Часть 6

      Прошло несколько дней, за которые не случилось ничего особо примечательного, и так незаметно настало время для собрания школы Цанцюн. Обычно собрания были обыденностью для обитателей хребта и не вызывали особого ажиотажа, но на этот раз его с нетерпением ожидали многие, так что время обещало пройти интересно.       Большинство из глав пиков пришли заранее, и теперь они подпирали колонны в зале собраний, вполголоса переговариваясь между собой. Тема обсуждения с момента появления слухов так и не изменилась, и в ее центре, как это часто бывало, оказались Шэнь Цинцю и Лю Цингэ.       Но, что необычно, на этот раз не было обычного соотношения их ролей злодей-герой — из-за слухов и домыслов все превратилось и исказилось в такую путаницу, что разобраться было практически невозможно, и потому все ожидали появления самих действующих лиц.       В самом разгаре разговоры оказались прерваны появлением хозяина пика Байчжань, который, коротко поздоровавшись со всеми, встал у колонны на некотором расстоянии от остальных. Выглядел он подозрительно спокойно и собранно, а кулаки его то сжимались, то разжимались, будто от предвкушения. Стоило ему стрельнуть суровым взглядом в сторону собратьев, как те поспешно сделали вид, что вовсе не смотрели на него, однако то и дело продолжали подглядывать исподтишка.       Следующим в зал вошел Юэ Цинъюань и сразу же тепло всех поприветствовал, присоединяясь к разговору и ненавязчиво уводя его подальше от самой обсуждаемой темы. Под мягким натиском главы школы разговор действительно быстро ушел в другое русло, да и зная его отношение к Шэнь Цинцю, никто, разумеется, не хотел обсуждать слухи о его шиди при нем же, тем более что делиться сплетнями с руководителем было слишком в любом случае.       Ровно ко времени, назначенному для собрания, будто специально поджидая идеального момента за дверью, чинно вошел Шэнь Цинцю, растянул губы в улыбке, не скрывая ее наигранности, и бросил всем короткое и исполненное исключительно тошнотворной вежливости приветствие. Он почти сразу ощутил на себе пристальный взгляд и мог даже не оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежал. Так и не удостоив шиди ответным взглядом, хозяин пика ученых встал ровно напротив него в другом конце зала, поближе к выходу, и стал скучающе крутить в руках веер, попутно осматривая висящие на стенах изображения пейзажей, которые со временем никак не изменялись, и он мог бы даже с высокой точностью восстановить их по памяти.       Заклинатель слышал ответные приветствия других хозяев пика, которые сегодня даже особо не выказывали своей неприязни к нему, потому что были слишком заинтересованы развитием событий на сегодняшнем собрании. Шэнь Цинцю лишь быстро скользнул по ним взглядом, краем глаза уловив как обычно глупую улыбку Юэ Цинъюаня, так не похожую на его собственную фальшивку, и тут же снова отвернулся.       Он и обычно не слишком любил эти сборища во имя пустого трепа, но на этот раз чуть ли не мечтал поскорее уйти отсюда, ведь, судя по тому, что Лю Цингэ так и продолжал сверлить его взглядом, будто надеясь таким нехитрым образом проделать в шисюне дыру, хозяин пика Байчжань явно не собирался оставлять его в покое.       А у Шэнь Цинцю сегодня не было настроения на долгие словесные баталии, он оказался слишком измотан чередой недавних событий, но как будто этого было достаточно, чтобы его оставили в покое. В итоге он решил пока что просто посмотреть, что выкинет Лю Цингэ (а предсказать его действия было практически невозможно), и решать проблемы по мере их поступления.       Теперь все смиренно ждали появления последнего хозяина пика, который из-за занятости довольно часто опаздывал, хотя для многих главные действующие лица уже были на сцене, и, будь их воля, они бы уже дали отмашку для начала представления — Шан Цинхуа, которого даже всерьез никто не воспринимал, для этого не был нужен, но и про элементарные правила приличия никто не забывал.       