Часть 12

      — Шимэй, ну наконец-то! — воскликнул Мин Фань, когда Суй Лань приземлилась на пике Цинцзин, где старшие ученики обозначили свое место сбора. — Где ты была?       — На Аньдин, — отозвалась девушка, показывая небольшой сверток с меткой пика снабжения и после пряча его в рукав.       — Тогда полетели скорее, иначе учитель уедет без нас, — решив не спрашивать, что в этом свертке лежит, — все равно ведь не ответит, — Ло Бинхэ запрыгнул на меч, и остальные, понимая всю правдивость его слов, последовали его примеру.       — Погодите, но Сяо Суй ведь… — Нин Инъин, вдруг о чем-то вспомнившую, никто не услышал — все уже были в воздухе.       Утешив себя мыслью, что она хотя бы пыталась, девушка тоже поднялась ввысь, и вчетвером они стремительно понеслись к темным пятнам повозок и людей на земле, где все готовились к отъезду.       За прошедшие несколько лет многое изменилось, особенно на пике Цинцзин — как минимум, старших адептов стало четверо. Казалось бы, такого не допустили бы, но это произошло постепенно, как-то незаметно, и поначалу вопросов ни у кого не возникало.       Изначально старшим был только Мин Фань, потом к нему прибавилась Суй Лань, через какое-то время в эти ряды вошла и Нин Инъин, а последним среди них оказался Ло Бинхэ. Когда все опомнились и наконец осознали, что от лица хозяина пика ученых с ними взаимодействует уже четверо подростков, что аж в два раза больше нормы, было уже поздно — адепты устоялись на своих позициях и уходить никто не собирался, и уж тем более не планировал что-то делать с этим Шэнь Цинцю, который свалил на учеников вообще всю работу — и бумажную, и коммуникативную, а сам теперь большую часть времени отсиживался в своей хижине, вполне довольный таким образом жизни.       Так что его товарищам, чтобы хоть как-то на этом выиграть, оставалось только делать ставки в тайне (такой большой и строгой, что об этом знал весь хребет, в том числе Шэнь Цинцю и объекты ставок, которые соревновались в том, на кого из них поставят больше) на то, кто же будет «старшим среди старших».       Кто-то считал, что это будет Мин Фань, как первый из четверых, повышенный учителем, — юноша был вежлив, услужлив, достаточно силен и умен, но один его изъян портил все впечатление. А именно, он был несколько уродлив по меркам заклинательского мира, и мало кто мог представить его на месте возвышенного хозяина пика ученых, тем более что Шэнь Цинцю, со свойственной ему чертой доводить все до идеала, при всех талантах юноши вряд ли бы дал ему реальный шанс стать следующим хозяином Цинцзин.       На Суй Лань ставил мало кто. Хотя она определенно была сильна и не по годам смекалиста, по характеру казалась точной копией своего наставника, отчего особой симпатии к ней не испытывали — все скорее молили Небеса, чтобы она не сменила наставника, не готовые свалить на следующее поколение такое испытание. Многие даже подозревали, что Суй Лань — внебрачная дочь Шэнь Цинцю (вспоминался и случай, когда он был замечен в борделе), иначе как объяснить хотя бы то, что ее еще не выгнали с пика за ненадлежащий вид — а она всегда была растрепана, будто птенец, выпавший из птичьего гнезда. Но об этих слухах никто старался не распространяться, боясь навлечь на себя праведный гнев нынешнего хозяина пика ученых. Тем более мало кто мог поверить в то, что он действительно мог взять на себя воспитание своего ребенка, а не бросить его на произвол судьбы — слишком это рознилось с всеобщим представлением о Шэнь Цинцю.       Еще одной кандидатурой была Нин Инъин. Вот она была и мила, и вежлива, и очень хороша собой — девушку сравнивали с лучом солнца на мрачном пике Цинцзин. О боевых навыках и умственных способностях никто особо не знал, но и других характеристик было достаточно, чтобы сделать на нее ставку. Однако всех волновало одно «но»: Нин Инъин казалась слишком легкомысленной и наивной, особенно если речь шла о пике ученых. Она скорее с милой улыбкой свалит всю работу на несмышленых учеников, пока сама будет летать по хребту и пить чай с товарищами либо развлекаться игрой на гуцине, но точно не серьезно заниматься делами пика.       