Концерт

Просыпается где-то в 09:00, точно не знает. Видит только, что стена освещена зимним солнечным светом. Глаза в неё упираются, вставать не хочется, особенно осознавая, что повернётся и Наташу увидит. Нахлынут вчерашние воспоминания. Сколько так лежит не знает, минут 10, может 20. Решает, что в руки себе надо взять и встаёт. Вздыхает. Первые мысли: «Наверное, она слишком сильно вчера отреагировала на ситуацию.» Но как же по-другому? Кровать, на удивление, заправлена. Наташи нет. Ну, не могла она так долго спать. Мышцы у переносицы хмурятся, а взгляд смотрит на часы. Циферблат всего лишь показывает 09:20. Тапочки подруги лежат. Пальто висит. Ладно, узнаем, что на этот раз нам утро принесло. Все те же действия: душ, завтрак, возвращение в комнату. А следующая цель — строить планы на день. По-хорошему, надо тётю Дину предупредить, сказать, что раньше приедет, вещи собрать. Сумку достает, какие-то со шкафа кидает, вообще всё равно какие. Белье взяла, платье на новый год взяла, остальное как-то скомбинируется. «Так, ну в таком мы не пойдем же на концерт?» — в зеркало смотрит. «Посмотрим, что можно сделать.» Юбка или брюки? В процессе образ собирается, и теперь вместо потертых джинс и черной водолазки, свитер тёмно-синего цвета. На нём бисером вышита маленькая бабочка. Под него комплект надевает клетчатую рубашку и юбку такую же до колена. С сапожками смотреться будет просто отлично. «Вот не зря научилась шить»-, этому осознанию улыбается. Сумочку заранее собирает, выбирает ту, что через плече перекинуть может. Туда летит губная помада, маленький кошелек, канцелярский ножек и маленький блокнот. Время ещё есть, а мысли о том, что идти одной, совсем не хочется, грызут внутри. «А Максим еще здесь? Надо найти по-хорошему, может вместе пойдем.» Максима искать долго не пришлось. Разговаривал с кем-то у своей комнаты. — Макс, привет, не отвлекаю? — Нет, что такое? , — тон голоса у него меняется за секунду с разговора с одногруппником. Он что, обиделся на неё? Так то Лике все равно, она не считает что в последнем разговоре с ним сказала что то не по месту, но наблюдать это поведение от взрослого мужчины, а какой он мужчина, просто мальчик, заключает в мыслях, вызывает эффект закатывания глаз. -Слушай, — на собеседника Максима смотрит, тот под взглядом ее серьезным уходит, — Я отреагировала тогда слишком, эмоционально. Ты уж прости, сама конечно справилась, но… Если хочешь, мы вместе можем пойти, а то одной… Не то совсем… — Ладно, прощаю, — улыбается наивно. Думает, что ошибку свою поняла. Ведь нельзя так разговаривать девушке. Лике «извиниться» труда не составит, если ей это выгодно. Она одна вообще идти не хочет, а сказать слова, которые Максима расположат, не сложно. -Ну ты собирайся тогда, и еще за цветами зайдем, ладно?