Наконец, в дверях появился запыхающийся хозяин пика Аньдин, пытающийся отдышаться после небольшой пробежки. Он встал на свободное место у колонны недалеко от дверей, на свою беду не заметив, что в опасной близости находится Шэнь Цинцю, который удивленно вскинул брови на такую то ли глупость, то ли смелость.       Только когда Шан Цинхуа поднял голову, что поздороваться с соседями, улыбка на его лице при виде шисюна застыла, однако он быстро взял ситуацию в свои и руки.       — Добрый день, шисюн Шэнь, — ничуть не выказывая своих эмоций, весело сказал он и тут же повернулся, чтобы поприветствовать всех остальных, случайно напоровшись на обжигающий даже на расстоянии взгляд Лю Цингэ, который, раз не смог проделать в шисюне дыру, видимо, решил его хотя бы поджечь.       Когда со вступительной частью было покончено, Юэ Цинъюань тут же взял слово.       — Еще раз привествую братьев и сестер по школе, — он улыбнулся и сложил ладони вместе. — Раз все в сборе, предлагаю начинать.       На этих словах все покосились на Лю Цингэ, ожидая, что тот прервет главу школы, но заклинатель так и не отводил от Шэнь Цинцю взгляда и все еще был нем, как рыба, невольно заставляя остальных чувствовать разочарование. Даже Юэ Цинъюань, уже мысленно готовый к подобной выходке, был слегка удивлен, но спокойно продолжил:       — Сегодня, помимо обычного обсуждения дел в школе, есть еще несколько проблем, требующих скорейшего решения. Пожалуй, с них и начнем, — все взгляды пересеклись на Лю Цингэ, который, почувствовав их, недоуменно оглянулся.       Даже Шэнь Цинцю поднял голову, насмешливо взирая на шиди поверх веера. Кажется, для того было неожиданностью, что не только он здесь имел претензии.       — Шиди Лю, это касается тебя, — подтвердил все опасения хозяин пика Цюньдин. — Помнишь ли ты, как недавно… особенно громко выражал свои мысли? — внутренне все поаплодировали красноречию главы школы.       Хозяин пика Байчжань недоуменно посмотрел на него.       — Да, глава школы, — все еще озадаченно ответил он, вспоминая свои недавние проклятия в адрес подлого змея, который сейчас с интересом поглядывал на него из-за веера, как будто спрятался в домике и просто наблюдал за любопытным спектаклем.       — Так вот шиди Лю, — улыбка Юэ Цинъюаня стала неловкой. — Проблема в том, что твой крик был чересчур громким и помешал многим твоим товарищам и их ученикам.       Лю Цингэ, услышав это, покраснел и отвел взгляд. Судя по всему, его слышал весь пик… И все знали о его конфликте с Шэнь Цинцю. Переведя глаза на шисюна, он встретился со знакомым нечитаемым взглядом и даже невольно почувствовал некую вину: хозяин пика ученых, судя по всему, и от Лю Цингэ собирался скрывать тот факт, что спас его, а теперь об этом знал весь хребет. Но это чувство быстро пропало, стоило ему снова уловить насмешку в чужом выражении лица и вспомнить его слова в их последнюю встречу.       — …приношу свои извинения братьям и сестрам, — с огромным интересом рассматривая половые плиты в узорах под своими ногами, негромко произнес Лю Цингэ. — Этого больше не повторится.       — Конечно, мы верим тебе, шиди Лю, — ободряюще отозвался Юэ Цинъюань, и остальные, вполне удовлетворенные, кивнули.       В этот момент Му Цинфан многозначительно кашлянул, и глава школы, уже готовый открыть другую тему, снова перевел взгляд на хозяина пика сотни битв.       — И еще. Не мог бы шиди обходиться со своими учениками помягче? В последнее время они слишком часто приходят к шиди Му из-за ранений, и это причиняет ему и его лечебнице неудобства.       Лю Цингэ покраснел еще сильнее, вспоминая свой недавний разнос адептов на пике. И, опять же, кто его довел до этого? Правильно, все тот же Шэнь Цинцю, который, судя по взгляду, уже откровенно глумился над ним.       — Извиняюсь за принесенные неудобства и благодарю, что помогаете моим адептам, — уже стараясь не отводить взгляд, скомканно отозвался хозяин пика Байчжань, не ожидавший, что к нему окажется столько претензий, и мысленно в сотый раз проклиная Шэнь Цинцю, который был, есть и будет источником всех бедствий на его голову.       