обычный полосатый кот.

Кот у Прокопенко появился совсем неожиданно. Сам, можно сказать, пришел. Случилось это на сороковой день, как Кости не стало – не то чтобы он был при жизни примерным православным, но поминки никто не отменял. Игорек эти сорок дней... Словно приведение напоминал. Первые дни даже не ел – приходилось заталкивать в него хотя бы немного мягкой еды, чтоб не истощился. Пустым взглядом то в стенку смотрел, то тайком – как ему самому казалось, хотя и Федя, и Лена все видели – плакал над альбомчиком. Над фотографией. Той самой, последней, где отец танцует возле плиты, в губах зажав сигарету. Такой живой, в солнечных лучах, пластичный, и почти наяву слышно, как он шипит под нос ругательства, вытаскивая из шипящего яйца скорлупу. А стоило часам стукнуть десять вечера – у Прокопенко были часы с забавной кукушкой, которая пару лет назад очень забавляла маленького Игоря – взгляд мальчишки сразу устремлялся к входной двери. – Игорек... Не придет он... – Придет... Сейчас придет... Надо было дома записку оставить, что я у вас, и он бы быстрее пришел, а сейчас думает, что я гуляю... – Игорь... – Он обещал прийти... В десять вечера, он же даже часы мне оставил! Игорь дернул рукой, показывая слишком большие для детской руки часы. С разбитым стеклом, так и застывшие на чертовых десяти ноль пять. Ударил, видимо, когда испугался выстрела, вот и разбил. – Он же придет... Он же обещал, он же должен хотя бы раз прийти... Лена положила ладонь на голову мальчишки, прижимая осторожно к своему животу. Игорь уткнулся носом в хлопковое платье, которое быстро намокло. На поминки Игоря, честно говоря, даже брать не хотели – страшно было, что истерика возьмет. Или ещё что-то. Ребёнок всё-таки. Но и не взять нельзя – сын же. Весь день мальчишка молчал. Пустыми глазами посмотрел на могилу, на фото отца, кажется, взятое из архивов с работы. Подумал на секунду, что на самом деле глаза у него добрее были, а усы пышнее. А потом потопал вяло в машину, чувствуя ладошку дядь Феди на спине. – А это что за квартиранты у нас? – Федь, машину не закрыл? – Да закрывал вроде... А откуда... Игорь, сев на заднее сиденье, посмотрел на соседнее. Оттуда, лениво потянувшись, посмотрел полосатый кот. Самый обычный, дворовый котяра. Красивый, разве что ухо подбито и хвост сломан. А еще какой-то странный шрам возле глаза, подозрительно напоминающий молнию. Да и глаза такие... Умные-умные, холодного голубого цвета. Игорь даже не знал, что у кошек глаза такие бывают. – Ты откуда... – Гром протянул ладонь, а кот неожиданно сам под нее подлез, головой потираясь. – Красивый... И шрам... Дядь Федь, теть Лен, он на папу похож... На сидение закапали крупные слёзы, за которыми быстро наблюдал кот. Игорь шмыгнул носом, глядя мутным взглядом, как ласковый зверь на коленки к нему забирается и мурчать начинает. – Дядь Федь... – Давай заберем его тогда. А что, животинка дома никогда лишней не будет, – Федор добродушно рассмеялся себе в усы, легонько толкая жену локтем, мол, согласись, хоть как-то ребенок душу успокоит. Лена молча кивнула, легонько поджав губы. – Ну че, Громом назовем? Шрам то смотри какой, прям громовский. – Можно и Громом... – мальчик обнял кота, гладя между пушистых ушей. Стало немного спокойнее. До самого вечера Игорь с котом не разлучался – даже спать с ним улегся. А кот послушно лег на живот ребенка, мурча как трактор. И, словно убедившись, что Игорь уснул, новоиспечённый Гром спрыгнул с кровати, заскакивая на подоконник. За стеклом ярким кругом светилась луна. – Что, лунный кот, не спится? – Федя закурил, открывая форточку. – Ты главное не убегай, ладно? У нас тут это, тепло, светло и мухи не кусают. Прокопенко немного помолчал, затягиваясь сигаретой. Выпускал в форточку дым, который застилал собой весь свет от луны, из-за чего кот тихо недовольно мяукал – старался и возмущение показать, и домочадцев не разбудить. Федя усмехнулся, туша сигарету об стенку снаружи. – Игорек скучает... Да все скучаем. Нахера ж ты туда полез, Кость? Это ж надо было додуматься... Вдвоем там всех перестреляли, и сами... Идиоты. Кот недовольно мяукнул, глядя своими умными глазами на Федю. И почему-то эти глаза казались такими разумными и человеческими... Прокопенко цыкнул, хмыкая странно. – Тьфу ты, тоже уже головой поехал, с котом разговариваю... Спать пойдем, Лунный кот. Тебе теперь от нас убегать нельзя, ты Игорьку как вода нужен. Кот, понимающе мяукнув, спрыгнул с подоконника, снова забираясь на кровать, прямо под руку мальчишки, что так отчаянно нуждался в этой пушистой копии своего отца.