавно окрасились в красный цвет, на котором черные точки начали кружить в своем излюбленном танце, сливаясь друг с другом и образуя цветочный узор из ее сна. В ту безоблачную осеннюю ночь, Учиха Мадара пропустил одно из самых красивых явлений природы — цветение сакуры, олицетворяющей хрупкость человеческой жизни. Лепестки дикой вишни дотянулись до открытой спины мужчины. В один быстрый и короткий миг, судьба Мадары была предрешена.