Му Цинфан важно кивнул и, судя по повисшему молчанию, больше Лю Цингэ нигде не провинился, и мысленно он наконец выдохнул, не забыв наградить хозяина пика Цинцзин уничтожающим взглядом, как бы окрестив его истинным виновником всего этого, на что тот лишь чуть приподнял брови, а в его глазах вдруг загорелись ехидные огоньки, что сразу наводило на нехорошее предчувствие.       — Есть ли у кого-то чем дополнить этот вопрос? — спросил Юэ Цинцъюань, и все уже знали, что в отличие от хозяина пика Байчжань в начале, этот человек уж точно не станет молчать.       — У меня есть, глава школы, — по-прежнему не встречаясь взглядом с хозяином пика Цюньдин, медленно проговорил Шэнь Цинцю, глядя на Лю Цингэ а-ля «сам напросился». — В последнее время шиди часто стал навещать мой пик и недавно за чаепитием даже по несчастливой случайности сломал мой столик. Конечно, я не стану винить его в чрезмерной эмоциональности, все мы знаем такой грешок за ним… Но об осколки потом поранились мои дорогие адепты. Искренне надеюсь, что шиди Лю не станет повторять этот фарс, — совершенно неискренне улыбнулся заклинатель.       Все с интересом посмотрели на Лю Цингэ. На самом деле, большинство присутствующих все еще не верили, что Шэнь Цинцю действительно мог спасти своего шиди, когда у того было искажение ци. Но если верить этому утверждению, выходит, что вместо благодарностей за спасение жизни хозяин пика Байчжань заявился на чужой пик, учинил скандал, попортил чужое имущество, да так и ушел, после этого еще и прокляв спасителя на весь хребет и не забыв побить своих учеников. Воистину интересная история. Хотя, зная взаимоотношения этих двоих, ничего удивительного в таком раскладе событий не было, но вот контекст произошедшего действительно интриговал.       — Мне жаль, что я причинил шисюну неудобства, — в голосе Лю Цингэ раскаяния очевидно слышно не было, напротив, он скорее использовал эти слова как вводные. — Но у меня есть к нему встречный вопрос.       Все тут же навострили уши, поражаясь несвойственному хозяину пика сотни битв самообладанию. Обычно он бы с порога высказал все, что думает, а то и вызвал бы противника на бой, и даже то, что он обязан этому противнику жизнью, его бы не остановило.       — Хотя шисюн спас мою жизнь, он никак не хочет поведать мне, каким же образом я должен вернуть этот долг. Я тут же отстану, как только выполню условие шисюна, — ярость понемногу прорывалась наружу, как будто кипящая вода, то и дело появляющаяся из-под крышки котелка на огне.       Большинство заклинателей были ошарашены, узнав, что слухи оказались правдой, и теперь неверяще смотрели на Шэнь Цинцю.       Под их взглядами тот тут же ощутил себя неуютно, борясь с желанием обойти колонну и скрыться от нежеланного внимания. Но хозяин пика Цинцзин всегда действовал по принципу того, что лучшая защита — это нападение, и тут же попытался скрыть нервозность под напускной уверенностью. Внутри него ярким пламенем быстро разгоралась ярость, и он уже успел тысячу раз пожалеть, что протянул кому-то руку помощи, так что не находил причин сдерживать себя.       — Ах, шиди Лю совершенно меня не слушает, — усилием воли выравнивая дрожащий от гнева, как хрусталь на люстре, голос и придавая ему нотки презрения, отозвался Шэнь Цинцю. — Я уже сказал, что это вовсе не моя заслуга, как бы шиди ни пытался доказать обратное, хотя для меня по-прежнему остается загадкой, почему же он так зацепился за эту возможность «отблагодарить» меня. Однако если ему так уж хочется верить в этот факт, то шиди может быть спокоен — я ведь сказал тогда, что в качестве возмещения долга достаточно покинуть пик Цинцзин, разве вопрос не решен? К сожалению, не смею просить большего, ведь возможности шиди весьма ограничены, раз он вообще получил искажение ци и ему, по его же словам, понадобилась чья-то помощь.       Теперь все и вовсе вытаращились на заклинателя, не веря своим ушам. Опуская все насмешки и колкости, это что же выходит: Шэнь Цинцю мало того что отказывается признавать свои заслуги, так еще и в качестве возвращения долга просто велел шиди уйти с Цинцзин? Это точно тот самый хозяин пика ученых, который только и мог, что вечно над всеми насмехаться и, казалось, во всём искал выгоду? Все скорее бы поверили, что это действительно не он был спасителем Лю Цингэ, но даже так, разве Шэнь Цинцю не спросил бы с шиди непосильную награду за свои «труды»?       