Ради любви - люди зажгут огни.

Она уехала. Уже совсем не юная душой, но юная лицом - бывший архонт, госпожа Де-Фонтейн. Вся блестящая, в мечтах, как всегда и хотела - повидать весь мир. Даже не попрощалась, ушла тихо, а главное - спокойно. — Госпожа Фурина покинула страну, Месье. — Отзывался голос в кабинете досточтимого юдекса, легкие слова, чтобы за окном пошел небольшой дождь, который провожал голубоволосую в последний путь. Даже не сказала, до сих пор боится, избегает. Он не успел сказать одно простое слово «прости», точнее «я не заметил, я глубоко извиняюсь», нет… Не подходит, как же лучше сказать? В таких мыслях Нёвиллет и заблудился, среди бесконечных бумаг и даже не проводил свою уважаемую леди. Не попрощался. Где-то внутри сжимается в ком, даже дышать неприятно. Все не так, как бы ему хотелось. — Куда направилась леди? — Задал вопрос Нёвиллет. — Соизволила побывать на новогоднем празднике в снежной. Как же? Так далеко? В такую опасную столицу вечных морозов и опасных существ, даже не попрощалась? Не попросила и помощи. А что ей просить помощи? Она боялась, избегала, истерзывала себя по ночам, Фурине было стыдно, даже если сильно хотелось придти во дворец, чтобы избавиться от одиночества. Она закрылась в своем доме, для этого затаривалась макаронами с соусом и никого не пускала. Ей было страшно поговорить первой, страшнее уж точно, чем поездка в Снежную. — И что? Ты даже не отправишься за ней!? Да её, хрупкую, на куски монстры порвать могут! — Восклицала Паймон, пока путешественница стояла в своей свойственной, задумчивой позе. Уехала... В Снежную? Было бы неплохо сопровождать её, была бы такая возможность. Об этом подумала не только Люмин сейчас, но и Юдекс. — Прошу не осуждать, но люди останутся без электричества, если я покину страну. Не подумайте, сейчас меня не беспокоят мои бумаги и ближайшие судебные заседания. — Нёвиллет заметно помрачнел. Его тон сменился на волнующийся, подобный волнам в морях. Незаконченное дело, незаконченный разговор, все то, чему не хватает конца - сильно брало его за душу. Тем более, когда речь шла о Фурине. Не выдержав, он метнулся в холл дворца, оставив Путешественницу в тишине. Нужно позвать прислуг, готовых сопроводить госпожу. — Месье Нёвиллет, это будет невозможным делом. Страна готовится к обновлению законов, нам не по силам будет остановить госпожу, одно ее предложение оставить в покое, заставит развернуться и уйти. — Нёвиллет скрипел зубами от таких ответов, он метался теперь не только по дворцу, но и в своих мыслях. Он вернулся в кабинет, сев за стол, перекрестил пальцы и уткнулся лицом, тяжелый вздох заставил Люмин очнуться от своих мыслей. — Я знаю, что можно сделать. — Проговорила путешественница. — Хочешь отправиться в снежную? Раньше, чем попадешь в натлан? — От безысходности Нёвиллет задал весьма некорректный вопрос. — Не совсем. Почему бы тебе... Не попробовать талой водички? — Люмин на этом вопросе подмигнула Паймон. — Талую... Воду? Намек ясен, но не выйдет. Без меня не будет света, если ему не быть - дела остановятся. Мне не суждено путешествовать ближайшие века. — У меня есть выход, доверься. Или же, наверное ты не хочешь увидеть её? Или поговорить о ее исчезновении из твоей жизни? — Люмин поставила Нёвиллета в тяжелое положение, трудный вопрос, которому только ответ "Я готов", а действий нет, от невозможности покинуть Фонтейн. Но он кивнул, и этот кивок дал понять путешественнице определенные мысли о его скрытых чувствах и сильном желании. Покинув здание, она самостоятельно составила себе задание. Света не будет, значит определенно можно воспользоваться свечами и прибегнуть к ее новым друзьям, которые владели глазом Бога. — Хе-ей! А вы знали, как празднуют люди новый год в Снежной? — Кричала Паймон, на небольшой тематической ярмарке, в самом центре Фонтейна. Которую организовала Люмин с одобрения Нёвиллета. Было достаточно и сходить в "Паровую птицу", Чтобы навеять Шарлотте небольшой слушок о грустном расставании Юдекса и экс-богине. Эта новость успела разлететься уже за неделю и заставить столь неравнодушных к драме жителей - помочь, как