Часть 10

      Хотя изначально Шэнь Цинцю действительно направлялся на свой пик, на полпути он повернул в сторону Цяньцяо, намереваясь проверить своих учеников (а то еще начнут корчиться в агонии перед доверчивым шишу, лишь бы тренировки пропустить) и по возможности найти проныру Шан Цинхуа для серьезного разговора. И у хозяина пика ученых были на это причины: его ненаглядный шиди мало того что уехал, забыв двух учеников (страшно представить, что же творится со снабжением хребта, если ответственный за это даже до двадцати сосчитать не может), так еще и по дороге сдал всю информацию Лю Цингэ, лишь бы не возвращаться самому — да с такими друзьями враги не нужны.       В общем, от всех этих мрачных мыслей и жажды мести аура вокруг Шэнь Цинцю сделалась весьма подавляющий, отчего ученик, который должен был доложить Му Цинфану о госте, едва не расплакался на месте и в испуге ринулся прочь.       Впрочем, хозяину пика ученых приглашение никогда и не нужно было: он просто двинулся к лечебнице, вполне довольный тем, что все попадающиеся на пути адепты бежали от него, как от чумы.       До лекарской вела хорошо протоптанная обилием больных тропинка, на которой то и дело виднелись кровавые следы и глубокие отметины от пальцев, будто кого-то тащили сюда насильно. На фоне этого живописного вида приятный запах лечебных трав наводил жути, однако Шэнь Цинцю от него лишь поморщился и ускорил шаг, ловко обходя следы борьбы на несчастной дорожке, и, оказавшись у массивной постройки, вошел внутрь.       Если запах снаружи вызывал у заклинателя легкую неприязнь, то от лекарского зловония внутри Шэнь Цинцю готов был дополнить живописный вид тропинки лужицей рвоты. Однако он сдержался и закрыл лицо широким рукавом, поверх него заранее с неприязнью оглядывая помещение.       Внутри на стройных рядах циновок валялись адепты с разных пиков, и среди них обитателей Байчжань, которые почему-то посмотрели на шибо очень уязвленно, будто это он отправил их в лазарет, было даже больше, чем недавно прибывших с пика ученых, все как один сопящих в разных позах. В противовес товарищам по школе, буквально излучавшим обиду неприкаянных душ, двое учеников Ваньцзянь, отводивших ныне мирно сопящую вместе с остальными Суй Лань, поглядывали на Шэнь Цинцю с нескрываемым интересом после того, как их новые друзья с таким восхищением о нем отзывались. И даже когда заклинатель посмотрел на них поверх рукава с очевидной угрозой, они, казалось, в ладоши готовы были хлопать от восторга.       Шэнь Цинцю, глядя на это, подумал, что лекарства Му Цинфана, видимо, нанесли бедолагам урон по психике, и перестал обращать на юношей внимание.       — Шисюн Шэнь? — раздалось сбоку. — Шисюн хочет проверить своих учеников, да?       Заклинатель обернулся к хозяину сего места и сдержанно кивнул, мысленно проклиная товарища за такой невозмутимый вид среди всей этой вони — будто издевается, вот так спокойно тут находясь.       — Шисюн может не волноваться… — несколько сконфузившись под тяжелым взглядом, сказал хозяин пика Цяньцяо, решив, что товарищ усомнился в его способностях. — Им просто дали ослабляющий яд, через несколько дней оклемаются и будут как новенькие. Но… — он запнулся и расплылся в неловкой улыбке. — Шисюн позволит проверить его пульс?       Смерив шиди недоуменным взглядом, Шэнь Цинцю спрятал руку за спину так, будто держал в ней сокровище, которое никому не хотел показывать. Не думал же Му Цинфан, что он настолько глуп, чтобы тоже отравиться?       — Благодарю шиди за беспокойство, но не стоит, — едва не шипя, отозвался заклинатель.       