Часть 1

7:23. Утро. Понедельник. Проспал. Черт. Сорок минут до начала рабочего дня. Он по любому опоздает. Если еще и погода ужасная. Он помнит, что обещали дождь. Не хочет он мокрым переться в переполненной маршрутке, если пешком не получится. Зонт. Томура снова забыл купить. Как то не было надобности. Может, он пойдет пешком? Хотя, какая разница. Надо узнать погоду. Вылезти и одеяла, встать с кровати, открыть темные шторы. Как же лень. Очень сильно хочется проваляться весь день на кровати и провтыкать в потолок, побездельначать и никуда не пойти. Ему нет смысла вставать сейчас, отпахивать смену, полностью уйдя в себя и снова не обращая ни на что внимания. Шигараки и так прослыл фриком, так что к нему просто так никто не подходит. Что ж, удобно. Не придется строить из себя кого-то. Кого-то вежливого, вовлеченного в разговор и так далее. Он так устал быть, и такие маски выматывали больше всего. Томура не хотел тратить время еще и на это. А на что он, собственно, еще его тратил? Шигараки стоял на холодной темной кухне и глядел в потолок. Освещала ее лишь неяркая, мигающая лампочка. Из дыры торчали пара кривых проводов и кругленькая коробочка. Видимо, это была заготовка для люстры. Парень глотнул кофе. Горячий. Зашипел, потянув кружку подальше от себя, и конечно, задел ее всеми пятью пальцами и напиток пролился. Спасибо, что не себя. Он, было уже, порвался за тряпкой, но затем усмехнулся. Можно и так оставить. Помоет пол, может быть потом. Кружка была его почти самой любимой. С какими-то яркими, веселыми цветами. Сначала она раздражала этим дурацким рисунком, Томура ставил ее куда подальше а шкаф, подарок ведь, нельзя выкинуть. Потом как то приелась. А сейчас… ну все, пришел ее конец, хоть и такой глупый. Шигараки пожал плечами, отряхнул руки, аккуратно переступил липкую лужу, и пошел обратно в комнату. 7:02. Утро. Вторник. Томура лениво поглядел на телефон. Время есть. Наверное, стоит закинуть в себя чего-нибудь, чтоб не урчал весь день живот, как вчера. Кто-то из коллег его пожалел и поставил на его рабочий стол упаковку печенья, пока Шигараки курил не улице. Печенье было сытным, но из-за того, что Томура давно не ел, его подташнивало от этого сладковатого вкуса. Он доел сильно крошащееся печенье до конца, запил водой из кулера с соленым привкусом, и странно усмехнулся. Становилось смешно, ужасно смешно от того, куда он скатился, как сейчас живет, и как выглядит. Лохматые волосы, вечно уставшее лицо с потрескавшейся кожей (причуда и почти полное отсутствие нормальной пищи сильно влияют на здоровье), неизменная грязно-голубого цвета кофта на молнии с большими карманами и огромный капюшон. Как и полагается, верхняя одежда была на пару размеров больше, чтоб скрывать болезненную худобу, выпирающие ключицы и ребра, обтянутые тонкой, посеревшей кожей. Шигараки иногда воротило от себя, своей неправильности и ужасной опустошенности, и он шел в ванну, принимал душ, пытаясь оттереть приросшие к нему синяки-пятна-гематомы (ах нет, ему только казалось), вымачивал голову, тря ее со злобой мылом, и иногда выдирал клок волос. Проводил взглядом по некогда бежевой, сейчас же потемневшей ванной комнате, закидывал толстовку и серые джинсы в маленькую стиралку, и глядел бесконечно долго на себя в классное зеркало с подсветкой. Мокрые волосы были полностью зачесаны назад, но пару мокрых сосулей выбивались и свисали на лицо. Открывался большой лоб с красными пятнышками из-за раздражения кожи, родинка под потрескавшимися губами, красные глаза и прелестный шрамик поперек рта. Он - единственное, что нравилось Шигараки на своем лице. Взгляд спустился к тощим плечам. Пальцы провели по ключицам. Их холод (руки и ступни были холодными, как бы он не кутался в одеяло, и теперь ему это даже нравилось) вызывал мурашки на теплом после