Лидировал по размерам ставок еще и Ло Бинхэ — он казался идеально подходящим на роль будущего главы пика и имел все необходимые для этого характеристики, но тут, как поговаривали, была замешана личная неприязнь Шэнь Цинцю — по слухам, раньше весь пик издевался над мальчишкой, а с его наставника сталось бы вроде как повысить юношу, но так и не сделать кандидатом на роль следующего хозяина пика — как яблоко на удочке перед лошадью, до которого она никогда не доберется. Так что обычно юношу провожали сочувствующими взглядами, сетуя на то, какое дарование они теряют из-за этого Шэнь Цинцю.       В общем, среди этих четверых не было адепта, который со стопроцентной вероятностью стал бы следующим хозяином пика ученых, но разве не в риске и неопределенности смысл ставок?       — Где вас носило? — стоило адептам спешится, раздался недовольный, но еще не гневный голос Шэнь Цинцю.       — Учитель! — Нин Инъин, стоило ей завидеть наставника, бросилась к нему обниматься.       Будь это кто-то другой, он бы уже летел с невероятной скоростью после пинка хозяина пика ученых, но Нин Инъин, даже будучи одной из старших среди четверки, была для них как сяо шимэй, а потому и позволялось ей почти все — еще и девочка же. Суй Лань никто бросающейся в чужие объятия представить попросту не мог, — разве что как тактический ход в бою — а Мин Фаню и Ло Бинхэ, как юношам, такое не полагалось в принципе, так что эта привилегия была закреплена лишь за Нин Инъин — остальные просто склонились в поклонах.       — Все, хватит, — Шэнь Цинцю веером подцепил девушку за шиворот и отодвинул от себя, после чего обвел старших адептов взглядом и задержался на Суй Лань, тут же помрачнев. — Суй Лань. Если ты своим видом собралась позорить меня на собрании Союза бессмертных, лучше возвращайся обратно на пик сейчас же, — его тон стал жестким.       Девушка опустила голову и смяла в руках одежду. Даже спустя годы для всех оставалось тайной, почему она так неряшливо выглядит, еще и почти не растет.       — Учитель, когда приедем, я приведу шицзе в порядок, — заступилась за нее Нин Инъин, положив руку подруге на плечо.       Шэнь Цинцю, смерив провинившуюся еще одним предостерегающим взглядом, все же кивнул.       — Если не захочет, оставляйте ее сторожить повозки. Я предупредил.       Когда тишина немного затянулась, Ло Бинхэ пихнул Мин Фаня локтем, и тот, опомнившись, поспешно протянул наставнику свитки с конечными списками. Тот внимательно просмотрел их и велел отнести адептам Цюндин, которые руководили этой поездкой.       Когда юноша вернулся, Шэнь Цинцю снова заговорил:       — Итак, это ваше первое участие в собрании Союза бессмертных. Правила вы узнаете уже в ущелье Цзюэди, где будет проходить соревнование. А я поясню некоторые моменты от себя. Во-первых, я не собираюсь ставить на вас — много чести. Но если вы опозорите школу и меня, как учителя… — в продолжении никто не нуждался — угрожающего взгляда, поочередно остановившемся на каждом, было достаточно. — Во-вторых, Ло Бинхэ.       Юноша растерянно замер, ожидая продолжения, потому что звучало так, будто он сам по себе был какой-то проблемой.       На самом же деле Шэнь Цинцю пытался подоходчивее сформировать свою мысль.       — Не вздумай помогать кому-то, ясно? — сдался заклинатель, понимая, что иначе до ученика так и не дойдет. — Другие школы могут и не просматривать свои списки и отправить на собрание Союза бессмертных всех желающих, и таким образом каждый раз там оказывается стадо первогодок, ищущих, чье бы бедро им обнять. И клянусь, если в итоге ты будешь ходить с этим балластом на хвосте, я вышвырну тебя с пика.       Ло Бинхэ обернулся на соучеников в поисках поддержки, но те смотрели на него так, что он ясно понял — их мнение совпадает с мнением наставника.       — Полностью согласен с шибо Шэнем! — раздался веселый голос сзади, и не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это. — Доброе утро, шибо.       Как и ожидалось, за спинами учеников стоял Фэн Сяояо, за ним склонился в поклоне Пин Сэнлин, а замыкал процессию устало вздыхающий Вэй Цинвэй.       — Прошу простить моего ученика, шисюн.       Шэнь Цинцю лишь небрежно махнул веером, смерив учеников шиди равнодушным взглядом.       — Нет, ну правда, Бинхэ, — как ни в чем ни бывало продолжал Фэн Сяояо. — Помнишь же наше задание в деревне Люсинь? Ты же бросился спасать из пожара жителей, хотя надо было сначала победить демона. И ведь потом месяц еще на Цяньцяо провалялся.       Остальные уже готовы были вспомнить и другие случаи, когда излишнее милосердие выходило Ло Бинхэ боком, но всех их прервал Шэнь Цинцю:       — Так или иначе, запомни это и не повторяй своих ошибок.       Покрасневший, как рак, юноша сдавленно что-то пробормотал, от стыда опустив взгляд, и остальные, посмотрев на него с жалостью, решили закрыть тему.       — Шисюн, — когда хозяин пика ученых собирался уже уходить вслед за учениками, окликнул его Вэй Цинвэй. — Тебе, наверное, сказали, что повозка в той стороне свободна, но… Там уже шимэй Ци, если коротко.       — А если подлиннее? — вскинул бровь Шэнь Цинцю.       — А если подлиннее, — раздалось сбоку. — То пока ты отсиживался в своей хижине, все остальные хозяева пиков поделились на три команды, чтобы в случае чего обороняться от демонов. Угадай, в какой ты оказался по умолчанию, — усмехнулся Лю Цингэ, приблизившись со скрещенными на груди руками.       — С Юэ Цинъюанем, конечно, — скорее для себя кисло сказал заклинатель, понимая, что ему даже не дали право выбора.       «Ха, решил воспользоваться тем, что я не выхожу на контакт и как бы случайно определить меня в свою команду, чтобы еще и я виноват в этом был», — сжав зубы, подумал Шэнь Цинцю и потер виски.       — Так что мы пойдем в ту строну, — хозяин пика Байчжань махнул рукой на стоящие в отдалении повозки. — А ты сам решай, что делать.       На несколько вздохов повисла тишина, а скептическое выражение застыло на лицах у всех, кроме стремительно покрасневшего Лю Цингэ.       — Шиди Лю хотел сказать, — со вздохом принялся переводить выглянувший из-за плеча шиди Шан Цинхуа, — что шисюн мог бы поехать с нами.       После своих слов он на всякий случай сделал пару быстрых шагов в сторону с мыслями о том, что по голове и так получает от Мобэй-цзюня столько, что дураком можно стать.       — Ты-! — Лю Цингэ, от стыда и гнева уже едва не исходящий паром, бросился за хозяином пика Аньдин, который уже трусцой побежал к повозкам.       — Идешь, шисюн? — улыбнулся Вэй Цинвэй, делая шаг в ту сторону, откуда доносились крики хозяина пика Байчжань и писк Шан Цинхуа, отчаянно притворяющегося мертвым.       Шэнь Цинцю молча последовал за шиди, борясь с желанием заткнуть уши, чтобы не слышать все эти вопли.       Эти четверо, до этого не шибко ладившие, каким-то образом сошлись и поладили до того, что теперь были не разлей вода.       Лю Цингэ после того, как так и не смог вернуть шисюну долг, стал относиться к нему терпеливее (то есть больше не ломал столики, хотя это стоило ему неимоверных усилий, и даже почти не вызывал на бои), и Шэнь Цинцю со временем смирился с тем, что тот постоянно пытается его достать, и даже разрешил находиться на Цинцзин, если он не будет кричать во всю глотку (конечно же, чтобы со злорадным удовольствием наблюдать за тем, как тот раз за разом открывает рот, чтобы заголосить на весь хребет, но вынужденно его закрывает). Шан Цинхуа, имевший с ними некоторые связи еще с ученичества, поначалу не сильно хотел во все это ввязываться и даже избегал такой возможности, старательно пропихиваясь к другим товарищам по школе. Но, побыв в их обществе, где его за человека не считали и разве что обсуждали сплетни, решил, что уж лучше компания главного злодея и его псевдо-жертвы, каким-то чудом все еще живой. Тем более что этот злодей умудрился наладить отношения с главным героем, и Шан Цинхуа, разумеется, собирался последовать его примеру.       Вэй Цинвэй же был воодушевлен после разговора о мечах с товарищами в повозке, а так как характер у него был неконфликтный, он попросту пропускал колкости двух своих товарищей мимо ушей и находил общение с ними вполне приятным.       Цинцзин теперь стал (против воли его хозяина) местом сбора этих четверых. Инициатором «дружеского чаепития» всегда был Лю Цингэ, который регулярно находил новые методы выпытать у шисюна, как ему вернуть долг, к нему тут же присоединялся Шан Цинхуа, надеявшийся улучшить отношения с Ло Бинхэ, а за компанию прилетал Вэй Цинвэй и каждый раз приносил какой-то меч из своей коллекции, чтобы немного похвастаться и обсудить его.       