***

Опаздывают они, конечно, сильно. Лика впереди, Максима бежит, ступеньки перепрыгивает. -Надо было раньше выходить! , — Максим запыханно заключает. — Ничего, там же, пианисты первые. Так, где зал? , — на нужном этаже останавливается, видит женщину, преподаватель видимо. — Простите, а в каком зале концерт третьего класса проходит? , — А, вон там в конце, — рукой показывает направление. — Ага, спасибо, пошли, Максимка. Заходят максимально тихо, но высокая деревянная дверь все равно поскрипывает. От осознания, что незаметно не получилось, кривит лицо. Взглядом зал окидывает, людей много, слушают, как пианистка выступает. Замечает два стула свободных в конце, в углу. -Максим, пошли. — Давай тут постоим, что сейчас мешать? — Кому мешать? — тихо шипит, — Это стоять тут значит мешаться. Пошли. Целый зал пересекают, каблучки постукивать начинают, на носок переходит. Садятся, взглядом пытается Айгуль найти, находит, по синему бархатному бантику, который она ей когда-то подарила. — Твоя, когда будет играть? , — Максима тихо спрашивает. — Не знаю, — так же тихо отвечает, — После скрипачей, наверное. Время тянется, у Лики музыкальный слух не очень, но в некоторых моментах понимает, что кто-то в нотах ошибается. Сколько ещё ждать скрипачей Лика не знает. И не смотря на не расположенность к музыке у нее было маленькое, творческое, приятное увлечение. Достает карандаш и маленький блокнот, взглядом находит «жертву» и начинает зарисовывать. Рисовать большие картины, натюрморты она никогда не сможет, но с детства любила делать быстрые зарисовки животных и людей. Особенно у папы на работе. Пока ждешь, когда он освободится, можно цветными карандашами медсестру набросать, и потом от нее комплементы получать. Хотя даже своим детским, семилетним мозгом понимаешь, что не слишком-то похоже и получилось. Через какое-то время видит, как голова с бархатным бантиком встает с места и на сцену идет. -Тц… Утенок так рубашку и не заправила, — про себя говорит. Видит, как у сестры краешек сзади чуть-чуть выпирает. Айгуль на сцене взглядом окидывает зал и надеется, что родители с работы смогли уйти. Папа ей обещал хотя бы отпроситься, мама, понятное дело, не сможет, ведь кто же ее подменит в техникуме. Но синие глаза вместо родителей цепляются за фигуру в конце зала. Та, видя, что была обнаружена, машет ладошкой с широкой улыбкой и ручками образует знак сердца. Смешком так и хочется прыснуть, но сдерживается. Пианистке кивает, смычок заводит, пальцы ставит. Она «Неаполитанскую песенку» не просто знает, а любит. Играть доставляет одно удовольствие, так что нервную пустоту внутри не испытывает, не то что в первом классе. Ручки тогда прям дрожали, когда поднималась на сцену, а чувство ожидания своей очереди, как черная дыра, распространялось в животе, усиливаясь. Сейчас она в себе, как никогда, уверена. В глаза сестры смотрит и улыбается. Первая нота соскальзывает со струны.

***

— Ты была просто невероятна! А как улыбалась, я даже видела, что ты чуть сама в пляс не пустилась! , -выходят в коридор, протискиваясь между зрителями и учениками. Айгуль с цветами в руке улыбается широко. — Ну, я хорошо эту композицию знаю, — смущается. У них перерыв на несколько минут, пока духовики начнут выступать. Сестра договорилась, чтобы ее отпустили, конца всего выступления не дожидаться. — Так еще играла быстро, заразительно! , — Лика сестре куртку подает. — А мы, Максима не дождемся? — спрашивает на лестнице уже. — Я думала, вы вместе пришли… — Да, вместе, но он сестру же пришел послушать. Что нам ждать, все их окончание, или ты попрощаться хотела? — Да нет, я думала, вы, ну, вместе, что ли, ходите, встречаетесь, то есть. — Ох, нет, мне таких отношений не надо! — Каких? Он же вроде неплохой… отношения с ним вроде неплохие могут быть. — Ну, смотри, — дверь перед ней открывает, их встречает белый свет улицы, — в отношениях же, не один же, с другого что-то требует. Оба должны же в отношениях что-то отдавать. На улице спускаются по ступенькам, старается не поскользнуться, а то пока поднималась с утра, несколько раз поскользнулась, сестра у нее скрипку берет, теперь в руке только букетик ярких цветов. — А он хочет себе ту, что дома борщи варить будет, ярко одеваться не будет и еще куча чего не будет. Ты бы видела его лицо, когда я пила на дискотеке или когда ругалась с кем-то. Глаза поднимает, видит легкую ухмылку. — О нет, Малик, ты что, выпиваешь? , — наигранно удивляется, бровки поднимая вверх, улыбаясь. — О как же так! Да ладно, ты не думай, я выпиваю, выпивала, — акцентирует внимание кивком головы, — теперь только апельсиновый сок. Знай, Утенок, это же не алкоголь, зло, а не знание момента, когда надо остановиться, — вздыхает. Айгуль знает, что она этим пытается намекнуть, намекнуть, что тетя ее, мама Лики, не имеет понимание этого момента. Айгуль ее маму видела пьяной только один раз, но это было так мерзко и неприятно что она на долго запомнила, дома же никто не пил а тут родная тетя. Сестра ей потом пыталась объяснить, что же это такое, пьяный человек и почему тетя вообще к бутылки потянулась. Воспоминания заставляют взгляд в снег опустить под ноги. — Ладно, — по голосу сестра улыбается, — Что нам, грустить? Это же день прекрасный. Твой день! Ты хочешь погулять, или мы к тебе пойдем? У меня сладости в сумке. Куда тебя тянет? — Д-о-о-мой, устала сильно. Мне кажется, что пальцы болят. А сладости какие? Конфеты? — заинтересовалась. — Нет, там что типа эклеров, так и не поняла, с заварным кремом что-то и еще мармелад. — О мармелад! Обожаю! Родители правда не дома… — Мы с ними потом отпразднуем тогда. Кстати, надеюсь, не забуду, маму твою хочу предупредить, что раньше к вам приеду на праздники. — О, это замечательная новость!

