Часть 1

      Хилер, которому Лу отдала платок со следами крови Приора и ампулу с остатками препарата, вернулся через несколько часов. Сидевшая до того на кушетке телохранительница Мартена встала, упираясь глазами в пару листов бумаги – результаты анализов. Йонас устало потёр лоб.              – Кровь почти ничем не примечательная. Принадлежит чистому мужчине. Патологий не выявлено, показатели в целом нормальные. Все отклонения, похоже, сопряжены с негативным влиянием препарата.       – Который из ампулы? – Лу подняла бровь.       – Да. Этот чистый принимал его слишком часто.       – Что за дрянь?       – Тебя химическое описание или структурная формула интересует?       – Нет. Так, понятным языком.       – Не секретная, но редкая штука, применяется в силовых подразделениях. Само собой, разработка церковных лабораторий. В продаже нет, хотя в медицинских справочниках числится. Компьютер выдаёт мне только общую информацию. Это обезболивающее.       – То есть как? Не успокоительное?       – Ну… Анксиолитик в составе есть.       – Анксио… Что?       – Анксиолитик. Транквилизатор. Знаешь, с побочками в духе тошноты при передозировке.       – Подходит, в целом. Значит, можно применять как успокоительное?       – Разово? Если здоровье в порядке, срочно надо и ничего другого нет. Регулярно – если нет мозгов. У него это далеко не основное действие. По назначению врача можно получить куда более безобидные средства. Твой препарат колют раненым бойцам, экстренно. Грубо, чтобы те могли продолжать работать, цепляясь торчащей костью о забор. При постоянном применении – яд. Накопительный эффект опасный, выводится из организма медленно. Угнетает ЦНС, лимбическую систему…       – До последней фразы я даже что-то понимала. Словом, дрянь. Чем заменить можно?              Лу сорвала пломбу с упаковки подобранного Йонасом аналога, впечатывая в мозг по привычке уникальный код. Алгоритм простой: купить, запомнить цифры, передать их Даниэль, и только после совпадения маркировки с базой отдать Иво в пользование. В первый раз он отнёсся к инициативе подчинённой с благодарным скепсисом, затем просто с благодарностью. Со временем она сблизилась с начальником, появились неопределённые эмоции после посещения аптеки в Термитнике. Ни одно принимаемое без назначения лекарство не было таковым на 100%. Однако, учитывая открывшиеся обстоятельства необходимости применения препарата заставляли отметать непрошенные мысли.              Лу второй раз за неделю предполагала ночевать в Инквизиции. Кея отправили домой пораньше: Мартен не собирался покидать здание после утренней аудиенции у викария. Она же привычно расположилась на диване с планшетом. Отсутствие посетителей позволило даже скинуть обувь, устроиться поудобнее и разместить пятки под ягодицами. Время ползло к одиннадцати вечера.              – Устала? – Иво опустился рядом. От него привычно пахло кофе, но, судя по кругам под глазами и тому, как он последние полчаса упирался щекой о кулак, напиток перестал бодрить.       – Разве что одна конкретная часть тела, – Лу нажала на паузу. Повёрнутый вправо полупрозрачный треугольник на экране закрыл половину лица какого-то мафиози.       – «Крёстный отец»? Хороший фильм.       – Ты же его и скачал. – Она усмехнулась.       – Мы могли не совпасть во мнениях, – Иво прислонился к спинке дивана, скруглив до того натянутые выправкой плечи. Правый локоть увяз в мягкой подушке, позволив приобнять сидевшую справа. – Как тебе?       – Не вся лексика понятна, впрочем, работая здесь, я уже к такому привыкла. – Лу повернулась в сторону Приора. – Останусь? – Его обсидиановые глаза смотрели не моргая. Обычно он звал её остаться, теперь же их отношения понемногу топили выстроенную стену, и она сама иногда предлагала провести время вместе.       – Конечно. Надеюсь, блок меня не подведёт.              Иво поддел вилкой пюре, пробуя его на вкус. Немного нахмурился. Брови неловко дёрнулись вверх, когда рядом с ним поставили перечницу. Мартен благодарно кивнул.              Лёгкий ужин плавно перетёк в неторопливые поцелуи. Утро в расписании значилось полупустым; можно было не спешить.              