Часть 2

      Уже подходя к бамбуковой хижине, Шэнь Цинцю бросил еще один взгляд на свою успевшую уснуть ношу, прикидывая, куда же ее девать. Собственноручно нести на пик Цяньцяо — много труда для Шэнь Цинцю, да и много чести для звереныша. Не вариант. Доверить это адептам Цинцзин? Хозяин пика сам постарался, чтобы они все — ладно, почти все — испытывали к Ло Бинхэ как минимум неприязнь, того гляди и «случайно» уронят по пути, а потом придут к учителю хвалиться. Весело же будет, если в момент этих хвалебных речей по закону «удачливости» Шэнь Цинцю нагрянет кто-то из глав пиков. Так или иначе, тоже не вариант.       «Кстати про "почти все"…» — нашёл решение Шэнь Цинцю, уже подходя к хижине, перед которой привычно ошивались (именно что ошивались) дежурящие адепты.       Завидев учителя, они сначала выпрямились, как натянутые струны гуциня, будто все это время стояли настороже, как полагается, а потом склонились в поклонах, опустив головы. Однако, стоило им втихую поднять любопытные взгляды чуть выше, как глаза учеников округлились настолько, что, казалось, вот-вот выкатятся из глазниц и упадут вместе с челюстями.       — Д-доброе утро, учитель, — ошарашенно пролепетали они.       — Позовите Нин Инъин, — бросил им Шэнь Цинцю и, обернувшись через плечо, добавил. — И чтобы сегодня пробежали три больших круга, время найдёте сами.       Несчастные ученики, едва сдерживая слезы, склонили головы ещё ниже, сетуя на свою тяжёлую судьбу. Их учитель же, полностью игнорируя плаксивый вид воспитанников, двинулся дальше и повернул за угол бамбуковой хижины. Пристройка вот уже давно почти никак не использовалась — разве что ее хозяин изредка сбрасывал туда какие-то бумаги, которые могли пригодится в будущем, или бесполезные артефакты, избавиться от которых никак не доходили руки (или которых у порядочного заклинателя вообще не должно быть).       Войдя внутрь, Шэнь Цинцю окинул помещение взглядом: через небольшие окна внутрь проникали слабые лучи солнца, в которых особенно хорошо были видны частички пыли, у стены в ряд выстроились старые шкафы с теми самими бумагами и артефактами, а в дальнем конце, будто оказавшаяся здесь специально, одиноко стояла пыльная кушетка, на которой заклинатель и оставил больного звереныша, после чего, в ожидании прихода Нин Инъин, открыл один из темных шкафов, слегка поморщившившись от неприятного звука скрипнушей дверцы. Оказалось, здесь лежали бумаги, и Шэнь Цинцю взял первую, что попалась под руку. В глаза сразу бросилась печать пика Аньдин.            Вчитавшись, хозяин пика Цинцзин обнаружил, что бумажонка вообще-то предназначалась пику Байчжань и, покопавшись в памяти, припомнил, что этот документ попал к нему случайно (учитывая видок адептов пика снабжения и их учителя — а все они похожи на ходячих мертвецов — неудивительно, что они положили лишний лист, хотя все равно следовало бы сделать им выговор за излишнюю халатность), и по-хорошему стоило бы отдать его Лю Цингэ или хотя бы вернуть на пик Аньдин, но, конечно же, хозяин пика Цинцзин этого не сделал, — это же не он виноват в чужих ошибках — даже положил в пристройку на память.       Вновь скользнув по листку взглядом, Шэнь Цинцю вдруг вздрогнул.       «Если вы в будущем увидите, что у кого-то случилось искажение ци, не поддавайтесь панике, не делайте ничего опрометчивого и не спешите ему на помощь — вместо этого, сохраняя спокойствие, поспешите за подмогой, но сами не вмешивайтесь. В противном случае вы наделаете бед и окажете ему медвежью услугу, которая и вас утащит на дно, так что вам до самого конца жизни не суждено будет оправдаться!»       Почему-то эти слова всплыли в памяти Шэнь Цинцю так четко, словно он прочитал всю эту тираду с листа.       «Этот проныра Шан Цинхуа… Как он мог знать?» — заклинатель, хмыкнув, вернул листок обратно в стопку. Еще будучи адептом, этот мальчишка привлек внимание Шэнь Цинцю, когда случился инцидент с нападением демона на учеников пика Аньдин. Тогда он очень показательно лил слезы по своим товарищам, однако сам факт того, что адепт внешнего круга, в отличии от старших собратьев, сумел вернуться целеньким и вполне невредимым после встречи с сильным демоном, напрягал, при том что никаких посланий демон через него не передавал, а на все вопросы о том, что же произошло, Шан Цинхуа лишь тупо смотрел влажными от слез глазами. Но конечно, никто не смел давить на бедного-несчастного мальчика, а когда это попытался сделать сам Шэнь Цинцю, бедного-несчастного мальчика спас от его напора сама справедливость Юэ Цинъюань.       