душа теле. Шигараки потер глаза, пытаясь облегчить их неприятный зуд, чесанул шею. Иногда сидит вечером с канцелярским ножом в дрожащих руках, смотрит на заваленную комнату сквозь мокрые глаза, беззвучно плачет, и в итоге кидает лезвие в дальний угол. Слезы медленно вытекают из его глаз, скатываясь по щеке и разбиваясь о серые простыни. Из оцепенения его вырвал писк машины. Парень дернулся, затянул полотенце на бедрах потуже, и принялся развешивать вещи. Переоделся, прошаркал в тапочках на кухню и вытер застывшее пятно. Поглядел на полный мусорный мешок и решил разобраться и с ним тоже. Сбегал на улицу, выбросил. Зашел в свою комнату, и наткнулся на кучу пыли на подоконнике и полках. Вздохнул и пошел обратно на кухню за влажной тряпкой и ведром с водой. Пачкал руки в липкой пыли, споласкивал тряпку, вставал на стул, чтобы достать до самого верха. Собрал мусор с пола и стола и открыл окно, вдохнул прохладного воздуха, оперевшись коленом о край подоконника. Провел ладонью по волосам, и зашипел, вспомнив, что та была в пыли. Слабо улыбнулся. Сейчас же, редкий, но сильный запал что-то делать, исчерпал себя. Томура еще больше закутался в одеяло, по самый нос, и насупился. Поглядел в окно, пошевелил пальцами ног, и тяжело выдохнул. Чистые волосы наэлектризовались от подушки и смешно торчали. Шигараки постоянно раскошеливался на сухие шампуни. Он покупал их в разных магазинах, если удавалось заставить себя прогуляться и куда-нибудь забрести, и теперь у него было что-то вроде коллекции этих металлических баночек. Сначала было лень их выбрасывать, а затем шампуни колонизировали самую верхнюю полку шкафчика в ванной. Томура зевнул и свесил ноги с кровати. Сегодня было достаточно времени, и он спокойно мог перекусить вчерашними макаронами. За ночь в холодильнике мучные изделия замерзли и слиплись друг с другом, образуя комочки. Парень огляделся в поисках чистой тарелки. Полная раковина наводила на мысли о неимении таковой. Порывшись в настенных шкафчиках, он все-таки отыскал посудину. Вроде чистая. Шигараки высунул кончик языка, и принялся отшкорябывать свой завтрак от металлического дна кастрюли прямо на тарелку. Четко на один раз осталось. Отправил кастрюлю откисать, набрав в нее воды, а сам полил макароны подсолнечным маслом, и поставил в микроволновку. Щелкнул кнопкой чайника, заварил кофе. Заглянул еще раз в холодильник, понял, что сливок или молока не наблюдается, и закрыл его обратно. Придется горький хлебать. Аккуратно достал макароны, над которыми витал горячий пар, и принялся за еду, сев на единственный в кухне стул и подложив ногу под себя. Рабочий день начался нормально. Томура не торопясь прошелся до своей конторы привычным маршрутом, приметил недавно открывшуюся кофейню, горящие лампочки фонарей, видимо их меняли, и все равно пришел вовремя. Шигараки почти не думал сегодня. Ну, о своем всяком. Работал, проверял и составлял документы, смотрел таблицы и так далее и тому подобное. Пальцы немного гудели от стучания по клавишам, а глаза щипало. Томура потер переносицу, зажмурившись, и потянулся. На своем честно заслуженном обеденном перерыве может выйти покурить. Людей там всегда было мало. Скрипнула дверь черного хода. Эта площадочка со всех сторон была плотно окружена другими зданиями, застройки тут строили чуть ли не вплотную, лишь бы впихнуть. Хороший такой райончик. Через остановки в пяти шагах от выхода, проходят почти все автобусы, улицы всегда чистые, и людей много. Можно стоять в спокойной тишине, и слышать, о чем говорят прохожие, буквально в двух метрах, но они не будут видеть тебя из-за стен. На улице уже курил Даби. Томура знал этого парня, из соседнего отдела ведь. Немного нелепый, со странным чувством юмора, но в принципе имел какое никакое уважение. У него папаша герой номер два, но