можно быстрее. — Воссоединение таких родных друг-другу людей! Какое чудо! — Читала газету на ярмарке одна из светских девиц двора. — Новогоднее чудо, между прочим, только если позволите помочь! — Кричала спутница путешественницы. Она предлагала закупить свечи, информируя об отсутствии электричества на пару дней. Сплоченно, вникая в новогоднее настроение, где даже нет снега - люди раскупили свечи, и помогали остальным, у кого не было возможности. То, что сплотит весь народ снова и поможет своим дорогим правителям воссоединиться снова. В последний день, люди вышли толпами, они провожали достопочтимого юдекса в путь. Лини тем временем, был приглашен создать незабываемое представление, на одной из площади в самом центре. Его глаз бога точно зажжет все свечи, его магия поможет заставить работать, в первую очередь, самые важные производства, что требовали электричества. Они, в своем роде, тоже праздновали новый год. Именно этот день паровая птица назвала днем Великого Воссоединения, чтобы никто не забывал, с каким упорством и уважением люди помогли им, и в том числе - себе. — Пожалуйста, не теряй ее больше. — С легкой улыбкой проговорила путешественница. — Больше никогда не повторю ошибки. Я обязательно попробую талую воду. — Робкая улыбка Нёвиллета, как всегда, заставит согреться. Этой ночью, освещенные дома, толпа народа, где улицу освещали множество провожающих свечей, толкаясь, теперь уже у знаменитой ярмарки - проводили гидро дракона. Его сил хватало на то, чтобы мигом очутиться в столице, осталось лишь найти ее. Драгоценную ему душу, хрупкое тело, его Фурину. Что пострадала так сильно, что даже побоялась после всего поговорить с ним. Ей одиноко, перемещение между странами мало помогало, хотя здесь красиво. Ее путь, на удивление, прошел гладко. Толпы народа у главного замка снежной окружали ее, они такие шумные, ждут чуда, а к ней, оно всё никак не приходит. Обидно, но смирилась, хотя бы хватило сил уехать. Все ждали смены года, осталось лишь пять минут. Она немного поникла, снежинки падают, а в ее руках горячий чай, даже стаканчик с собой дали, в Фонтейне, конечно, такое не требуется. — Было бы неплохо ввести такие стаканчики в наши заведения... — Негромко прошептала под нос Фурина. Остается две минуты, и она встретит новый год по таким же новым традициям, что ей так незнакомы. — Я обязательно создам указ, если тебе нравятся этм стаканчики... — В ее ухо раздался шепот, тот самый, что успокаивал ее ночами, то самое, родное. Она встала в ступор, боясь повернуться. Минута. Она оборачивается, чуть дрожа и видит его, тот строгий костюм прикрыт теплым, мягким пальто. Желание рвануться в его грудь в объятие разрасталось, но боялась, трясется. Хочется плакать. — Нёвиллет? Что ты... — Она не успевает договорить, как в небе взрывается стая фейерверков, а он тянет её в свои руки, в свои теплые объятия, дав понять, что все ее мысли - лишь ложь. Она выдумала, весь ее страх к нему испарялся. — Я не хочу, чтобы ты была одна, но я и не хочу, чтобы была с кем-то, кроме меня. Твои страхи мне совершенно понятны, но я хочу извиниться. Я провел бы с тобой, пожалуй, еще столько же лет, сколько мы прожили. — Слова, заставляющие катиться с ее глаз слезы, которые он смахнет с трепетом. — С новым годом, Нёвиллет. — С новым годом, Фурина. Толпы кричат, пока его рука тянется к ее подбородку, он немного наклоняется и ждет одобрение, чтобы поцеловать желанные губы, что немного опухли от мороза и покраснели. Она закрывает глаза, оказывая одобрение. Нежно, с осторожностью, Нёвиллет касается ее губ. Эти чувства лучше любого взрыва салюта, лучше всего. Осторожность перешла в долгий, медленный поцелуй. Она впервые почувствовала себя живой, бабочки слетелись в один комок и заставляли колени дрогнуть, его запах врезался в этом поцелуе, заставляет желать целоваться бесконечно в этом моменте. Он чувствует немного соли, с ее слез, нежно смакуя каждый вкус тепла ее губ - сладость, соленость, даже снежинки успели попасть в их маленькое, первое проявление физической любви. кажется, чудо пришло и к ней, в эту новогоднюю, зимнюю ночь.