По приблизительному расчету Шэнь Цинцю, после столь обильных наигранных рыданий у его ненаглядного шиди было как минимум недомогание, и, вероятно, некоторое время ему даже не надо было ходить в туалет — столько жидкости выплакать это надо уметь.       Уже тогда у Шэнь Цинцю зародились сомнения на счет этого человека, а теперь еще и это «пророчество». И хозяин пика Цинцзин мог бы счесть это совпадением, если бы действительно не был близок к тому, чтобы лишь быстрее свести Лю Цингэ в могилу вместо того, чтобы спасти. Спасти... До чего же отвратительное слово.       «Надо будет пригласить шиди Шана на чай», — усмехнувшись, сделал внутреннюю заметку заклинатель, переводя русло собственных мыслей в другую сторону. Шэнь Цинцю подумал, что в последнее время в его до этого вполне стабильной жизни без лишних тревог стало происходить все больше неожиданностей, и что уж говорить — заклинателя это не то что не устраивало, скорее безумно раздражало, и хотелось поскорее избавиться от всех этих чужеродных рек, пытающихся нарушить спокойное течение его жизни.       Не удержавшись, Шэнь Цинцю перевёл взгляд на посапывающую совсем рядом одну из «чужеродных рек». Иронично, учитывая имя звереныша — Ло Бинхэ. Заклинатель сам не знал, почему вдруг решил дать малявке шанс. Это ведь значило самому позволить чужой холодной реке впасть в свою и стать её частью. Возможно, лучше было бы прямо сейчас взять звереныша за шкирку и выкинуть отсюда, чтобы он переломал себе все кости и больше не нарушал покой хозяина пика (а именно это он делал с тех пор, как появился на Цинцзин). Однако…       В дверь раздался торопливый стук.       «Вот и явилась ещё одна причина выкинуть мальчишку отсюда без лишних раздумий», — подумал Шэнь Цинцю, решив пока просто посмотреть, что из этого всего выйдет. В конце концов, какие бы течения не впадали в его реку, это все ещё его река и именно он решает, куда ей течь.       Получив разрешение войти, Нин Инъин с любопытством заглянула внутрь — в пристройке ей бывать еще не приходилось.       — Доброе утро, учитель, — быстро поклонилась она и продолжила оглядывать помещение, когда заметила кушетку в углу. — Это… А-Ло?!       Девочка подбежала к своему шиди и, сразу заметив его нездоровый вид, коснулась лба и испуганно отдернула руку.       — Учитель, что с ним? — растерянно спросила Нин Инъин, оборачиваясь на уже стоящего рядом Шэнь Цинцю и в испуге широко раскрыв и без того большие глаза.       Тот подумал, что, возможно, он несколько преувеличил знания ученицы в лекарском деле. Но хоть что-то же она должна уметь? Сама разберётся, зверёныш станет хорошим подопытным.       — Я позвал тебя как раз за этим. Проследи за ним, — коротко отозвался он, смиряя подрагивающего во сне мальчишку нечитаемым взглядом и отмечая, что «проследи за ним» звучало так, словно валяющийся с жаром ученик был каким-то шпионом.       «Что ж, если не шпионом, то как минимум нарушителем спокойствия».       — Вы имеете в виду… — неуверенно переспросила ученица, — Позаботиться о нем?       Заклинатель скрыл кривую усмешку за веером.       — Поступай как знаешь. Но ничего здесь, кроме него, — он кивнул на Ло Бинхэ. — И кушетки не трогать.       — Хорошо, тогда могу я воспользоваться помощью других адептов?       Получив кивок, Нин Инъин по-хозяйски осмотрелась, но, не найдя ни ведра, ни тряпиц (а её знания в лечении больных жаром ограничивались тем, что им надо вытирать пот со лба), двинулась к выходу, однако, словно вспомнив о чем-то, обернулась и вновь поклонилась Шэнь Цинцю.       — Большое, спасибо, что побеспокоились об А-Ло, — и лучезарно улыбнулась. При сравнении с этой улыбкой и без того тусклые солнечные лучи, проникающие в пристройку, казалось, побледнели ещё сильнее.       И она напомнила хозяину пика Цинцзин кое-чью другую улыбку. Слегка приподняв уголки губ в горькой усмешке, он махнул рукой, позволяя ученице идти выполнять поручение, и тоже покинул пристройку.