***

-Не шевелись, сейчас.просто.сложно, уловить.Так ну что такое, не ухмыляйся давай, -глазами бегает, подмечает что нос сильнее наклонился, ну это ладно, она его уже набросала, -Мм думаю…да закончила, что ты думаешь? , -переворачивает, синии глаза бегают по наброску. -Лик.это так круто., -берет рассматривает, — Хах, даже орнамент кружки нарисовала! Я бы так не смогла… -Я бы сыграть не смогла, или бы, на французском говорить. -Ce pas un problème. -Мин аңламадым. -Это не проблема говорю, а я могу его оставить? , -улыбается, набросок сестре отдает. -Конечно, давай я немного доделаю, -прячет в блокнот, — Приеду на праздники и отдам. -Угу конечно! А…а может мы мультики посмотрим? , -смущается в секунду, -Не хочешь? -Пойдем! Иди, я чай нам пока принесу.Родители видно не скоро вернутся.

***

Возвращается под вечер, тетя Дина была рада что она раньше приедет.Помощь с дочерью у которой каникулы, лишние руки в доме, что по уборке помогут ну красота! Узнала что у Айгуль было в школе нового. Как девочка со старших классов с каким-то супером начала ходить, как мальчик какой-то весь в крови, пришел на французский, так весь урок просидел, побитый.Малика считает что это мог быть Костя, если бы он еще учился в школе. Айгуль очень понравились ее наброски.От этого улыбается. — Добры-ы-ый вечер-р, — растягивает мимо вахтерши проходит, настроение приподнятое — А Наташу вы случайно не видели? , — у лестницы останавливается. — Я что вам, надзиратель? Или может за каждым следить должна? , — она явно не в духе. Ну по суте, да, должна.Но она ей конечно не скажет.Злая женщина ей что, приятный вечер испортит? Нет. Явно не сегодня. — Нет конечно что вы, — в сумке роется, как же тут что то найти, в руки перехватывает блокнот и листки с рисунками.А вот он! Достает пакет в котором немного мармеладок и конфет которые тетя передала, -Держите, — Подходит и на стол кладет три конфетки, — Простите, вы и так устали. — Ой, как, — та сразу теряется, — Ой Малика ты что, н-ну, Н-Наташа э-э минут пять может… вернулась. Ясно, ну это даже не плохо, Лика уже на нее не зла. По хорошему она вообще не должна была на нее злиться. -М, спасибо, — по лестнице поднимается, наброски просматривает. Стоп. А где собственно набросок Айгуль? Не тот который она ей должна отдать, другой, где она на диване сидит и руками рожки оленьи показывает.Лике этот набросок очень понравился, он даже не небросок, зарисовка. -Блин, бли-и-и-н гд-е-е, — от резких переворачиваний страниц, листки что в конце блокнота лежат выпадают на лестничную клетку. Взглядом отслеживаете этот белоснежный дождь из бумаги, -Эх, я же не корявая, как так…помогите-е-е мне кто нибудь, — напивает пока вниз спускается. Верила бы в бога, послала бы.