Было слишком много нестыковок, как и то, что все действительно не понимали, почему хозяин пика сотни битв, главный агрессор в отношении Шэнь Цинцю, так яростно верил в благой поступок шисюна.       — Но разве шисюн уже не признал, что это он меня спас в пещерах Линси? У меня по-прежнему есть доказательсва и люди, готовые их подтвердить, — Лю Цингэ тоже уже начал срываться, подстрекаемый чужими колкими замечаниями.       «Ах, доказательства у него есть, — дыхание хозяина пика Цинцзин невольно участилось, а в глазах зарябило. Его кулаки до того сильно сжались, что ногти впились в ладони, а веер и вовсе с особенно громким в повисшей тишине хрустом был разломлен на две части. — Скажешь еще хоть слово, и, клянусь, я тебя придушу».       Все слышали этот хруст и видели, как до этого ровный веер сгибается в сжатой руке Шэнь Цинцю, и всё больше приходили в недоумение. Казалось, что у этой ситуации есть какой-то очень важный подтекст, который, однако, никто не знал и не мог понять. Лю Цингэ также был несколько растерян этим действием оппонента, что даже несколько охладило его пыл, но он уже не собирался прекращать тираду, раз начал ее.       Шан Цинхуа, стоящий рядом с едва не пылающим огнем от негодования Шэнь Цинцю, понял, что всё плохо кончится (особенно для него, учитывая близость к эпицентру возможного взрыва), если не прекратить это прямо сейчас, и поспешил вмешаться, на глазах у всех сделав шаг вперед и тем самым разрывая зрительный контакт между товарищами:       — Шиди Лю уверен, что это стоит обсуждать на собрании? — он неуверенно улыбнулся. — Я вовсе не возражаю, всё же конфликты действительно должны быть разрешены, особенно между дорогими братьями по школе, иначе что же станет с нашим хребтом… — мастерски орудуя водой даже в устной речи, ловко стал уводить тему Шан Цинхуа. — Но ведь вы даже не даете вставить слово главе школы! — быстро перевел стрелки заклинатель и поспешно отошел обратно к колонне, старательно игнорируя знакомый острый взгляд соседа.       Юэ Цинъюань тут же принял этот неожиданный пас и поспешил вмешаться, тоже выйдя немного вперед:       — Шиди Шан прав. Шиди Лю, всё же это несколько неуважительно по отношению к шиди Шэню — выставлять ваши личные конфликты на публику. Все мы пришли сюда по делу, не так ли? — он обернулся к товарищам в поисках поддержки.       Товарищи, в общем-то, были не прочь продолжить наблюдение за развернувшейся драмой, но голос подала до этого хранившая молчание Ци Цинци:       — Так и есть, глава школы. Пусть эти двое разбираются сами, вместо того, чтобы срывать собрания. Не знаю, как остальные, но я не собираюсь тратить время на чужие разборки. Мы им не арбитры в споре, чтобы присутствовать при нем, — женщина стояла, скрестив руки на груди и, судя по виду, все это время едва сдерживалась, чтобы не прервать не относящийся к делу разговор.       Лю Цингэ, который только приготовился припечатать все своими доказательствами, оказался бесцеремонно прерван аж несколькими людьми. Но он мог лишь сжать зубы и продолжать пристально глядеть на шисюна, который казался уже спокойнее, будто только что заручился поддержкой, хотя она и пришла со стороны «врагов».       — Действительно, шиди Лю. Хотя мне кажется, что решать тут нечего, стоит оставить разборки на потом, как видишь, шимэй Ци это не по душе, — тихо и угрожающе произнес Шэнь Цинцю, скользнув по разгневанной Ци Цинци довольным взглядом, и безразлично посмотрел сквозь Юэ Цинъюаня.— Продолжайте, глава школы, прошу простить шиди Лю за его вмешательство, — он сделал акцент на имени виновника, подчеркивая, что срывом собраний тут занимается именно он.       — Конечно, благодарю шиди за понимание, — хозяин пика Цюньдин кивнул и вернулся на свое место, чтобы быстро перевести тему. — На самом деле, недавно ко мне в голову пришла идея по обмену наставническим опытом между нами, братья и сестры. Как насчет того, чтобы разделиться на небольшие группы и отправиться каждый учитель со своими учениками на совместное задание? Так мы могли бы узнать друг друга получше и, возможно, найти для себя что-то новое в навыках преподавания наших шиди и шисюнов.       Идея была принята с одобрением (и вовсе не потому, что все, опомнившись, пытались побыстрее загладить произошедший только что конфликт), поскольку многим действительно было интересно, как проходит обучение у их товарищей — обычно это считалось довольно личным делом, и этот вопрос не поднимался. Конечно, были «учителя» вроде Лю Цингэ, у которых ученики оставались на свободном выгуле и наставлениями им обычно служили тумаки.       Так что довольно быстро все разделились на команды по два-три человека, даже Лю Цингэ куда-то пристроили. Возможно, конечно, из соображений безопасности, потому что с него бы сталось пойти и навязаться в команду Шэнь Цинцю, лишь бы выпытать у того ответ.       Но среди всей этой суматохи двое заклинателей из всех всё еще не сдвинулись с места, а при том, что они стояли рядом, выглядело это так, будто они собирались работать вместе.       Немного ушедший в свои мысли и сетующий на новые нестыковки сюжета Шан Цинхуа очнулся и быстро понял, что лучше бы ему поскорее присоединиться к кому-то и отойти подальше от Шэнь Цинцю, пока его не поняли неправильно, как вдруг заклинателя осенило.       Сюжет сейчас слишком странно меняется, в то время как Система, подобно замшелому консерватору, давила на автора своим излюбленным ООС. Но ведь пока это не нарушает этапы становления главного героя, почему бы немного не поучаствовать в изменениях, подстроив их под себя?       Ведь главный герой, Ло Бинхэ, — ученик Шэнь Цинцю, и если они отправятся на эту миссию вместе, то по закону железной логики романа Самолета будущий полудемон непременно отправится с учителем, чтобы терпеть еще большие издевательства. И тут на сцену выйдет хозяин пика Аньдин, защитник слабых (то есть самого себя) и само воплощение справедливости (то есть защиты слабых, а значит, опять же, самого себя), который протянет руку помощи главному герою, сказав что-то вроде: «К сожалению, я уже не могу принять тебя на свой пик, как и сделать что-то с издëвками над тобой, но ты всегда можешь обратиться к своему шишу за помощью». Конечно, обратиться за помощью Ло Бинхэ не сможет хотя бы потому, что вряд ли вообще у него получится самостоятельно выйти с пика. И конечно же, он, как главный герой, будет решать все свои проблемы сам, по крайней мере, попытается.       Однако обещание есть обещание, каким бы пустым оно ни было, нарушено оно также не будет, а Шан Цинхуа проявит себя во всей красе во время этой речи, и, может, при следующей встрече, после возвращения из Бездны, Ло Бинхэ вспомнит своего доброго шишу и…уговорит Мобэй-цзюня пощадить его.       Звучало как отличный план, а такие планы, как успел проверить Шан Цинхуа, в этом мире очень даже действовали (иначе он не стал бы старшим учеником).       Так что он, собравшись с духом, с милой улыбочкой посмотрел на Шэнь Цинцю, готовый начать бурные речи о том, как он еще с появления в материнской утробе мечтал пойти на задание вместе с шисюном. Однако ему даже не пришлось демонстрировать свое искусство красноречия, потому что голос подал Юэ Цинъюань, казалось, возвращая ему прошлую подачу:       — Шиди Шэнь и шиди Шан примут задание вместе? — с искренне любопытной улыбкой спросил он, не припоминая, чтобы эти двое успели сдружиться, хотя Шан Цинхуа и неплохо отзывался о шисюне.       Шэнь Цинцю, стрельнув в до сих пор давящего улыбку соседа взглядом, быстро взвесил все «за» и «против» и спокойно ответил:       — С этим есть какие-то проблемы?       