***

      Если ночью Лю Цингэ дал слабину и так и не смог переговорить с Шэнь Цинцю, то на этот раз он твердо решил во что бы то ни стало исполнить задуманное. В конце концов, у него были основания для подобной решительности. Это же надо — чтобы Шэнь Цинцю, казалось, ненавидящий Лю Цингэ всеми фибрами души, во время искажения ци шиди не то что не подтолкнул его на тот свет, а вытащил оттуда. Хозяин пика Байчжань бы еще понял, если бы тот что-то потребовал за свою помощь, — в этом прослеживалась бы хоть какая-то логика — но ведь он еще и скрылся как можно быстрее, будто девчонка, оставившая возлюбленному письмо с анонимным признанием и боящаяся, что ее вычислят. В общем, это ни в какие ворота ни шло. А когда хозяин пика Байчжань пришел с этим к Юэ Цинъюаню, который единственный на всем хребте мог терпеть и даже тепло относиться к Шэнь Цинцю — очевидно, что их связывают не просто рабочие отношения — глава школы казался не менее растерян, чем сам Лю Цингэ, и лишь посоветовал не поднимать эту тему с его шиди, раз тот сам предпочел скрыться. Однако Лю Цингэ не был бы собой, если бы умолчал о подобном происшествии — он предпочитал разбираться с проблемами сразу же и не собирался отступать от своего правила.       Но ведь это еще не все: после увиденного ночью Лю Цингэ начал небезосновательно опасаться, что в его шисюна и вовсе вселилась какая-то нечисть и лишь уверился в том, что ему надо по крайней мере увидеться с ним лично. И, похоже, Шэнь Цинцю, в теле которого демону не посчастливилось оказаться, поразил его настолько, что тот решил встать на светлый путь и творить добро во имя искупления.       На этот раз — о чудо — в бамбуковом лесу никто, в особенности глава пика Цинцзин, не остался спать, а значит, тот уже был у себя.       Подходя к обители хозяина пика, Лю Цингэ наткнулся на обескураженно переговаривающихся о чем-то адептов и намеренно скрыл свое присутствие, притаившись среди бамбука, и прислушался. В обычной ситуации заклинатель, разумеется, не стал бы таиться, как какой-то подлый демон, но происходящее на данный момент смело можно было назвать ситуацией из ряда вон выходящей, и оттого методы решения проблем можно было несколько поменять.       — …как такое может быть? — вполголоса встревоженно сказал один из учеников.       — В последнее время учитель был особенно строг и мрачен, я думал, этому паршивцу только больше будет доставаться, а про него вообще забыли! Так теперь учитель еще и на руках его принес! — возмущался другой. — Надо срочно рассказать об этом шисюну!       — Да, шисюн Мин отлично умеет трактовать намерения учителя!       Лю Цингэ недоуменно нахмурился. Надо сказать, адепты были достаточно осторожны и разговаривали довольно тихо, но у заклинателей уровня хозяина пика Байчжань слух был очень чутким.       «Шэнь Цинцю принес какого-то ученика на руках? Уж не того ли мальчишку, которого я видел с ним ночью? Пока рано делать выводы», — неожиданно для самого себя спокойно решил Лю Цингэ.       В это время к сплетникам подбежала неприлично для пика Цинцзин и вообще девушки растрепанная и неопрятная ученица.       — Учитель отнес Бинхэ в пристройку и позвал туда Инъин. И кстати, уже идет сюда, — доложила она.       Сплетники переглянулись между собой.       — Мы пока расскажем об этом шисюну Мин, а ты ещё последи тут за всем, шицзе Суй, — решили они и отправились на поиски старшего соученика.       Девочка, пожав плечами, лишь смотрела им вслед, а после резко развернулась в сторону бамбукового леса, где скрывался Лю Цингэ, настороженно вглядываясь в зеленые стволы. Одобрительно хмыкнув на такую интуицию, хозяин пика Байчжань величественно покинул свое укрытие.       Ученица лишь вскинула бровь и только через пару секунд, наконец сообразив, отвесила небрежный поклон. Лю Цингэ раздраженно отметил, что среди и без того чересчур наглых в последнее время учеников пика Цинцзин это особа в своих манерах была едва ли не точной копией своего учителя.       — Могу я чем-то помочь шишу Лю?       — Кто такой Бинхэ? — прямо спросил Лю Цингэ.       Если его догадка верна, то так зовут того якобы ненавистного ученика Шэнь Цинцю, с которым ночью тот спал в обнимку.       — Ло Бинхэ — младший адепт пика Цинцзин, — с невозмутимым выражением лица поведала та.       — Для меня это практически ничего не проясняет, — хозяин пика Байчжань строго посмотрел на девчонку. — О чем вы только что говорили?       Ученицу, однако, очевидная угроза в голосе и взгляде ничуть не проняла.       — О том, что учитель принес Бинхэ на руках в пристройку, хотя, как нам всем казалось, ненавидит его, — легко ответила ученица и вздрогнула, как зверушка, почувствовавшая приближение хищника. — Ладно, до свидания.       И скрылась вслед за сплетниками.       В следующую же секунду из-за угла показался Шэнь Цинцю, с невозмутимым видом чинно шествующий к своему пристанищу. Однако, стоило ему завидеть на подходе шиди, маска невозмутимости дрогнула, и по ней кривой трещиной разошлась не самая доброжелательная улыбка.       — Какая встреча, шиди Лю, — кисло произнес хозяин пика Цинцзин, отодвигая дверь в бамбуковую хижину и, не оборачивась, бросил, перед тем как задвинуть ее. — Надеюсь, больше не увидимся.       Однако Лю Цингэ поймал дверь за мгновение до того, как та полностью закрылась, и с силой потянул обратно.       — Если бы ты правда не хотел больше меня видеть, — по выражениям их лиц можно было решить, что гордые хозяева прославленных пиков соревновались в том, кто съест лимон покислее и после этого скривится сильнее. — Не стал бы спасать в пещерах Линси.       Взгляд Шэнь Цинцю опасно сверкнул, однако он успел скрыть лицо за веером прежде, чем стало бы ясно его выражение (и это при том, что все ещё удерживал дверь одной рукой).       — Приятно слышать, что шиди Лю такого высокого мнения и обо мне, и о наших дружественных отношениях, — слово «дружественных» он произнес так, что, услышав его тон, любому бы показалось, будто в уши щедро залили яд.       — Впусти меня, если не хочешь, чтобы наш разговор услышал весь хребет Цанцюн, — усмехнулся Лю Цингэ, сильнее напирая на дверь.       — А какой у нас может быть разговор, шиди Лю? — наигранно удивленно выглянул из-за веера Шэнь Цинцю, однако, окинув, казалось, пустое пространство перед хижиной взглядом, все же отступил на шаг, с нескрываемым нежеланием впуская Лю Цингэ внутрь. — Эй, вы. Раз уж заявились, заварите чай.       Недоумевая, как их могли заметить при столь идеальной маскировке, адепты, понурив головы, вышли из своих укрытий и поспешили выполнять поручение учителя.       Хозяин пика Цинцзин прошел в приемную бамбуковой хижины и сел на подушку за столик для чаепитий, не удосужившись пригласить сделать то же Лю Цингэ. Тому, впрочем, приглашение не требовалось, и он просто уселся напротив сам.       — Тебе стоит больше времени уделять воспитанию адептов, — не преминул наставить шисюна Лю Цингэ. — Только сегодня одна из учениц повела себя со мной очень нагло.       — И ты пришел ко мне пожаловаться на девчонку? — Шэнь Цинцю насмешливо вскинул бровь. — Что ж, раз шиди Лю так стесняется поговорить с девушкой, конечно же, я ей займусь. Она безусловно будет вознаграждена.       Лю Цингэ нахмурился и заскрежетал зубами. Он уже намеревался было выставить шисюна вон, но вовремя вспомнил, что это, в общем-то, не его пик Сотни битв (хотя если пересчитать их перепалки с Шэнь Цинцю, Цинцзин можно было бы смело переименовывать). Тогда он готов был устроить скандал и величественно покинуть это гнилое место, но опять же не подвела память — он здесь по делу. И как бы подлый змей Шэнь Цинцю ни пытался вывести его из себя, уйдет Лю Цингэ отсюда, только разрешив все вопросы.       «И кстати про вопросы, — встретившись с уничижительным взглядом поверх веера, подумал заклинатель. — Похоже, никакой демон в эту змеюку не вселился».       В это время ученики «змеюки» приготовили чай и теперь выверенными движениями разливали его по пиалам, после чего поставили блюдце с какими-то угощениями и, молча поклонившись, удалились.       Взгляд Шэнь Цинцю так и говорил: «И это мои-то ученики невоспитанные?», и Лю Цингэ где-то внутри вынужден был признать, что сам не был уверен в том, что его адепты, которых он видел от силы пару раз в месяц, могли так же эффектно разлить чай. Однако пику Байчжань таких навыков и не требовалось, напротив, Лю Цингэ бы скорее отправил бежать двадцать кругов по всему пику того неженку, который бы так сумел, так что его самолюбие этот факт потешил, а не ущемил.       — Не знаю, как у шиди Лю, но на пике Цинцзин много дел, и потому прошу сразу перейти к сути, — прервал его мысли Шэнь Цинцю и изящно отпил чай из пиалы.       «Много дел? Например, спать в бамбуковом лесу, прижимаясь к ученику?» — едва не сорвалось с языка, однако хозяин пика Байчжань сумел подавить этот порыв, в очередной раз поражаюсь собственной сдержанности сегодня.       — Суть я уже озвучил, стоя в дверях, — коротко ответил он. — Почему ты спас меня в пещерах Линси? Вернее, что ты за это хочешь? Не верю, что ты сделал это просто так.       Взгляд Шэнь Цинцю потяжелел, как свинцовая туча, а губы сжались в тонкую линию. Однако почти сразу эта тонкая линия вновь криво изогнулась.       «Так вот почему в последнее время на меня так странно смотрели, — подумал хозяин пика ученых. — Чёртов Лю Цингэ, похоже, растрепал всем, что это я спас его в пещерах Линси. И зачем я позволил ему войти, если все и так об этом знают?»       — Отчего же такая уверенность, что это был именно я? В отличии от некоторых, я не строю из себя доблестного святошу, и скажу прямо: я бы тебя скорее добил.       Но несмотря на невозмутимый вид, внутри Шэнь Цинцю мучался вопросом: «Как он узнал?»       «Увидел, как я ухожу? Это еще ничего не значит, да и на то, что привиделось, можно списать. Помнит что-то из того промежутка времени, пока у него было искажение ци? Тоже очень маловероятно, и, опять же, скорее решил бы, что бредит. Тогда…»       Вдруг Шэнь Цинцю как молнией прошибло — он нашел свой промах, но успел скрыть выступившую на лице гримасу за веером.       — Добил? — с любопытсвом спросил Лю Цингэ и хмыкнул. — Кажется, я не говорил, что у меня было искажение ци.       Пальцы, до побеления костяшек сжимающие веер, дрогнули, и заклинатель едва сдержался от того, чтобы на эмоциях переломить деревянную пластину.       Опомнившись, Шэнь Цинцю расслабил пальцы, надеясь, что его недалекий шиди не заметил этой мелочи.       Ошибка на ошибке. И сложно представить реакцию на свои ошибки хозяина пика Цинцзин, который ненавидел ошибаться.       Лю Цингэ же смотрел на него достаточно внимательно, чтобы уловить мелкие движения — если представить, что это бой, а не разговор за чаем (что в случае с его шисюном было нетрудно), детали становятся гораздо заметнее. Однако он искренне не понимал поведения Шэнь Цинцю.       «Он что, боится, что я узнаю о его помощи? Разве он теперь не должен просто потребовать что-то абсурдное?»       — Ох, так у шиди Лю было искажение ци? — быстро взял себя в руки хозяин пика Цинцзин. — Какая жалость, — он выдержал паузу. — Что каким-то образом шиди смог выкарабкаться.       Звучало столь искренне и в духе Шэнь Цинцю, что Лю Цингэ едва не повелся.       — Как скромно, — пытаясь не выходить из себя, ответил хозяин пика Байчжань. К счастью или нет, он совсем не был искусен в ведении бесед и предпочитал говорить чётко и прямо. — Однако на Чэнлуане остался ясный след чужой энергии, и когда я очнулся, видел край одежд цвета цин, да и в тот день кроме нас двоих в пещерах Линси никого не было.       