Хозяин пика Цяньцяо поспешил исправиться:       — Нет-нет, я нисколько не усомнился в способностях шисюна, просто я проверяю пульс у товарищей каждый раз, когда они навещают лечебницу, а шисюн так редко ко мне заходит, наверное, поэтому он не знал, — поняв свою ошибку, целитель замахал руками, наскоро скроив оправдание.       «Я удивляюсь, что с таким зловонием к тебе вообще кто-то заходит», — кисло подумал Шэнь Цинцю, но все же протянул руку, не чувствуя подвоха.       Ему еще надо будет выпытать место нахождения Шан Цинхуа, так что пока можно и придержать издевки до лучших времен.       Му Цинфан прощупал пульс и некоторое время стоял с закрытыми глазами. Хотя он и старался держать выражение лица неизменным, его брови все-таки слегка нахмурились, и только тут Шэнь Цинцю вспомнил о принятом ударе демоницы и, посерев как туча, резко выдернул руку из чужой хватки.       — Шиди Му должно было хватить времени все проверить, — тихо и угрожающе сказал он, по-змеиному сощурив глаза.       — Д-да, шисюн в порядке, как обычно, но я хотел бы дать ему укрепляющие здоровье пилюли… Я всегда даю их товарищам, — Му Цинфан, нервно посмеявшись, покопался в рукавах и поспешно протянул хозяину пику ученых коробочку.       Как только тот с ярко выраженной неприязнью молча принял ее, прекрасно понимая, что только что, как последний дурак, повелся на глупейшую ложь, и настолько небрежно, насколько это вообще было возможно, забросил в свой рукав, целитель поспешил перевести тему. — Так вот, я говорил, что с учениками шисюна все будет в полном порядке, так как яд слабый, но он очень непростой. Шисюн случаем не знает, кто был его изготовителем? А то от шиди Шана я не смог получить внятного ответа.       — Демон, — тихо ответил Шэнь Цинцю (звучало так, будто это относилось к Шан Цинхуа, а не отравителю) и, вынув из рукава, которым закрывал лицо, мешочек, оброненный демоницей в поместье, одной рукой протянул его тут же подставившему ладони Му Цинфану и просто разжал пальцы, мгновенно отдернув руку. — А это она хотела выдать за лекарства.       — Премного благодарен шисюну, — с искренним восторгом заглядывая в мешочек и уже отходя в сторону своего кабинета, отозвался Му Цинфан. — Шисюн может быть спокоен, когда его ученики я выздоровеют, я отправлю их на Цинцзин с моими адептами…       — А шиди Му случайно не знает, где сейчас шиди Шан? — наконец задал самый волнующий вопрос Шэнь Цинцю, хозяин пика Цяньцяо в задумчивости остановился.       — Он был тут совсем недавно, так что, думаю, уже вернулся на Аньдин?       Раздраженный тем, что зря в итоге сдерживался, Шэнь Цинцю, не прощаясь, тут же вышел из лечебницы, хлопнув дверью так, что лежащие на циновках аж подпрыгнули, и тут же вскочил на меч, лишь бы побыстрее убраться подальше от зловонного запаха, ставшего лишь хуже. Гнев и раздражении затуманили его разум — попадись ему сейчас Шан Цинхуа, без свернутой шеи он не ушел бы.       Однако полет до своего пика и порывы прохладного ветра, продувающие многочисленные слои одежды, оказали успокаивающий эффект, и Шэнь Цинцю подумал, что у его шиди еще есть шансы уйти живым, если он все-таки перестанет скрываться, как крыса в норке.       Однако, стоило только заклинателю немного усмирить обуявшие его эмоции, как его окликнул до скрежета зубов знакомый голос, от одного звучания которого хотелось тут же спрыгнуть с меча и отправиться в свободный полет, а там как повезет, лишь бы избежать этой встречи.       Но, конечно же, Шэнь Цинцю не собирался так позорно сбегать и, сжав кулаки, он придал лицу надменное выражение и слегка повернул голову.       