***

-Да, да, я приеду, обещаю, — на лестницу выходит, спускается, в окне замечает, что снег уже не идет, ехать будет не сложно. После нескольких ступенек чувствует, что что-то прилипло к подошве ботинок, шелест слышит. Голову вниз опускает. — Это. что. такое? — листок в удивлении поднимает, переворачивает, — на нем какой-то рисунок зачеркнутый. Замечает, что лестница листами небольшими усеяна, какие-то цветные, какие-то серые, на каждом по какому-то рисунку. Что вообще тут произошло? — Я уже не надеюсь на хорошее завершение года, за что мне это? Слышит голос. — Что-о-о, я такого сдела… о нет, -на лестничной клетке резко останавливается, смотрит на него все в том же удивлении. — Хороший вечер? , — кивает в вопросе. Казань видно, за эти несколько дней уменьшилась до территории ДомБыта и Центра. Ее брови сверху вниз летят, образуя хмурый взгляд, который с его шапки теперь смотрят вниз, замечая на чем он стоит. Надо было догадаться, что Наташа вечером не сама добираться будет, там под общагой, наверняка, стоит черная девятка. — Ты со своего роста ничего не видишь? Под ноги не смотрим? — начинает собирать остальные листки. Вадим вздыхает, он насчет своего роста еще в детстве такие вбросы слышал, когда его доводили, он маленький сразу зашкирку хватал, и все равно было, что кто-то выше, кто-то ниже. — Как-то не привык, что бумага по лестнице лежит, — нагибается, начинает помогать собирать, параллельно рассматривая. Даже увлекается в процессе, видно, что как будто фотиком момент пыталась запечатлеть. Понимает, что где-то концерт, музыкальный видимо изображён. К нему она поднимается по ступенькам быстро, как только замечает, что он слишком пристально рисунки рассматривает. Рядом останавливается, руку вперед протягивает. — Заберу, — из рук его берет, начинает проверять, какие испортились, — Мм, блин, ты на один хороший наступил, остальные не очень… это хорошо, повезло, — прячет листки в сумке, какие-то в руках остаются, плохие видно. — По мне, все хорошие, — тихо заключает. Он, что-то связано с искусством, видел в своей жизни редко, только когда в театр ходил в детстве с мамой, потом кино, правда оно было мальчишеским, не таким, о котором потом на канале культура говорили. — Ну нет, — Лика неожиданно, от чувства хорошо проведенного вчера, решает, что бояться она устала. Сейчас хочется просто приятно день закончить, — Смотри. Из листков в руке достает один, показывает. — Тут вот анатомия вообще куда-то улетела и композиция. — Мм, я в этом не понимаю. — Так я поэтому тебе и объясняю, чтобы потом хорошие наброски не портил, а только плохие, — вздыхает, пытается его обойти. Чувствует, как рука ее за запястье придерживает. В секунду мышцы руки напрягаются, резко поворачивает голову, так резко что кудри бьют по щекам. — Ты, что, делаешь? Извиниться за порчу имущества хочешь? Если нет, отпусти, я хочу день хорошо закончить, а все наши пересечения показывают, что это будет очень сложно, — говорит спокойно, но с нажимом. — Пойдешь со мной в Кафе? В качестве, так сказать, извинения. — Что прости? — брови вверх летят, улыбается в недоумении.А голос взлетает на несколько тон. — О… не знал, что с твоего роста ты ничего не слышишь… — ее мимику передразнивает, — Говорю, пойдем в кафе, а то не очень мы с тобой как-то познакомились. — Я судя по всему, со своего роста, тебе только 10 см уступаю, какая глухая, юморист? — Ну так. Той же монетой плачу, и заметь, я не говорил глухая, — прицокивает в конце. Лика его грудь взглядом буравит, думает. — Я же говорила тебе, я не хочу тебе, ничего, быть должной. — Да что ты заладила, — ухмыляется криво, головой качает. — А зачем тогда звать? Понравилась? Сильно сомневаюсь, или может, что бы я ничего сестре не рассказала? — как будто через него смотрит, тон поучительный, видно, осознание, что вряд ли, зная, что она подруга Наташи, так еще и близкая, он ей что-то сделает. Вадим же смотрит пристально, как будто ищет что-то на ее лице, во взгляде, она точно утверждать не может, может просто пристально рассматривает. Она краем глаза видит, как эти голубые льдинки ее, как будто, заморозили, не двинутся, только говорить получается. — Да нет. Для начала просто, загладить, так сказать, впечатление паршивое, которое о себе оставил. А сестре… — взгляд опускает, тем самым давая возможность вырваться из ледяного состояния, а кривая ухмылка, это его коронное, видно, он образ пугающий видно очень любит создавать, — Ты же не глупая, не расскажешь, — повседневный тон становится твердым, опять этот ледяной взгляд. Но Малика уже не попадется в эту уловку, нет, никаких страхов перед ледяными глазами,она слишком от этого устала.Видятся не первый раз,а она боится как в первый. — Не глупая, — тихо подтверждает, раздумывает. Брови хмурятся. С одной стороны, кто будет против хотя бы сходить в кафе? Не на корпоратив, а так, просто покушать. Малику в кафе так-то никто никогда не приглашал, она понимала, что она не такая милая и симпатичная для большинства парней. Ей по крайней мере так кажется. Если ее не приглашают, значит есть причины, верно? Даже Максим никогда ее лично не звал, только в компании. — Значит, согласна? — специально, как будто спускается на несколько ступенек, чтобы в глаза заглянуть. Спрашивает тихо, и ей кажется, что он первый человек, кому этот теплый слабый желто-охристый свет от ламп общаги идет. — Когда? — перебарывает себя, и зрительный контакт с ним поддерживает. — Когда можешь? — Послезавтра… — решает, добить с безобидной улыбкой, — Надо хоть немного от наших встреч отдохнуть. Вадиму видно, шутка понравилась, улыбается искреннее. — Вечером заеду. Сразу после этих слов быстро по лестнице поднимается, дату, время оба знают, значит разговор закончен. Перед дверью останавливается, поворачивается. — Хорошей дороги и спокойной ночи, Вадим, брат Наташи.

Дверь за ней закрывается