Иво бесшумно затворил двери спальни, не прерывая ласки. Лу достаточно его изучила: когда губы анемичного мужчины во время прелюдии из обжигающе горячих, напротив, становились слегка прохладными, значит, кровь скопилась в ином месте. Её пальцы технично расстегивали пуговицы на нижней рубашке инквизитора, в то время как он не переставая гладил превосходно сложенную спину своей телохранительницы. Жалел разве что об одном: что не может сейчас на неё полюбоваться, оттянув на кулаке густые тёмные волосы. Сминая и чуть отодвигая в сторону ягодицу, чтобы оказаться глубже. Эта мысль распаляла почти так же, как игравшая с пирсингом женская ладонь и беспокойный сплетавшийся с его собственным язык. Внезапно пришедшее ощущение, почти забытое, сбило дыхание. Иво распахнул глаза; расфокусированный взгляд с трудом различал в полумраке дрожание чужих ресниц, рука на женской пояснице остановила поглаживания, чтобы возобновить их, но уже будто с меньшим энтузиазмом. Отогнав от себя наваждение, Мартен с неожиданной силой впился в губы подчинённой, чтобы оторваться от них и проследовать ниже – к шее и ключицам. Светлый пиджак остался в столовой, и атласное похожее на ночную сорочку платье медленно поползло вниз, освобождая плечи от своих тонких лямок. Тепло возвращалось к лицу, не предвещая ничего хорошего.              Мужчина, бережно придерживая Лу за запястье, усадил её на край кровати, устраиваясь между разведённых колен. Горячее дыхание скользнуло по внутренней стороне бедра; так непредусмотрительно распущенные волосы Приора щекотали кожу, отчего пришлось наскоро завязать их узлом на затылке.              – Вот так? – девушка смотрела сверху вниз, сощурив глаза. Привычно нейтральное выражение лица даже несмотря на недостаток освещения показалось ей напряжённым. – Всё хорошо?       – Получай удовольствие и ни о чём не думай.              Губы коснулись Лу через ткань трусиков. Иво выдохнул ртом, согревая и без того готовую к ласке область. Широким движением языка наметил путь по влажному хлопку наверх, туда, где над складочками начинался венерин холм. Придвинулся ближе, легко надавливая нижними зубами, в то время как его ладонь устроилась на нижней части женского живота. Девушка шумно втянула воздух, откидывая голову. Мужчина чуть склонил голову набок, приникая расслабленным языком к очерченным большим и малым губам, намеренно избегая ласкать клитор через ткань: столь нежное наполненное нервными окончаниями место нужно ублажать вдумчиво и методично, с максимальным скольжением, чтобы не вызвать никаких иных от эйфории ощущений. В голове постепенно пустело; даже зудящая мысль о произошедшем пару минут назад отступала на другой план перед этой постепенно открывающейся ему красавицей. Воплощением женщины в первую очередь сильной, той, что сама способна оберегать себя и других, и оттого более ценной в моменты, когда она позволяла заботиться о себе. Лу расслабила ноги, разрешая им вытянуться вперёд, и Иво невольно потянулся украшенному едва заметным шрамом колену, огладил его. Трусики натянулись, когда кончик языка потянулся ко входу и снова проследовал выше. Девушка приподняла бёдра, и Мартен без слов понял просьбу, снимая бельё. Теперь он мог целовать сокровенное, интимное безо всяких преград. Исследовать, меняя уровень давления, раздвигать, посасывать, двигаться по кругу и по прямой, пробовать на вкус, расслабляя и напрягая мышцы языка, добавляя к нему пальцы. Его же тело молчало; было в этом и толика приятного, позволяющая сконцентрироваться на чужом удовлетворении, приносящем восторг обладания, но не присвоения. Когда женщина принимает тебя по своей воле, по своему желанию, это заставляет раз за разом доказывать, что ты этого достоин. И сейчас Иво плавно подводил Лу к краю, наращивая темп, смешивая слюну со смазкой, выводя символы всех доступных ему наречий в укромном уголке вожделенного тела. Девушка расслабленно простонала: была близка. Она раз за разом позволяла себе больше отдаваться близости, показывая, рассказывая, чего и как бы ей хотелось, постепенно приоткрывая не только телесные, но и душевные завесы. Одна из них рухнула в мгновение, растекаясь сладкой негой до самых кончиков пальцев. Иво запечатлел на гладкой коже поцелуй, оставляя влажный след от рта и подбородка, поднимаясь на ноги, чтобы укрыть своё сокровище в объятиях. Стоило прилечь, как Лу