Тойя сбежал от Старателя, лет в 17, самостоятельно выбрал направление, отучился, и через 6 лет нашелся. Вернулся, так сказать. С отцом не считается до сих пор, но хоть так. И теперь он тут. Семья вроде бы воссоединилась, и дело забыли. Томура слегка кивнул, а Тодороки приподнял кисть с сигаретой. Видимо, он тоже не любил деловой стиль одежды. Рваные черные джинсы не особо вписывались, но что с него возьмешь. Шигараки встал рядом, облокотившись на металлические перилла, и затянулся. На улице тепло, так что за курткой идти не было смысла. Тойя глянул на Томуру, потом спустил взгляд ниже, на одежду. - Прикольная кофта - усмехнулся он. Шигараки зыркнул. Ничего не обычного. Три черные буквы IDK c небольшими завитками слева, и несколько треугольников на капюшоне. - У тебя тоже джинсы… классные - немного неуверенно ответил Шигараки. - Ха, специально порвал - самодовольно произнес парень. Шигараки с подозрением посмотрел на Даби. - Люблю себе одежду сам делать. Как там говорят - Тойя щелкнул пальцами пару раз - хобби мое, вот. Шигараки задумался. У него нет особого хобби, потому что он ничего кроме работы не делает, не хочет делать, никуда не ходит, ни с кем не общается Ему почти нечего ответить. Только если игры. Это единственное развлечение, на которое он тратится. Временами даже погружается туда на несколько часов. Комп у него не то чтобы хилый, но явно не геймерский. Может, он когда-нибудь накопит и купит себе хороший компьютер. - Я видеоигры люблю - проговорил через несколько секунд Шигараки - часть моих доходов уходит туда. - Никогда не понимал донатеров - вздохнул Даби. - А я тех, кто портит свою одежду. - Ой, да ты ничего не знаешь. Творческого человека должно быть видно сразу – Даби закатил глаза. - Куда уж мне до вас. Блестели искры на кончиках сигарет. Дым струился прямо в небо, расплываясь белым облачком. Ветер путался в волосах, неяркое солнце грело макушку. Томура глянул на небо. Красивое, светлое, чистое. - Ладно, пойду я - Даби затушил сигарету и выбросил ее. Томура сделал то же самое. – На те конфет, чтоб вкус перебить - продолжил Тодороки, запихнул ему в руки две сосучки и хлопнул дверью. Конфеты были в прозрачных фантиках, и он понял зачем. Сосучки были в разрезе, для красоты рисунка. Полупрозрачное деревце из трех зеленых кругляшков и красный треугольник для ствола. Прикольно. Шигараки положил ее на язык. Еще и вкусно. Кисленько, но вкусно. 18:26. Вечер. Среда. Задержали на работе. Вернее, он сам виноват в том что задержался. Сегодня они с Даби снова пересеклись. Тот заходил в их отдел передать какие-то бумаги, и на обратном пути заметил Томуру. Тойя остановился, смотрел то на горячий кофе Шигараки из платного кофе-автомата, то на свою невкусную воду из кулера, и потом подошел. Пару раз демонстративно, для улучшения качества своего актерского мастерства, кашлянул и сказал: - Какой у тебя, наверное, вкусный кофе, а главное такой ароматный – он похлопал ресницами. Томура поднял свой взгляд от монитора на подошедшего. - Можешь еще постоять понюхать – пожал плечами. Тодороки чуть не поперхнулся воздухом, но затем покачал головой, и зашагал к себе. Томура усмехнулся. Прям так, по-доброму. Было странно приятно подшучивать так над кем-то. Он мысленно возвращался к этому короткому, но такому непривычному диалогу несколько раз за день, и немного улыбался. Может быть, он в следующий раз все-таки купит Даби кофе. Так же делают коллеги? Хах, главное сильно не надоедать, а то вообще общаться перестанут. У Шигараки немного поднялось настроение, когда он подумал о том, что возможно, у него появится хороший знакомый, хотя бы только в пределах работы, и с ним можно будет сходить покурить и перекинуться парой фраз. Когда заурчало в животе, Томуру посетила неожиданная, робкая мысль. Почему он так плохо