Воля к воспоминаниям.

      – До прямого эфира пятнадцать минут. – монотонно предупреждает работник шикарной тв-студии, быстрым шагом проходя мимо новоиспеченных звёзд, что покорили практически все сцены города своими аномально прекрасными голосами – Вельвет и Винира.       Певица, отбивая ритм острыми каблуками, скрестив руки на груди, недовольно вздыхала, рассматривая огромные, сегментированные на несколько маленьких окошек, экраны вместо стен, слушая в одном наушнике недавно выпущенную их же дуэтом песню.       Кстати, касаясь дуэта...       Другой наушник находился у коллеги, по совместительству, брата, что находился по большей части на подпевках, но буквально спасательной подушкой в хореографическом составляющем их выступлений. Его танцы и милое личико сыграли роль на пути к популярности. Сейчас же, он сидел в зажатой позе на небольших раскладных креслах, подперев голову ладонями, что сомкнуты в замок и наблюдал за пылью в пространстве. А по другому его бессмысленный взгляд и не опишешь.       – Вин. – сухо, но с неким волнением окликнула задуманного парня Вельвет, подойдя к тому, открывая кейс от гарнитуры. – Скоро выходить. – молча два наушника отправились на свои законные места, с щелчком запираясь в обители. Девица наблюдала, как трясутся салатовые брови, дрожат хрупкие колени ее помощника, понимала почему. Тот-самый-флакон спокойно находился в сумке юноши, что явно был не рад подобному: его буквально выводила из себя только мысль о том, что кому-то из фанатов в голову взбредёт рыскать по вещам кумиров, ибо такие случаи уже были, пусть и за достаточно короткий срок. – Винни. – Винир поднял глаза на сестрицу. Краткое движение вверх-вниз родными, чуть темными, чем его, зрачками и губы складываются в тонкую полосочку, а легкие женские ладони хватаются за пухлые щечки. – Все будет хорошо. – образуется широкая дуга из полоски и звенит первый звонок на студии. Сестра кратко целует брата в лоб, поднимая с места и ожидая пока их позовут на выход. Ее аура... Ее запах... Ее уверенная осанка... Сестра сама как ходячее успокаивающее средство. Хотя может так просто казалось...       Остаётся задаваться лишь одним вопросом после каждого такого "ритуала": в какой промежуток времени все эти странные действия стали такими успокаивающими? Такими чрезмерно близкими, необходимыми? Точного ответа нет, а сама цепочка выглядела скорее как сюжет глупой аниме-новеллы, в которые иногда парнишка мог занять несколько часов свободного от репетиций времени, если силы и глава их команды могла позволить такое. ***       Начало идёт с промежутка, когда близнецам было по десять лет. Игры, что заставляли активно двигать большинством частей тела – главный спутник всего лета и некоторых дней золотой осени.       – Винни! – дразнилась старшая сестра, подбегая к высокому ярко-бордовому дереву, по сути дубу, и смеялась заливистым смехом, с перерывами глубоко дыша маленьким курносым носиком. – Черепашка! Черепашка! – язвила девочка, замечая как хрупкая фигурка в свободной футболке торопливо приближалась, размахивая во все стороны руками. Салочки – явно не та игра, в которую Винир мог беззаботно и безостановочно играться, сердце у него было намного слабее, чем у Вельвет. Уже задыхаясь и плетясь на своих культяпках в тяжёлых кедах, сгинался перед сестрицей мальчик, тяжёлыми движениями приводя в чувство органы дыхания и часть бедренных и икроножных мышц. Тонкое запястье тянется к хрупкому плечу в сарафане, чтобы передать эту веселую эстафету-игру, но из-за слабости промахивается и буквально влетает в выразительные, даже под плотным слоем ткани, ребра, чуть задевая ещё не сформировавшиеся молочные железы старшей сестры. Тихий ик был пропущен мимо ушей.       – Ты... – глотая слюну вместе с огромной порцией кислорода, квакал парнишка. – Во́да! – поднимая голову с широкой и непринужденной улыбкой, ставил руки в бока младший, наблюдая за скованностью и тремором сестрички, неловко рассматривая удивление на ее личике.       Вельвет можно было со спокойной душой назвать помидором или болгарским красным перцем, ибо оттенок кожи на ее лицевой части, даже частично на проколотых ушах, буквально идентичен именно этим овощам. Неловко прикрыв грудь своими тонкими запястьями и сомкнув губы в тонкой полосочке, девочка смотрела на недопонимающего братца, что подходил все ближе и ближе, пытаясь понять, что же произошло за эти последние секунды, что у старшей такое странное состояние.       – Вел, все нормально? – приблизившись почти вплотную и с искренним волнением аккуратно, настолько тихо, насколько возможно, спросил младшенький, смотря на сестрицу ровно, пока рост обоих, мог подобное позволить. Потянув ладонь ко лбу, он опешил, заметив, как дернулась девочка на его движение плечевым суставом, впиливаясь лопатками в кору дерева. – Прости, что ударил. – начал гадать Винир, перебирая все возможные варианты своего косяка. Сестра все ещё тупила взгляд на него. Не то. – Прости, что я такой медленный, я стараюсь играть, как могу... – голубые глаза с длинными ресничками опускаются на воротник фиолетового платьишка, а кисти рук смущённо мнут его рюшчатый подол. Опять промах. Мальчишичья ладонь тянется к зеленой челке, выправленной из-под фиолетового ободка. А ведь такого вида аксессуар, кажется, стал главным атрибутом в ее стиле. – Вел? – склонив голову набок, нервничал младший, поглаживая по голове сестрицу, пока розовые маленькие губы не разомкнулись.       – Ты... – мелькая глазками вверх-вниз, сконфуженно шептала Вельвет, пряча руки за спину, прислоняясь к дереву. – П... Проехали. – резко меняясь в лице, потормошила щёчки девочка и широко улыбнулась. – У тебя десять минут, чтобы убежать от моих ловких рук, черепашонок! ***       – Вашему вниманию, представляем недавно ставший популярным дуэт звёзд – Вельвет и Винира! – громко прогудел яркий голос ведущего шоу, и сестра повела за собой, как маленького ребенка, братца, усаживая рядом в красное широкое кресло. ***       С четырнадцати лет все начало идти в какое-то неправильное русло... Абсолютно не туда, куда бы направилась матушка мораль и отец здравый смысл.       Вельвет громко посылает по телефону "очередного придурка", что смазливо, с ее слов, звал девушку на школьную дискотеку, обещая, что это будет лучший вечер в ее жизни.       – Как же смешно он звучал в этот раз! – причитала старшая сестра, заходя в гостевую комнату, где на широком диване во всю отдыхал Винир, лениво моргая усталыми глазами, закрывшись тяжёлым синим шерстяным пледом. На экране широкого плазменного телевизора неспешно шел какой-то надоедливый ситком, серии которого крутили по кругу уже в пятый раз за год, хотя может и больше, парень не имел прерогативу наблюдать за такими глупостями, по факту. – Опять ты плесенью решил покрыться... – Вельвет всегда так говорила, закатывая при этом глаза, если младший находился без движения хоть где-то в доме дольше десяти минут, поэтому на такое заявление юноша лишь кивнул и потянулся за пультом, чтобы переключить канал, даже не смотря в сторону сестрички.       – С экстравертами не разговариваю. – со смешком парировал младший брат, наблюдая как рядом с ним аккуратно плюхается сестра, агрессивно стягивая часть одеялка на свою сторону. – Это мой плед. – как малый ребенок надул губки братец, оттягивая краешек обратно, выронив пульт из ладони, чтобы на ту можно было опираться и не падать в такой незамысловатой войне за покрывало.       – Так, мелкий! – она всегда любила так говорить. Разница всего-то десять минут, если не меньше. – Бог велел делиться! – вытягивая из-под юношеского тела нужную вещь, чуть ли не кричала девушка, приподнимаясь на коленях над братом.       – А я, может, атеист! – ловко отвечал Винир, падая на диван и крепко хватаясь за остатки теплого одеяла, что представляли собой уже маленькую часть уголка. Победное лицо девчушки всегда возбуждало уверенность в мальчишке, именно оно позволяло противостоять усерднее, чем когда-либо. – Иди возьми себе в шкафу другое, это я уже нагрел!       – Я это хочу! – окончательно забирая из хрупких ладошек братишки нужную вещицу, тянула лыбу сестрица, по-хозяйски усаживаясь на мебели, практически растекаясь по поверхности.       – Ну и подавись. – обиженно буркнул Винир, скрещивая руки на груди и отворачиваясь к телевизору, морща нос. Небольшой холод в помещении, да, частенько газ в пригороде работал через непонятно какие, но гениальные костыли, из-за этого в домах стояла чуть неприятная прохлада, мурашками прошелся по спине в широкой светлой футболке паренька, заставляя кратко поежится. Глубокий и уставший вздох, отвлёк от демонстративного просмотра неинтересной передачи по информационному каналу и прозвучала именно та решающая их дальнейшее взаимодействие друг с другом фразочка:       – Можем полежать под ним вместе.       Диванчик был в принципе способен вместить на себе два худеньких тела, чтобы оба человека не чувствовали дискомфорт. Но, все же, приходилось чуть ли не обниматься, крепко прижавшись друг к другу, из-за толщины пледа, а личное пространство у подростков не прикосновенно, так что лежать друг от друга на хоть каком-то расстоянии было той ещё проблемкой. Вельвет вновь смущённо смотрит на брата, когда тот поправляет ладонями покрывало на своих плечах, словно не замечая как на него пялится старшая из близнецов.       Шум от телевизора активно игнорировался, пока брат и сестра с недопониманием смотрели друг на друга, думая каждый о своем. Особенно сестрица, ух как она жалела о своем предложении, сама не понимая почему.       