Хозяин пика Цинцзин подумал, что все складывается вполне удачно для него: он знал рычаг давления на Шан Цинхуа, так что мешаться тот не станет, а если бы Шэнь Цинцю так ни с кем и не объединился, его бы либо затолкали в команду кого-то из его драгоценных товарищей, либо, что еще хуже, Юэ Цинъюань пошел бы с ним сам, так что мысленно заклинатель даже поблагодарил своего свежеиспеченного сокомандника, который, похоже, просто зазевался и не успел никуда уйти, а теперь уже не в его показном характере было отказываться. Но улыбался проныра Шан Цинхуа как-то очень уж подозрительно, заставляя насторожиться.       — Разумеется, нет, если шиди Шан тоже с этим с этим согласен, тогда все уже поделены на команды.       — Конечно же, я буду счастлив набраться опыта, глядя на шисюна. И этот шиди был бы очень рад, если и шисюн откроет что-то новое для себя во время нашего совместного задания, — тут же выдал хозяин пика снабжения, и на нем пересеклись удивленные взгляды собравшихся. «Как бы не перестараться…» — растерянно подумал он, нервно хихикнув.       В глазах остальных глав пиков их неприметный товарищ тем временем уподобился святому мученику — это же надо добровольно согласиться на совместное задание с Шэнь Цинцю.       Но заклинатели также подумали, что на этом собрании происходит как-то уже слишком много странного. Сначала подтверждение слухов, потом поведение хозяина пика Цинцзин, а сейчас и вовсе Шан Цинхуа стоит рядом с ним и задорно улыбается, готовый работать вместе, будто это не означало для него адские условия. Можно подумать, что случилось не иначе как чудо, и Шэнь Цинцю действительно изменился в лучшую сторону. Но они больше склонны были думать, что хозяин пика снабжения просто обезумел от собственной смелости, когда зарубил на корню зарождающийся конфликт раннее и теперь не осознавал собственных действий. Оставалось только посочувствовать несчастному.       — Тогда отлично, с этим разобрались. А теперь перейдем к делам в школе.       Остальную часть собрания обсуждались расходы, планы на будущее, некоторые текущие инциденты и остальные мелочи. Ни Лю Цингэ, ни Шэнь Цинцю голоса без крайней надобности уже не подавали, и потому все быстро оказались сосредоточены на обсуждении.       Вскоре собрание было закончено, и особо занятые участники тут же ушли по делам. Шан Цинхуа хотел было присоединиться к ним, — в списке занятых хребта Цанцюн он мог бы смело занять первое место (хоть где-то) — но в последний момент заметил, что Лю Цингэ стремительно, как надвигающая буря, направляется прямо к Шэнь Цинцю, и растерянно остановился.       С одной стороны, это вообще не его проблемы — никому из этих двоих он в посредники не нанимался. С другой стороны, учитывая их будущее сотрудничество с хозяином пика Цинцзин, было бы неплохо чуть-чуть войти в его расположение, как бы автор ни опасался связи с главным злодеем. Главное было не переусердствовать в этом деле, чтобы окружающие не решили ненароком, будто незадачливый хозяин пика снабжения принял сторону Шэнь Цинцю. Так что он решил сделать вид, что ищет что-то в карманах, готовый если что вовремя засыпать пожар ссоры песком.       Лю Цингэ, хоть и выглядел воинственно, как и всегда, когда дело касалось хозяина пика Цинзцин, подошел к тому молча и даже не смотрел ему в глаза, хотя боковым зрением уловил, что тот уже открыл рот, готовый вступить в очередную «дискуссию».       Но не успел Шэнь Цинцю сказать и слова, как его рука, по-прежнему одеревенело сжимающая веер, была поднята на уровень груди.       — Разожми уже кулак наконец, — раздраженно потряся чужой кистью, сказал Лю Цингэ.       Хозяин пика Цинцзин, как и искатель сокровищ в пустых карманах Шан Цинхуа, посмотрел на шиди озадаченным взглядом, но тут же насторожился и напрягся всем телом, пытаясь вырвать запястье из чужой хватки.       Однако хозяин пика Байчжань держал крепко и даже несколько перестарался, не собираясь проигрывать даже в этом деле, отчего на коже под его пальцами расцвели синяки, и ладонь все же раскрылась от давления, а обломки веера со стуком упали на пол.       — Ты… — взгляд Шэнь Цинцю уже метал молнии, когда он снова сжал руку в кулак, собираясь предпринять еще одну попытку освободить ее. Когда веер выпал из его руки, до этого сжимаемый в течении долгого времени, у заклинателя осталось странное ощущение, будто он с чем-то расстался. — Отпусти. Сейчас же.       