питается, самыми скромными и вредными продуктами, вообще не заботится о себе? Он же… может. Он может и ложиться пораньше, и убираться почаще, и готовить себе что-нибудь поинтереснее. Например, карри? Да, он может. Почему бы и нет? Рис он и так варить умеет, осталось только подливу сделать и мясо для нее купить. Почему бы не сделать это сегодня? Как раз ничего больше необычного день показать не обещает. Можно было бы себя занять готовкой. Начать с этого, а там как пойдет. Вот только почему ему в голову не приходила такая простая мысль раньше? Это же вроде естественно для всех людей, нормально, хотеть приготовить себе что-нибудь сложное и интересное. Не каждый день, но иногда. Тем более, когда живешь один. Затем он понял, почему не думал об этом, не хотел что-то делать. Ему напомнили о его собственной никчемности и бессмысленности. Шигараки ужасно сделал свою сегодняшнюю работу из-за тех глупых мыслей. Постоянно отвлекался, представлял уже сегодняшний вечер, свое удовлетворение от готовки. Что ж, теперь ему перехотелось это делать. Начальник накричала и пообещала урезать зарплату. Наверное, в тот момент он смотрел на нее как побитый щенок. Сначала было грустно и обидно, он хотел начать даже злиться на женщину, но потом резко передумал и впал в небольшой ступор. А в чем вообще смысл это делать? Он ведь сам виноват в своих ошибках, сам сделал их, сам не справился. И так всегда. Томура ни с чем не может справиться до конца. Бывает, на это влияет его простое желание перейти на что-то другое и само убеждение в том, что это дело не важно и его можно отложить, но также были случаи, когда причиной являлись другие люди. Он старался что-то изменить, начать что-то новое или правильное, но его всегда обрубали и как будто специально принижали тем, что он ничего не может решить сам. Все решает только судьба, и ты не в силах ее изменить. Парень помнит, как это началось. Еще очень давно, в детском доме. Он не нравился окружающим своей уродской кожей, вечным витанием в облаках и постоянным расчесывание шеи до крови. Сейчас он уже почти отучился от этой привычки. Его обижали и задирали, но за грань не заходили. Каждый был сам за себя, и он это понимал. Томура помнит, как его вечно все доставали, тащили его вещи, подбрасывали жуков в кровать, рвали новую одежду. Он не мог оставить не одну свою вещь без присмотра, или хорошенько не запрятав. Его безумно раздражало чужое прямое вмешательство в его жизнь, и Шимура еще больше чесался. Он был постоянно на иголках, нервничал, хотел закрыться ото всех. Все окружающие люди ему мешали и докучали. Как бы он хотел сбежать ото всех, скрыться, и больше никого не видеть. Тенко пытался отвлекаться на спорт, учебу, рисование или чтение книг, но ничего не получалось. Как только он думал, что отлично понял тему, то получал три. Как только он начинал наслаждать своими утренними пробежками, сбегая с территории детского дома, его находили, ругали, и грозились больше не пустить обратно. И так со всем остальным. Все это было важно ему. Было больно, жалко себя. Казалось, что весь мир против него. Шимуру как будто специально тыкали носом в собственную никчемность. Он лил слезы от этой немощи и бросал эти занятия, не справляясь с трудностями. Затем ему становилось уже все равно на все, и он не делал ничего, заранее ожидая такой же результат и заранее оберегая и жалея себя. В какой-то степени ему было страшно и боязно, ведь потом будет опустошение и боль, и он перестал пытаться. Легче ничего не делать, тогда уж точно ничего не произойдет. Тенко мечтал только об отдыхе от окружения и спокойствии. В ярких красках представлял, как здорово измениться его жизнь, когда он купит себе собственную, отдельную, и только его квартиру. Он будет чудесно себя чувствовать, когда его никто не будет трогать и чему-то