Винир не отличался прямо таки особой красотой, но и уродством похвастаться не смел. Он был ни туда, ни сюда, но почему-то типаж всех бывших парней у Вельвет был близок к внешности младшего брата: невысокий рост, яркие глаза и еле заметные веснушки возле носа. Особенно близок характер, точь-в-точь как у юноши: сильнейшее терпение и бесконечность любви во взгляде. Но сколько бы похожих на Винни спутников не было, его преданность никто не мог перебить. Сколько бы не ссорились родственники, он всегда уступит, войдёт в положение, поможет. Он любил ее сильнее всех остальных.       – Ну, так хотя бы теплее... – смущённо шептал младший, стараясь буквально не касаться ни единым своим движением старшей, лежа на боку в неподвижной позе солдата. Его дыхание опаляло внутренности образовавшейся мелкой щели под одеялом, что красовалась меж братом и сестрой. Вновь голубые глаза зыркали вверх-вниз, а губы поджались в тонкую полосочку. – Ты опять вся красная... – обеспокоенно опускал брови юноша, наблюдая как к нему приближается любимое сестринское личико. – В... Вел..?       Секунда.       Две.       От такого неожиданного напора, парень прикрыл глаза, чувствуя как к его сухим обкусанным губам прилипает что-то невероятное нежное, мягкое. Что-то, что ярко пахло вишней в перемешку со сладко-медовым яблоком. Что-то склизкое провело по свежевычищенным перед сном зубам, на секунду пытаясь попасть в ротовую полость. В непонимании парень сжал челюсти чуть ли не до хруста, трессясь как эпилептик в припадке.       Его первый поцелуй был нагло украден старшей сестрой. Винир понял это не сразу, после того как начал периодически смотреть с Вельвет смазливые сериальчики для девочек, кстати делал он это из уважения к сестрице, и понимать, что сцены с поцелуем ощущаются примерно также, как это было с ним.       После, подобные нежности стали чем-то из разряда повседневности, как бы странно это не звучало: подойти со спины и кратко чмокнуть, пока собираетесь погулять или по магазинам – без проблем. Перед сном, со смущёнием под одеялом на мягкой кровати покрывать юношеские губы в хаотичном порядке, опалять при этом сбившимся дыханием светлую шею с длинным кадыком – почему нет? Скрывать свои чёртовы грехи за спиной у родителей, что даже и не спросят откуда у сына на коже плеч постоянные красно-фиолетовые пятна – ноль вопросов. Максимум матушка могла сплетничать с подружками по телефону, что у сына невеста появилась. От этого было только стыднее. ***       – Что же стало вдохновением для вас? – с весёлым настроением спрашивал ведущий одного известного на Неистовой горе телевизионного шоу, смотря на Вельвет и Винира с широкой улыбкой. ***       Такого рода свобода позволила прийти до абсурдной точки ближе к выпуску из школы, и, по совместительству, недавнему дню рождению близнецов.       Серые тона жеского туалета не настраивали на лучший лад, но деваться было не куда. Пубертат сыграл с родственниками в нарды и они оба проиграли, без возможности отыграться. Громкая музыка в главном зале учебного корпуса была отличным фоном для искушённых своими плотскими желаниями близнецами.       Очередной смазливый, мокрый, и такой неправильный, со стороны морали, поцелуй атакует младшего, заставляя тяжело и нагло хвататься за любую частичку кислорода, как тогда во время игры в догонялки. Любая его ткань организма сейчас полностью одержима старшей сестрой, что уже более собственнически и уверенно относилась к брату: прижмёт к своей талии или ягодицам юношеские ладони, заставляя сжать плоть до такой степени, что костяшки будут хрустеть; начнет душить во время поцелуя; оставит засосы на открытых плечах; будет упиваться братом как алкоголем, что как раз таки помог понаглеть с младшеньким.       – Винни... – убивая остатки рассудка, шептала на смущённое ухо девушка, прижимая юношу к стене и неосторожно расстегивая рубашку того. – Винни, Винни... – вдыхая и анализируя запах мутным из-за ликера разумом, вторила близняшка, гуляя ладонями по оголенному и чуть худому торсу брата. Их губы вновь сомкнулись, позволяя тонуть в ауре друг друга. – Вин... – Ремень с тяжёлой бляшкой, словно школьный звонок, бренчит на все пустое и темное, из-за отсутствия света, помещение, и падает на плиточный чуть влажный пол, открывая новые горизонты для этих мерзких и порицаемым в обществе отношений. Вечернее платье тяжёлым грузом падает за ремешком брата, оголяя запретную доселе территорию, горя зеленым светом и крича "трогай, тебе можно!". – Винир... – прижимая мужские ладони к своим небольшим молочным железам, одним лишь взглядом молила сестра, смотря сверху-вниз широкими зрачками, что бегали вверх-вниз. Ее голос был ниже, чем обычно, тембр медленнее, а улыбка спокойнее и уверенее. – Как же я люблю тебя, красивый ты идиот... ***       – Если быть честным, – увреннено начал младший из дуэта, смотря забвенным взглядом на улыбающуюся сестрицу. – Вел всегда меня вдохновляла...