Летай высоко.

Прошел год. Апрель уже, да? Так почему же все еще так холодно? Снег? Что не так с весной в Англии? Стоя посреди двора, я провожал взглядом фигуру в небе. Я и не думал, что это продлится так долго. Сегодня все пошло не так. А когда это было иначе? «Скучный, замкнутый, сноб». Слова, сказанные сгоряча, резали слух, оставляя на уже и так израненной душе, новые шрамы. Это не первый наш скандал, вовсе нет. Просто последний. Как и прежде, я вновь оказался не тем или просто не тогда. Неуместный, чуждый. Ей всегда хотелось балов, приемов, веселья. А я все еще переживал потери, горе, свою смерть. Подняв глаза к небу, я увидел как ее фигура выписывает пируэты на метле. «Летай высоко…» — строчка неожиданно всплыла в голове. Она там, а я остался стоять на земле. «Гарпии будут рады такой охотнице» — невольно подумал я со вздохом. Я не жалел, это просто казалось закономерным. Озноб. Я слишком легко одет, ведь совсем не собирался стоять здесь, перед домом и выяснять отношения. Опять. Но я, наверное, рад, этой невыносимой стуже. Так проще осознавать, что я никому не нужен. «Устала, перегорела, разлюбила» — слова, словно осколки стекла, впивались в кожу, а я лишь многозначительно молчал. Возможно стоило развернуться, плюнуть и просто уйти, но я хотел дослушать. Понять мотив. Глаза жгло, а сердце сжалось от боли. Хотелось выплеснуть, уткнуться головой в ближайший сугроб и кричать, но… Я пожимал плечами и молча соглашался. Мир не делился на «до» и «после». «До» никогда не существовало. Лицо послушно натянуло маску. Пора домой? И все же больно… ———— — Гарри? — послышался голос из прихожей. — Ты дома? Эх, Гермиона. Как бы я тебе ответил, будь я не дома? Я невольно улыбнулся. Прошла неделя с того дня, а я продолжал жить. Перебирая рабочие мантии, я находил все больше разрезов на них. Мечтал быть аврором? Прими и последствия. Ха-ха. Никак не мог отделаться от чувства, что эти изодранные мантии просто отражение моей души. Странно, любовь разве такая? — Здесь, Миона! — откликнулся я и сразу же послышались шаги по лестнице. Подруга была единственным близким человеком, поддержавшим меня в этой ситуации, приняв удар на свои собственные отношения с «ее» братом. При виде подруги, влетевшей в мою комнату, я невольно улыбнулся. Подумать только, я все еще могу радоваться, и улыбаться. Значит, я все еще жив? «Жизненно важные органы не задеты, да?» — промелькнуло у меня в голове. — Вот ты где! — воскликнула взъерошенная девушка и тут же бросилась ко мне в объятия. — Я не могу в это поверить. Хах. Конечно. Причина ее визита открылась. Утром я услышал слухи: Джинни вступила в отношения с Забини. Он был нашим одноклассником, которого я, в общем-то, и не знал. Блейз, а именно так звали парня, строил карьеру в квиддиче и взял на себя магазин матери в Лютном. Услышав это, от одного из клерков в лифте, у меня подкосились ноги. Вот так просто? Дальше хуже. Выйдя в лобби, я столкнулся с «ней». Голубые глаза сверкнули узнаванием, а я. Повернувшись, направился по своим делам. Из-за частых встреч за эту неделю, я научился жить с этим взглядом и не сжиматься внутри от тоски. — Ничего. Я все еще жив. — это был дежурный ответ самому себе, в который я почти поверил и сам. — Но нельзя же так! — возмутилась девушка, вырываясь из объятий и зашагала по комнате. — Я никогда не думала, что она такая. И Молли. Молли! — Все хорошо, Гермиона. Это не важно. Я покачал головой и вернулся к своим мантиям. Уборка стала моим способом отвлечься. То, что в детстве у Дурслей принималось как наказание, стало почти медитативным. Гриммо эта привычка пошла на пользу — я почти привел его в порядок. А Молли? Как и вся семья Уизли поддержала наш разрыв. «Большая семья Уизли. Как же…». — О Гарри. — со вздохом она рухнула на кровать и прикрыла глаза. — Это так неправильно во многих смыслах. Я пожал плечами. Лишь спустя пару дней я узнал возможную причину такой резкой перемены: я банкрот. Тяжба с гоблинами из-за похищения дракона раскрыла дыру в моем хранилище. Спасибо Дамблдору, что не дал мне и шанса получить наследство моей семьи в 14, когда я был обязан явится в банк. А то, что осталось… Наследство Сириуса и мое учебное хранилище было потрачено на откуп гоблинам. Герой… Кто за этим словом видит сломленного нищего? Я же и вовсе не должен был выжить, в это верил директор? — Ты… — мой голос оборвался, не зная как задать вопрос. — Как ты и Рон? Из-за позиции Гермионы в нашем с Джин разрыве и у них все пошло наперекосяк. Снова я? — Ничего. Я переехала к родителям. Папа был чертовски рад, знаешь? Он чуть джигу не принялся танцевать. — фыркнула она. — Ты не должна была… — начал было я. — Да брось. — она махнула рукой садясь. — Это не правильно. Все это. В комнате повисла тишина. Я не решался ее нарушить и лишь продолжил водить палочкой вдоль рваных мантий. Вот бы и душу можно было так излечить, лишь мановением палочкой. ———— Сидя в кабинете, я молча раскладывал документы. Моя просьба, на офисную работу, была принята на удивление позитивно. Сам то я, после нескольких идиотских рейдов, просто потерял веру в аврорат. Заявление на увольнение уже неделю как лежит в ящике стола… не подписанное. Кингсли, который был министром, с радостью подписал меня на место в дознавательный отдел — формальность, но платить стали лучше. Еще был Визенгамот. Политика. Нудно и глупо. «Лучше бы это время потратил на обучение магии». Я невольно улыбнулся. Ведь дом теперь не так уж и пуст… И тут в мой кабинет влетела знакомая сова. Озноб прошелся по моей спине и я со вздохом отвязал пергамент от лапки. Содержимое было неожиданным, даже для меня. «Она» пишет, что скучает и просит прийти… ———— Я вскакиваю с места, накидываю мантию. Чертов лифт движется слишком медленно, когда важно каждое мгновение. Выхожу в лобби, спешу на выход. Меня окликают голоса, но я словно не слышу. Выхожу из министерства, даже не успеваю захлопнуть дверь. В голове паника, мыслей вовсе нет. Спешка. Пол оборота и вот, я спешу по дорожке… к ее семейному дому. Подбегаю и настойчиво стучу в дверь. Переводя дыхание и стирая пот с лица, пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце в груди. Из-за двери я слышу тихие шаги. Ручка оборачивается. Щелк… ———— «Интересно, она так себе это представляла?» Покачав головой, я откладываю свиток, совсем не обращая внимание на, все еще сидящую на моем столе, сову. Откинувшись в кресле, невольно улыбаюсь. Судя по почерку и каплям, она плакала, когда писала. Не то чтобы я был рад ее страданиям, просто… Я перевёл взгляд на окно, которое проецировало погоду на улице. «И все же… Хорошо, весной в мае.» — подумал я с улыбкой. — Летай высоко, Джинни… А я наконец научился ходить по земле. — пробубнил я, выходя из кабинета, направляясь туда, где меня не просто ждут, а туда где я хочу быть.