учить. Это казалось чем-то нереальным и заоблачным, прекрасным, и должно было решить его проблему лени и неуверенности. Но своя квартира теперь реальна, завалена в большинстве своем неубранными вещами и кое-где мусором, но проблемы никуда не делись. Ему спокойно, даже слишком, это желание покоя и лени полностью затягивает, без пути обратно, и все остается на своих местах, не меняясь. Шигараки не видел смысла в том, чтобы хорошо и вкусно есть. Не хотел тратить на это время и силы, желая поваляться в серых простынях или порубиться в компьютер. Лежа в кровати, он полностью расслаблялся и приятно дремал. Во время игры он забывал о жалкой реальности, и наслаждался процессом, придуманным миром. 3:06. Ночь. Четверг. Томура вскакивает с кровати. Тяжело дышит, смотрит в черноту комнаты. Руки сжимают одеяло, футболка была мокрой от пота и прилипала к спине. Сердце все еще быстро колотилось, но он уже очнулся ото сна. Во сне было страшно больно, это был кошмар, такого на самом деле не случалось… да кого он пытался обмануть. Это было, он уверен в этом как ни в чем другом. Убийство, хоть и не преднамеренное, оставило большой отпечаток. Сколько бы ты не отгораживался, знание этого факта настигнет тебя и размажет по асфальту. Хорошо, что тогда, во время его пребывания в детском доме, только полицейские знали, что случилось на самом деле. Иначе, его бы точно закопали. Живьем. Как так можно убить? Это же отвратительно ужасно грязно. Он до сих пор ненавидит себя за это. Да, у него были не лучшие родители, но как он может сейчас спокойно жить, в то время как они мертвы. Вся его семья. По его вине. Резко отшвырнул одеяло в сторону. Вскочил с кровати, хватая задравшуюся футболку и оттягивая ее вниз. Зашлепал босыми ногами по холодному полу, прерывая ночную тишину. Раскрыл тяжелые шторы, дрожащими руками потянул ручку балкона на себя, и выбежал в прохладу. По спине прошлись мурашки. Шигараки вцепился руками за металлические прутья, и облокотился на них, свесив голову, и продолжая глубоко дышать. Он поменял имя, пытаясь сбежать от прошлого, доказывая себе, что он уже другой. Но от своего прошлого не сбежишь. Оно преследует яркими образами в голове. Он стоит с пустотой в голове какое-то время и постепенно успокаивается, сжимая и разжимая пальцы. Парень уже окунался в давно минувшее вот так, глубоко и резко, но это не мешало ему каждый раз возвращать себя обратно. Выкурил несколько сигарет, последнюю особенно медленно и с особым наслаждение. Поглядел на дома напротив. Почти везде был потушен свет, только одно окно на первом этаже горело слишком уж ярко. Он пригляделся. Похоже, это была лампа для цветов или другой рассады. Она белым треугольником освещала улицу, оставляя блики на капотах машин. Фонарей почти не было, и этот свет составлял приятный контраст. Зажег свет на кухне, оставляя балконную дверь приоткрытой. Включил чайник, достал печенье. Изначально Томура хотел просто посидеть с теплой кружкой в руках, но потом услышал журчанье живота. Пожал плечами и достал упаковку наггетсов из морозилки. Свист чайника, шкварчание масла, стук деревянной лопатки о сковородку, бульканье воды, звон ложки о стеклянные стенки кружки. Шигараки спокойно жевал курицу, запивая чаем. Потом принялся за печенье. Доев все, отряхнул руки от крошек и помыл посуду. Захотел сходить в ванную, принять душ, но сошелся на варианте просто умыть лицо. Шигараки плеснул воды на закрытые глаза, жидкость стекла по локтям и капнула на плитку. Взъерошил непослушные волосы и вытерся полотенцем. Он планировал пойти спать сразу после перекуса, но провалявшись полчаса в кровати, так и не смог заснуть. Зевнул и потянулся. Взгляд упал на компьютер. Во всяком случае, занять себя играми лучше чем мучиться от бессонницы. Тем более, это довольно приятное времяпровождение. Подкатив