Сзади действительно оказался Юэ Цинъюань собственной персоной, а на мече перед ним, выпрямившись по струнке, застыл, боясь двинуться лишний раз, Ло Бинхэ.       «Что за… Чертов Лю Цингэ, ты что, просто бросил мальчишку на Цюньдин?!» — раздражение опять начало переливать через край, и Шэнь Цинцю быстро раскрыл веер, прикрывая скривившееся от мыслей о шиди лицо.       Количество будущих жертв в его мысленном списке все росло.       — Добрый день, шиди, — как ни в чем не бывало улыбнулся Юэ Цинъюань. — Твой старший ученик сказал, что его перенес на Цюньдин шиди Лю, но сразу после этого улетел, — будто оправдываясь, сказал он.       Шэнь Цинцю смерил Ло Бинхэ таким взглядом, будто тот был виноват в том, что не умел летать на мече и вообще не обладал им, отчего юноша побелел, как полотно, выпрямившись еще сильнее, и, кажется, готов был исполнить недавнее желание учителя и спрыгнуть с меча первым.       — Кхм, шиди не против, если мы вместе долетим до Цинцзин? — уже немного натянуто улыбаясь, спросил хозяин пика Цюньдин. — Я хотел бы еще обсудить с тобой произошедшее на задании.       Впрочем, уже можно было и не спрашивать: через несколько вдохов все трое спешились на пике ученых.       — Неужели он настолько плохо справился со своей задачей, что мне надо пересказывать произошедшее самому, раз ты не отправил его с учениками? — и снова пронзительный взгляд на Ло Бинхэ, один вид которого уже вызывал жалость.       — Нет-нет, твой ученик справился отлично, я просто хотел узнать мнение шиди о произошедшем, чтобы пересказать его нашим товарищам на собрании, — поспешил заступиться за несчастного адепта Юэ Цинъюань, похлопав его по плечу.       Шэнь Цинцю, услышав это предложение, снова успокоился и даже обрадовался: ведь выходило, что он сейчас сможет быстро отделаться от шисюна и не приходить на дурацкое собрание школы — такая перспектива не могла не обнадеживать.       До этого метавший молнии взгляд несколько смягчился, и заклинатель опустил веер.       Но оставалась одна загвоздка: очевидно, Юэ Цинъюань хочет использовать эту возможность, чтобы как бы невзначай осведомиться о делах шиди, и, судя по улыбке, ставшей нервной после того, как хозяин пика ученых опустил веер, легко и быстро от него не отделаешься (да что у него с лицом-то, раз у всех такая реакция на его вид?!).       Шэнь Цинцю задумался, как бы ему избежать личного разговора, и озарение пришло к нему, когда его взгляд в который раз за день остановился на едва немного успокоившемся Ло Бинхэ.       — Конечно, глава школы, — наигранно улыбнулся хозяин пика ученых и, двинувшись в сторону хижины, через плечо обернулся на адепта. — Мой ученик тоже пойдет, все-таки он свидетель, не так ли? Глава школы так хорошо о нем отзывался, думаю, его присутствие нам не помешает.       Юэ Цинъюань лишь тихо вздохнул и кивнул, последовав за шиди, а Ло Бинхэ, не совсем понимая, что происходит, но не смея спросить, недоуменно последовал за ними.       Оставшиеся на пике ученики подали в бамбуковую хижину чай, с интересом поглядывая на сидящего за столиком рядом с учителем Ло Бинхэ, и после их ухода комната на некоторое время погрузилась в тишину, которая хозяина этого места, судя по расслабленному виду, вполне устраивала.       — Кхм, так вот, шиди. Судя по рассказу твоего ученика, вы столкнулись с недавно образовавшейся сектой демонов, куда входят самые слабые из них, а их целью является захват мира? — негромко начал Юэ Цинъюань.       — Все так, — кивнул Шэнь Цинцю, отпивая из пиалы.       — В таком случае, есть ли у шиди идеи, как нам временно окрестить эту секту, раз они не назвались сами? — продолжал глава школы.       — Как их назвать… — задумчиво протянул хозяин пика ученых, вертя веер в руке, и вдруг посмотрел на ученика. — Как там они говорили? Жалкие демоны, которые захватят мир?       — Д-да, жалкие демонята, кажется… — вжав голову в плечи, проблеял в ответ юноша, и тут же затих, подумав, что фактически поправил учителя, и теперь тот точно разозлится.       — Точно, демонята, — вопреки ожиданиям, вполне спокойно усмехнулся Шэнь Цинцю, снова переводя взгляд на пиалу, из которой белесым туманом тянулся дымок. — Раз они сами сказали, так и оставим.       Ло Бинхэ краем глаза посмотрел на учителя. Тот вел себя как-то странно в присутствии Юэ Цинъюаня. Кажется, не проявлял неуважение открыто, как обычно с товарищами по школе, но совсем на него не смотрел и намеренно обращался к ученику, а не шисюну.       «Кажется, учителю некомфортно с главой школы, — подумал Ло Бинхэ, неуверенно глядя на чай в своей пиале. — Что же такого у них могло случиться, раз учитель скорее будет говорить со мной, чем с шибо…»       Юноша, впервые сидя так близко к наставнику, совсем рядом, чувствовал некий страх сделать ошибку. Да, признаться, он боролся с желанием сбежать из хижины при первой же возможности, но Ло Бинхэ держал в голове мысль о том, что он должен защитить наставника. Ведь тот, похоже, взял его как живой щит, чтобы не оставаться с главой школы наедине, и хотя юноша не знал, что же за кошка пробежала между этими двоими, как ученик — старший ученик — он был обязан помочь учителю.       Эти мысли придали Ло Бинхэ смелости, и он снова выпрямился, готовый поддержать наставника в случае чего.       — Хорошо, шиди, я передам твои слова на собрании, — кивнул Юэ Цинъюань, вопросительно посмотрев на резко севшего ровно ученика. — Тогда какие у тебя мысли по поводу борьбы с этой сектой?       — Не думаю, что для них нужны какие-то особые методы, просто стоит внимательнее относиться к мелким демонам и не давать им кучковаться. Но, даже собрав все свои силенки, они максимум разворошат какую-нибудь деревеньку, об этом быстро станет известно, и мы схватим их, пока они будут наслаждаться триумфом, — ничуть не изменившись в лице, отозвался Шэнь Цинцю и наконец поднял на Юэ Цинъюаня взгляд, чтобы посмотреть на его реакцию на такое грубое пренебрежение человеческими жизнями.       Будь тут Лю Цингэ, он бы уже раскричался как невесть кто и сломал бы второй столик кряду, но глава школы, видимо, привыкший к такому поведению шиди, лишь спокойно кивнул. А вот Ло Бинхэ посмотрел на учителя растерянно, не понимая, всерьез ли он готов пожертвовать целой деревней ради поимки секты или, судя по взгляду на шисюна, просто хотел увидеть его реакцию.       Еще некоторое время Юэ Цинъюань спрашивал шиди о секте, но тот глаз на него больше не поднимал и по большей части давал ответы, намеренно обращаясь к ученику, который старательно пытался отбивать эти подачи.       Когда вопросы по теме закончились, глава школы замолчал и снова посмотрел на бледное, как полотно, лицо шиди. Судя по рассказу ученика, тот принял на себя удар демоницы, чтобы обмануть ее, но спрашивать Шэнь Цинцю о самочувствии было все равно что уронить камень на собственную ногу. Если бы хозяин пика ученых не взял с собой ученика, шансы поговорить с ним еще были бы, но Шэнь Цинцю, как обычно, перестраховался.       — Тогда я пойду, шиди, спасибо, что уделил мне время. В ближайшее время я проведу собрание школы и позже расскажу тебе о его итогах. И раз часть твоих учеников пока лежит на пике Цяньцяо, ты тоже отдохни эти несколько дней, — и быстро, пока хозяин пика ученых не успел вставить возмущение, глава школы завершил: — Мы очень признательны тебе за обнаружение этой секты, до встречи, шиди, отдыхай.       И был таков.       После ухода главы школы Шэнь Цинцю наконец смог вздохнуть спокойно. Удушающая атмосфера, будто по велению хозяина образовавшаяся в приемной, постепенно рассеялась, и теперь дышать нормально мог наконец и мнущийся посреди комнаты Ло Бинхэ, которого учитель все еще не отпустил.       — Что ж, ты неплохо справился, — нарушил тишину Шэнь Цинцю, подходя к ученику. — Но, я надеюсь, ты понимаешь, что этого недостаточно, чтобы действительно стать старшим учеником. Напиши что-нибудь, — он кивнул на бумагу и чернильницу с кистью, лежавшие на столике.       И когда юноша неуверенно подошел к столу, в памяти заклинателя всколыхнулся момент из далекого и отвратительного детства и два чертовых аккуратных иероглифа на белой бумаге.       Но воспоминания отливом ушли также быстро, как и пришли, когда свиток расчертили неловкие и кривые штрихи, из которых едва представлялось возможным распознать написанные иероглифы, больше походившие на нелепые детские каракули.       — Как и ожидалось, оставляет желать лучшего, — мысленно выдохнув и успокоившись, хмыкнул Шэнь Цинцю и, взяв с полки пособие, бросил его на стол так, что, прокатившись по нему, книжка упала на колени зардевшемуся от стыда Ло Бинхэ. — Прописывай, как написано в книжке, и, может, из этого выйдет какой-то толк. Свободен.       Юноша, прижав книжку к груди, как нечто очень дорогое ему, тут же поклонился, пролепетав благодарности и попрощавшись, и так и не разгибаясь, вышел, едва не выбив дверь головой.       Когда Шэнь Цинцю наконец остался один в хижине, он уселся на подушку и потянулся, устало глядя на столик перед собой. Этот день был слишком долгим, настолько, что заклинатель даже впервые за многие годы готов был лечь спать средь бела дня. Еще бы проверить свое отражение не помешало, учитывая то, с каким испугом все пялятся на его лицо, но силы остались только на то, чтобы кое-как добраться до кровати и упасть в нее, по дороге сбросив лишь верхнее одеяние.

***

      Ло Бинхэ в это время, оказавшись снаружи, громко выдохнул. Для него на этот день тоже пришлось слишком много событий, и он устал не столько физически, сколько морально.       Во-первых, он впервые кого-то убил. Да, это был демон, но… Юноша и сам ведь наполовину демон. Наверное, для заклинателей и темной расы все было просто: они убивали друг друга, не будучи сородичами, и угрызений совести, конечно, не чувствовали. А Ло Бинхэ оказался на перекрестке этих дорог: как ни ломай голову, все равно выходит, что он прикончил себе подобного. Ученик и правда сдерживался, сколько мог — он понимал, что его учитель гораздо сильнее какого-то там демона и что он преследовал определенную цель, приняв на себя удар, но все выглядело так, будто план вышел из-под контроля бессмертного заклинателя, и Ло Бинхэ уже не мог стоять на месте: ноги понесли его вперед, а простой ученический меч сам собой рассек чужую плоть.       Это было странно и очень неприятно, даже жутко, когда раздалось отвратительное хлюпанье, из мгновение назад еще живого тела растеклась багряным узором по полу кровь. И пусть юноша видел, что в ту секунду в демоницу вонзился еще и меч учителя, он больше не мог думать, что все действия и решения наставника правильны по определению, ведь уже много раз Шэнь Цинцю делал что-то, что не укладывалось в понимании и мировоззрении Ло Бинхэ, и он больше не мог принимать его слова как непреложную истину, успев понять, что моральные устои учителя выходят за рамки нормы.       