За веером Шэнь Цинцю закусил губу от досады. Вот он, его основной прокол — на то, чтобы определить инородную энергию на своем оружии, хватит ума даже у кого-то вроде Лю Цингэ.       — Признаться, — продолжал хозяин пика Байчжань. — Я готов был поверить в любую случайность, лишь бы не принимать тот факт, что за моим спасением стоишь ты. Однако все факты на лицо, и сейчас твое поведение — лишь еще одно доказательство.       Лю Цингэ еще не знал, в какое болото случайно ступил. Больше, чем совершать ошибки, Шэнь Цинцю не выносил, когда эти ошибки уличал кто-то другой.       Его взгляд уже едва не метал искры, а пиала в руке пошла трещинами.       — Шиди Лю хотел знать, что я хочу в обмен на его спасение? — тихий голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Тогда пусть наложит на себя руки сам. Куда интереснее, чем просто смерть от искажения ци.       — Ты..! — Лю Цингэ все еще не понимал, что он такого сказал, чтобы настолько вывести Шэнь Цинцю из себя, однако и сам уже начал закипать от гнева.       Наверное, он никогда не сможет понять этого человека.       — Ох, я так понимаю, вернуть долг таким образом выше сил бесстрашного хозяина пика Байчжань? В таком случае, — из-за веера показалась слащаво-ядовитая улыбка. — Надеюсь, шиди Лю хватит храбрости покинуть пик Цинцзин и, желательно, больше сюда не возвращаться.       У Шэнь Цинцю всегда так было с момента появления на хребте Цанцюн — привычка кричать отпала у него еще с детства, когда он по горло наслушался криков господина Цю. Вместо этого он лишь понижал голос, доходя чуть ли не до шепота, и это было подобно понижению уровня воды — в такие моменты опасно выглядывали из тихого омута все его черти.       — Хорошо! — Лю Цингэ вскочил из-за стола, отбросив подушку, на которой сидел, в другой конец приемной. — Я и не рассчитывал, что разговор с тобой может пройти спокойно! — прокричал он, до хруста сжав кулаки.       — Шиди Лю здесь единственный, кто повышает голос, — слегка успокоившись при виде чужой ярости, заметил хозяин пика Цинцзин, отпивая из надтреснутой пиалы.       Прорычав что-то нечленораздельное, хозяин пика Байчжань с силой впечатал кулак в стол для чаепитий, разломив его надвое, и чуть ли не бегом вышел из бамбуковой хижины, распугав стоящих у входа адептов.       Шэнь Цинцю лишь усмехнулся, глядя ему вслед, и подозвал учеников, чтобы те занялись заменой стола. Выведя шиди на столь бурные эмоции, он даже не слишком сильно злился за поломку, решив при следующей встрече с Юэ Цинъюанем, когда тот снова начнет затирать ему про братство с остальными хозяевами пиков и все прочее, припомнить этот столик.       — Обломки стола отнесите в пристройку, — бросил Шэнь Цинцю и ушел в свой кабинет.

***

      Летя к пику Байчжань, Лю Цингэ источал настолько грозную ауру, что даже птицы и мошки предпочитали держаться от него подальше.       — Этот Шэнь Цинцю..! — гневно бормотал он себе под нос. — Ну конечно, чего еще я от него ожидал. Это же надо… Сказал мне покончить с собой!       Тут Лю Цингэ резко завис в воздухе. Да, змеюка сказал, что так хозяин пика Байчжань «вернет долг», однако…       «Это же была очевидная насмешка! — от этих мыслей заклинатель вновь сорвался с места и полетел вперед с удвоенной скоростью. — А потом он вообще велел мне…»       Лю Цингэ снова резко сбавил скорость и едва не слетел с меча от собственной порывистости.       — А потом он просто сказал мне уйти с Цинцзин… — заклинатель затих, а затем заорал во все горло. — Поганец Шэнь Цинцю! Мы так ничего и не решили! Черта с два я останусь у тебя в должниках!       От этого крика и без того облетающая хозяина пика Сотни битв по дуге живность всполошилась настолько, что, разом взмыв в небо, умчалась подальше от агрессивного заклинателя. И практически весь хребет Цанцюн ещё некоторое время слышал разносящееся по пикам эхо.