кресло к столу, Шигараки запустил компьютер и нацепил наушники. После часа игры, он с замыленным взглядом завалился обратно. Голова уже начинала болеть, но сон никак не шел. Закончил играть с уже меньшим энтузиазмом. Стало грустно и немного обидно. Какое же он ничтожество. Перед ним столько путей, столько возможностей, а он снова тратит свое время на это, завтра снова не выспится и опоздает, затем злой придёт домой, снова забьет на свинарник в квартире и собственный желудок, и завалится спать, сбегая в другую реальность. Почему он просто не может начать что-то делать? Ах, точно, это же сложно и страшно, бросать что-то старое, известное и хорошо знакомое. Может, будущее будет еще хуже? Но он также не может рассматривать вариант, где наоборот, буде лучше, он ведь пессимист. Как же это раздражает и бесит. Томура стукнул кулаком по матрасу и накрыл голову подушкой. Плотно сомкнул зубы, прикусив губу. Сжал пальцы посильнее и зажмурил глаза. Уснуть удалось к шести часам утра. 15:05. Пятница. День. Томура проснулся от какого-то грохота. Приоткрыл глаза, вокруг было ярко. Точно, он же уснул на работе. Вокруг все также бурно работали и шумели. Шигараки потер глаза, разогнул спину и потянулся. От сна за столом теперь весь день поясница ныть будет. Надо выпить кофе, чтоб взбодриться. Скрипнули колесики кресла, и парень отправился в коридор. Через 10 минут он уже снова сидел за своим компьютером с ароматным напитком в руках. Сделала пару глотков, облокотился на спинку и уставился в мигающую на потолке лампу. Наклонил голову набок и зарылся поглубже в капюшон. - Поздний обед себе устроил? – послышался веселый голос Даби. - Я на обычном не был – вздохнул Шигараки. - Точнее просто проспал. Томура хмуро покосился на улыбающегося парня и пробубнил: - И дальше бы спал, если б не тот резкий гам. - О, так это я со стула грохнулся. Забежал к вам буквально на пару минут, помочь с кое-чем. Пару папок еще зацепил и пожалуйста, звезда дня. Можешь не благодарить - Даби отсалютовал рукой и оперся о стол. - И не буду – фыркнул Томура. - Ладно – протянул Тодороки и порылся в карманах через пару секунд – держи тогда конфет к кофе. Томура кивнул. - Ты всегда их с собой что ли таскаешь? – Шигараки положил кисый кркгляшок на язык. - Ну да. У меня мелкий брат их обожает, всегда упаковку таких дома держит. Я когда захожу к ним, притыриваю десяточку. Думаю, он не против – Даби развернул фантик. - Добрый же у тебя братец. - Не то слово. Иногда только закрытый слишком, а так очаровашка – Даби хихикнул. - Значит, ты отдельно живешь? - Да, так всем удобнее и проще. А особенно комфортно мне. Я уже привык один жить, и это довольно прикольно. Поговорив еще некоторое время, парни попрощались. Шигараки грустно посмотрел на пустой стаканчик и выбросил его. Повернулся к монитору и принялся клацать по клавиатуре. У них с Тойей схожие, но все-таки разные взгляды на жизнь. Да у всех людей так. И не только из-воспитания, характера или темперамента. У каждого свое понимание и осознание этого мира. Некоторые думают о каждом своем прожитом дне, ищут свое предназначение и смысл жизни. Другие просто радуются мелочам и наслаждаются жизнью. Кто-то обратит внимание на какое-либо явление, может из-за схожести с собой, или своими идеалами, посчитает его важным, значимым для себя, а для другого это будет лишь пустой тратой времени. Поэтому у всех разные интересы. Также некоторые верят в приметы и гадания, ищут какие-то знаки вселенной, подсказки. Наверно, так легче определяться. Но всегда найдутся противоположные им. Поэтому наш мир, в который входят люди, и каждый со своим видением окружения, так многогранен. Поэтому интересно читать и смотреть то, как действительность покажут другие. Лично Томура не уверен, каков его мир. У кого-то есть твердые устои и идеалы, а его мир просто плавает, то туда, то сюда, постоянно меняясь. Парень не может решить, каким он будет, ведь не особо к чему-то стремится и чего-либо хочет. Оставляет все так, как есть, и просто плывет дальше. Неприятно, больно, но зато ничего не надо решать. 