И хотя до этого поручения наставника отвлекали его от тягостных размышлений, теперь юноша уже не знал, что и думать.       — А-Ло! — вдруг раздался рядом звонкий голосок, и на юношу ураганом налетела шицзе. — А-Ло, я слышала, что случилось, ты в порядке?       Девочка, взяв шиди за плечи, вгляделась в его растерянное лицо и осмотрела с ног до головы. Только убедившись, что на первый взгляд все в порядке, Нин Инъин отпустила его и удовлетворенно улыбнулась.       — Добрый день, шицзе… — наконец вернул себе дар речи юноша.       — А-Ло, точно все хорошо? Ты выглядел таким хмурым только что, что-то случилось? — он заглянула в чужие темные глаза и под этим искрящимся заботой взглядом Ло Бинхэ никогда не мог лгать или отмалчиваться.       — Шицзе… Сегодня я убил демона, но мне кажется, что это было неправильно, — неуверенно начал он.       — Но разве наша задача, как заклинателей, не убивать демонов? — удивилась Нин Инъин.       — Да, но не все же демоны заслуживают смерти? — взгляд юноши наполнился неясной надеждой.       Он не знал, что будет делать, если ему сейчас ответят обратное.       А Нин Инъин, будто специально играясь с чужими нервами, сначала ненадолго задумалась, но все же ответила:       — Я думаю, ты прав. Наверняка есть и хорошие демоны, просто мы их не видели, ведь причиняют вред людям только плохие, верно? Может, хорошие просто сидят дома, — она улыбнулась, и не подозревая, какое облегчение принес ее наивный ответ Ло Бинхэ.       — Значит, плохих демонов убивать можно? — юноша будто подстроился под детский образ мыслей подруги.       — Ммм… Я думаю, так сразу не определишь, хороший перед тобой демон или плохой, но если он обидел тебя или твоих друзей, то ты, конечно, должен защищаться! — с самым серьезным видом отозвалась девочка.       Несколько вдохов Ло Бинхэ неотрывно смотрел на нее, а после отвел взгляд и улыбнулся.       — Шицзе очень мудра. Спасибо, — тихо сказал он.       — Конечно, в мои обязанности входит поучать тебя, — важно ответила Нин Инъин, задрав нос, и снова взглянула на шиди, на этот раз зацепившись взглядом на книгу в его руках. — А что это у тебя, А-Ло?       Юноша опустил взгляд на сжимаемое в руках пособие и снова зарделся.       — Учитель сказал, что у меня плохо выходят иероглифы, и велел их прописывать… — буркнул он.       Нин Инъин звонко рассмеялась и похлопала его по плечу.       — Не волнуйся, А-Ло, ты быстро научишься. И ты подумай: учитель в последнее время уделяет тебе много внимания — это хороший знак!       Ло Бинхэ решил не говорить, что успел уже, наверное, побить рекорд по самому короткому пребыванию в качестве старшего ученика на всем хребте. Но шицзе права: похоже, он действительно смог заинтересовать учителя, раз он дает ему возможность показать себя.       — А-Ло, чего ты опять задумался? — заметив, что он снова уходит в свои мысли, Нин Инъин тут же одернула товарища и потянула его за руку. — Давай поиграем, а потом я помогу тебе с прописями. Учитель всегда говорил, что у меня очень красивый почерк! — гордо заявила она.       Ее взгляд излучал столько теплоты, что в Ло Бинхэ проснулось детское желание броситься в чужие объятия и разрыдаться. Она действительно напоминала ему маму и оставалась единственным человеком на хребте, от которого юноша мог получить заботу.       — Хорошо, шицзе, — улыбнулся он в ответ, несильно сжимая маленькую ладонь в своей руке.