Его голос стал холоднее льда и снега, полный явной угрозы, и все былое красноречие резко сошло на нет.       Наблюдающий за этой картиной Шан Цинхуа невольно содрогнулся, решив, что расположение расположением, а жизнь дороже, и на несколько шагов попятился к двери, как вдруг спиной наткнулся на кого-то и, подскочив от неожиданности, обернулся.       — Ха, сдался ты мне, — напрочь игнорируя изменения в тоне и выражении лица собеседника, Лю Цингэ другой рукой разогнул чужие пальца обратно. — Ты разве не видишь, что тебе щепки в руку впились? Больше не хочешь держать в руке меч? Так бы и сказал сразу, — фыркнул он.       Под этим стойким игнорированием его натиска Шэнь Цинцю невольно тоже перевел взгляд на свою руку, и действительно — остатки от черенка веера сейчас торчали из его ладони.       — Что происходит? — прозвучало сбоку, и Лю Цингэ повернул голову, в то время как хозяин пика Цинцзин тут же вновь помрачнел, опять попытался вырвать свою руку из крепкой хватки и поджал губы от резко вернувшейся боли, расходившейся от свежих синяков на бледной коже.       — Он сломал свой веер, и щепки впились в ладонь, — уже не заботясь о вежливости, хозяин пика Байчжань кивнул на Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань посмотрел на сжимаемую Лю Цингэ руку и нахмурился.       — Я позову шиди Му, подожди немного, — с беспокойством посмотрев на шиди, быстро ответил он и развернулся к выходу.       — Нет, — тихо, но резко и как-то давяще раздалось сзади, и глава школы остановился, вопросительно полуобернувшись. — Просто оставьте меня в покое, ясно? Сам разберусь.       Шэнь Цинцю наконец поднял голову, и по его выражению лица было очевидно, что пусть его ведущая рука и находится в плену, ничто не помешает мастеру Сюя призвать меч в другую, и это явно будет не ради демонстрационных ударов.       Даже Лю Цингэ понял, что ситуация развивается нежелательно, и, раздраженно вздохнув, стал просто подцеплять щепки в чужой ладони пальцами.       Хозяин пика Байчжань сам не мог точно сказать, в чем была причина такого его поведения. Он с самого начала собрания пристально следил за Шэнь Цинцю и заметил, что тот так не разжал сжимающую веер руку.       Вряд ли это был товарищеский дух — едва ли кто-то на всем хребте, кроме Юэ Цинъюаня, действительно считал Шэнь Цинцю товарищем. Может, все дело было в нежелательном долге, повисшем на Лю Цингэ тяжелыми оковами, а может, для него просто было слишком неожиданно увидеть своего вечного противника таким уязвимым, раз тот даже собственной боли не чувствовал, и он пытался наскоро собрать его высокомерный образ обратно, чтобы вернуться к их противостоянию.       Но он не мог не чувствовать и некое превосходство, когда так помогал шисюну, как будто тот был его младшим товарищем, а не наоборот. Конечно, не обошлось и без детского желания пошевелить щепкой в чужой ране, прежде чем вытащить, чтобы немного отомстить за все обиды, но Лю Цингэ сам устыдился своих совсем не доблестных воинских мыслей.       От неожиданности и легкой боли Шэнь Цинцю вздрогнул и рефлекторно снова дернул руку на себя, но лишь снова ощутил жжение, потому что дернулась и все еще не вытащенная из ладони щепка.       Закатив на это глаза (и мысленно таки злорадствуя, ведь вместо него Шэнь Цинцю свершил над собой месть сам), Лю Цингэ под молчаливыми взглядами вытащил все остатки деревяшек из руки шисюна.       — Не знаю, есть ли там еще, но раз говоришь, что разберешься, сам и разбирайся, — словно не чувствуя воцарившуюся атмосферу, он разжал пальцы, и только тогда заметил на чужом запястье оставленные им синяки, но рука быстро была спрятана под несколькими слоями широких рукавов.       — Как мило, шиди Лю, спасибо, — криво улыбнулся Шэнь Цинцю, инстинктивно пряча руку за спину, и пошел ко входу, не обратив внимания на то, что плечом задел Юэ Цинъюаня, на которого больше так и не поднял взгляда. — Теперь, утешив свою совесть, ты точно можешь считать, что твой долг возвращен.       И стремительным шагом покинул зал собраний, как будто пытался убежать.