43:69. Полночь. Суббота. Дома, улицы и небо перевернулись и поменялись местами. Красное закатное солнце слепило глаза, в ушах свистел ветер. Тело ощущало непривычную легкость и как будто парило, но нет, падало. Глаза заслезились ,но Шигараки продолжал смотреть на уплывающий город. Он сломался, не выдержал, ему это все слишком надоело. Он слишком устал, ему было просто слишком скучно и неинтересно. Ничего не хотелось. День сменялся днем, но ничего не происходило. На подсознательном уровне он думал, что все пройдет, станет лучше, и терпел, ждал, но ничего не меняется. Пока ты там не захочешь, пока ты сам не начнешь менять себя, не осознаешь, что это является необходимостью, ничего нового не произойдет. Он уже слышал внизу шум волн, за спиной быстро пролетал мост. Хотел ли он этого? Чего он вообще хотел? Зачем все это и кому надо? Он мучился, пытаясь ответить на эти вопросы. Сейчас стало очень легко, когда они покинули его разум и больше не трогали. Какое счастье, что ему не надо беспокоиться об этом больше. Он не знал, просто не мог знать сам. Волосы то и дело заслоняли взор, и завязки от капюшона мелькали перед глазами. Томура расслабился и поглядел наверх. Из его карманов летело много всякого хлама и оставалось там, красивой россыпью, выше него, и исчезало в расстоянии. Мелочь, скомканные чеки, помятые купюры, скрепки, фантики и сосучки вылетали из под рук. Конфеты. Даби. Ох. Томура чертыхнулся. Зачем он сейчас про него вспомнил. Их беседы были довольно… интересными. Странно живыми, но не казались лишними. Ему это нравилось, и он же хотел даже подружиться… вот почему он не хотел вспоминать об этом сейчас. Полностью погрузившись в пучину отчаяния, он забыл об этом. Парень напрягся и задышал чаще. Теперь его разрывали сомнения, и не хотелось просто взять и утонуть. Посмотрел на воду и сглотнул. Он даже сейчас решиться чего хочет, не может, почему всегда так глупо получается? Нельзя хоть что-то сделать нормально? Схватился за голову. Он не может оставить это так. Томура хотел уйти в полном покое и полной грусти, а так… если он не уверен на 100 процентов, то можно и не делать? Можно же сделать это потом, если что, верно? Вспомни, как тебе хорошо сейчас было, без всяких мыслей. Значит так может быть и в повседневной жизни. Сейчас он убедил себя, что все, конец, поэтому не было смысла думать, но если в обычные дни он просто не будет вспоминать об этом? Игнорировать, избегать, занимать себя делом, не думая о последствиях. Это не очень, но так он точно будет жить. В действии, в процессе, в движении. Будет снова опаздывать на работу, снова оставаться там допоздна, снова просыпаться среди ночи, снова приходить домой и отрубаться, снова болтать с Даби. Это же ведь интересно, просто само по себе. Оно создаёт разнообразие, и благодаря этим событиям дни получаются разными и запоминающимися. Он может сходить в кино, прокатиться на велике или съездить в соседний город на выходных, и не будет думать зачем это все надо. Это надо для того, чтобы построить свою жизнь, создать ее, быть ее руководителем и главным хозяином. Она ведь только твоя, и только ты должен решать, как с ней быть. Только ты ответственен за нее. Можно не думать о туманном будущем, и жить сегодняшним днем. Хоть так, начать хоть с этого. Все. Теперь он точно решил, что не хочет уходить сейчас. Шигараки сосредоточился и выдохнул. Для начала надо будет угостить Даби кофе. Черт с ним со всем, плавать он умеет. Вот и узнаем, насколько хорошо. Воскресенье. Шигараки перестанет постоянно думать.