требовательно посмотрела ему в глаза. Раскрасневшиеся щеки, затуманенный взор, сбившиеся волосы…              – Пусть Рафаэль мне завидует, – мужчина оплёл ладонями тёплое от близости тело, прижимая к обнажённой груди, не стесняясь того, что они расположились поперёк кровати. Девушка повернулась набок, целуя в ключицу, с напором заставляя любовника коснуться лопатками простыни. Иво вынужденно ослабил капкан из рук, принимая ответные поцелуи. В отличие от ожидания, она не расслабилась, а, напротив, была полна предвкушением продолжения. Вернее, хотела вернуть нежность, чтобы чаши взаимного удовлетворения выровнялись на весах обычно никого не судящего Эроса. Её кисть мазнула по брюкам, не встречая привычного натяжения в области паха. Короткие ногти принялись играть с застёжкой, пока та не пала под натиском нетерпения. Ничего.              – Всё хорошо? – Лу повторила вопрос, уже звучавший четверть часа назад.       – Да. – Иво сглотнул. Несмотря на свободу от предрассудков в духе, что всё всегда должно идти идеально, страсть никогда не утихать и прочая, и прочая, признаться в собственной нелепой слабости было если не унизительно, то точно досадно.       – Со мной что-то не так? – Мартен впервые видел, чтобы девушка по-настоящему смутилась, нахмурилась, в непонимании переводя взгляд с его лица на бельё, подозрительно не топорщившееся, как бывало десятки раз до этого.       – Лу, – мужчина потянулся ладонью к её лицу, отрывая от созерцания молчавшего участка. – Я просто немного устал.       – Тогда не беспокойся. Получай удовольствие и ни о чём не думай. – Телохранительница лукаво улыбнулась, парируя той же фразой, что слышала ранее. Пальцы проникли под ткань, следуя проверенным путём, нащупывая мошонку и расслабленный ствол. Они покорно принимали ласки, не отвечая, и девушка усилила нажим, массируя. Иво прикрыл глаза. Несмотря на отсутствие отклика, получаемое внимание он находил приятным, изо всех сил воспроизводя в памяти картины прошлого, где возвышался над распростёртой перед ним любимой, ритмично вбивая ту в кровать, целуя под струями воды в ванной, сплетясь с ней на кухне и в кабинете. На мгновение это помогло; кровь стала приливать ниже, но не задерживалась, наполняя до головки, а схлынула, подобно океану в отлив. Рид старалась, уже стянув брюки и всё, что было под ними, присоединила к действу и вторую руку, но Лазарь предательски отказывался воскресать.       – Лу… – реплика вышла вымученной. Мартен приподнялся на локтях, избегая смотреть на собственное бессилие.       – Не переживай, – устроилась поудобнее, не прекращая попыток. – С мужчинами в твоём возрасте подобное случается.       – Лу! – Иво со всей доступной ему экспрессией изобразил страдальческую гримасу на лице, но быстро справился с эмоциями. – С позволения, у мужчин в моём возрасте скапливается куда больше козырей в рукаве, чем… – Окончание фразы утонуло, так и не высказанное. – Если тебе неприятно, можем на этом прекратить.       – И часто…?       – С тобой – ни разу. До тебя так – тоже. Это связано с другим.       – С чем? – внимательные глаза оторвались от сцены своеобразной реанимации, поднимаясь к залегшей между густых тёмных бровей складке.       – Когда ты спрашивала хилера о препарате, он перечислил тебе какие-либо побочные эффекты?       – Тошноту при передозировке, какое-то угнетение…       – Такое, – мужчина указал подбородком вниз, – угнетение не упоминал?       – М-м-м, – Лу сжала губы, давя желание глупо улыбнуться, – говорил, кхе, что средство экстренное, чтобы несмотря ни на что идти в бой…       – Потому поддерживает только жизненно важные системы в организме, а не, кхм, способность к соитию.              Девушка вздохнула. Тишина затягивалась, а на западном фронте всё так же не намечалось перемен. Иво сел на кровати, утягивая Лу в тягучий поцелуй, отвлекая, перехватывая её начинавшие уставать запястья. Уложил на простыни, нависая сверху. Узел на волосах распустился, и теперь они упали рядом с парой людей, стремившейся прогнать ненужные размышления. Мужчина накрыл упругую грудь ладонью, вырывая стон, сжал, с нежностью огладил бок и подтянутый живот, не задерживаясь, спускаясь ниже. Рид постепенно отвлекалась, сбрасывая неудачную комбинацию карт под действительно имевшиеся у Приора козыри. Он поцеловал её за ухом, перешёл к шее, в то время как пальцы его утонули во влажном лоне, поднимаясь к ещё помнящему прикосновения языка клитору. Невесомо надавил, скользя подушечкой вверх и вниз.              Вслед за приобретающими прохладу губами на своём плече Лу уловила прикосновение к своему бедру. И снова. Член Иво постепенно наполнялся кровью, подёргиваясь, незамеченный обладателем, обжигая кожу у тазовой косточки девушки. Мужчина прижимался лицом к изгибу её шеи, едва успевая вдохнуть в секунду, когда отнимался от тела, ластясь, как большая опасная пантера. Напирал, вытесняя тягостное для себя воспоминание. Опять телохранительница заставила начальника лечь на спину, техничным движением прижимая того к постели, усаживаясь своими бёдрами поверх его. Она оказалась опаснее многих политических противников, но Приор не считал себя в полном праве принять поражение. Напротив, предполагал, что момент, который та сочла приемлемым для контратаки, может быть излишне краток.              Подобное случалось за время приёма препарата. Вернее, сначала Иво заметил, что уже три дня ему не требовалось снимать в душе дневное напряжение. Ещё неделя – и эрекция по утрам иногда стала гаснуть быстрее обычного. Ещё две, где было, минимум, четыре встречи с викарием, и всё закончилось не слишком радужно прямо во время самоудовлетворения. Тогда-то Мартен ещё раз перечитал о побочных эффектах. Отсутствие дамы сердца и ночей любви на протяжении всей карьеры на верховном посту Инквизиции не создало из вынужденной половой дисфункции проблем; как говорил механик гаража о какой-то маловажной детали авто: не ходовая часть. Уже позднее пришли тошнота и головокружение, если использовать инъектор чаще, чем раз в три дня. И Иво не переживал, ведь цель оправдывала средства, пока он не начал сближаться с телохранительницей. Аналогичный препарат не вызывал такой реакции, более того, чудом не происходило осечек в присутствии Лу, но, что ясно как день, организм за эти пару недель не мог восстановиться после излишне длительного приёма изначально подобранного псевдоуспокоительного. И подвешенное автором ружьё наконец-то выстрелило. Благо уже прошло достаточно времени, чтобы ощущение конфуза сглаживалось заботой со стороны телекинетика, показывающей, что физическая близость уже переставала быть в их отношениях первостепенной.              Лу упёрлась руками в матрас, отодвигаясь чуть дальше, чтобы без стеснения склониться над с трудом добытым возбуждением. Осторожно огладила большим пальцем ствол, направляя в рот. Обвела по кругу навершие и впервые опустилась, поворачивая голову, чтобы оно скользнуло глубже, проходя по рельефному нёбу, вырывая первый сдавленный вдох. Поднялась, осторожно раздвинула языком щёлочку уретры, а затем облизала выступающую из-под крайней плоти красную окантовку головки. Вновь сомкнула на стволе губы, ритмично качая головой, и, доходя до основания, временами высовывала язык, чтобы горло становилось уже, стискивая Иво со всех сторон.              Долго эту пытку выдержать было невозможно, а получить и отдать максимум требовалось столь же беспрекословно, как Корпусу – исполнять приказы. Мартен поднялся, нежно положив свои похолодевшие ладони на втянутые щеки девушки, мягкой властью заставляя ту отстраниться от себя. Потянул за руку ближе, чтобы она вернулась и опять села на его бёдра, уже принимая налитый кровью член там, где ощущалась тягучая тяжесть пустоты. Лу качнулась вперёд, становясь локтями по обе стороны от мужского лица, в то время как тонкие пальцы Приора сжали ягодицы, направляя во всяком движении, заставляя опускать таз ниже и резче, до звонкого шлепка. Сам он подавался навстречу, до занывшей поясницы, до искр из глаз, до последней капли терпения, когда любимая женщина не обмякла в объятиях, касаясь своей грудью его собственной. Их волосы и дыхания смешались. Иво гладил выступающие лопатки Посвящённой, что сумела подчинить Приора.              Лу распахнула глаза через десяток минут, отрывая голову с бледного плеча.              – А ничего, что он ещё не…?       – У медали – две стороны. Иногда эффект такой, что эрекция не наступает, иногда – что долго не заканчивается.       – Эта побочка нравится мне больше.