Таким образом эти четверо если куда-то и ходили, то теперь только вместе.       В это время старшие ученики Цинцзин и Ваньцзянь уже сидели на лошадях в конце процессии, чтобы спокойно ехать вместе и никому не мешать.       Дорога была не очень широкой, и потому все ученики выстроились по двое в ряд. Спереди ехали Пин Сэнлин и Мин Фань, которые могли часами обсуждать даже самую, казалось, примитивную тему. Следующими были Суй Лань и Фэн Сяояо, неожиданно сдружившиеся несмотря на совершенно разные характеры. Последний обычно просто болтал без умолку, а девушка говорила, лишь когда ее прямо спрашивали о чем-то, и обоих это устраивало. Замыкали процессию Нин Инъин и Ло Бинхэ, близко дружившие еще с самого появления юноши на пике.       Так они попарно и переговаривались, изредка подслушивая разговоры друг у друга и вставляя там слово, пока Нин Инъин вдруг не сказала чуть громче обычного, чтобы все пятеро ее услышали:       — У меня какое-то нехорошее предчувствие, — она рассеянно терла пальцами уздечку, закусив губу.       Разговоры тут же затихли, все повернулись к ней.       — У меня тоже! — казалось, слово «вдруг» должно было сопровождать любое действие Фэн Сяояо. — Когда я сегодня собирал волосы, одна из шпилек упала и вонзилась в пол совсем рядом с моей ногой… Это точно не к добру, говорю вам.       Остальные растерянно переглянулись, не уверенные, расценивать это как серьезное заявление, или юноша просто хотел, чтобы они обратили внимание на его новую шпильку с разноцветными камнями. Конечно же, за время общения все уже заметили, что юноша старательно копирует своего учителя. Он заплетал такие же, как у Вэй Цинвэя, замысловатые прически и закалывал их всякими шпильками, даже цитировал наставника, говоря, что шпильки — это те же мечи, просто поменьше.       Так что теперь адепты не могли быть уверены, намек это, или их друг говорит серьезно.       — Честно говоря, меня тоже гложет странное чувство в последнее время, — признался Ло Бинхэ. — Но я не уверен, что это относится именно к собранию Союза бессмертных, если вы все о нем.       — Раз у троих из нас такое есть, может, стоит что-то предпринять? — предложила Нин Инъин, серьезно глядя на друзей.       — Если это правда связано с собранием Союза бессмертных, то мы могли бы разделиться на пары и проходить испытание вместе, — подал голос Мин Фань.       Раньше он бы не воспринял слова шимэй всерьез и просто ответил бы что-то вроде «этот шисюн тебя защитит» — она казалась ему просто милой, но глупенькой соученицей. Теперь же Нин Инъин в его глазах была товарищем, по силе почти не уступающим ему, так что он не мог пренебречь ее беспокойствами.       — Нашим учителям это вряд ли понравится… — протянул Пин Сэнлин. — Да и нам еще точно не известен формат состязаний.       — Но давайте правда разделимся, если получится, — поддержал идею Мин Фаня Фэн Сяояо. — Лучше все-таки перестраховаться, с наставниками справимся как-нибудь, — оптимистично сказал он.       — Это вы с Сэнлином справитесь, — уныло протянул Ло Бинхэ. — А мы наказаний столько получим…       — Может, мы и не уйдем в убыток, — заметила Суй Лань. — Но если будем делиться, то лучше сразу решить, как именно.       Все молча согласились с ней и принялись переглядываться, решая, как бы организовать команды.       — Давайте разделимся так же, как едем сейчас, — в конце концов предложил Ло Бинхэ, не удержавшись и бросив быстрый взгляд на Нин Инъин, немного опасаясь ее реакции.       — О-о, это ты так ненавязчиво напрашиваешься в команду к своей шицзе? — Фэн Сяояо распылался в гаденькой улыбочке.       — А ты пытаешься скрыть, как рад тому, что едешь рядом с шицзе Суй? — с невозмутимым видом парировал Ло Бинхэ, на деле боясь посмотреть вбок.       И парировал вполне успешно, судя по тому, как покраснел и отвернулся Фэн Сяояо. На его счастье, Суй Лань на эту короткую перебранку никак не отреагировала, будто вообще ничего не слышала.       — Значит, так и разделимся, — подытожил Пин Сэнлин.       Оставшуюся часть дороги они переговаривались уже всей группой, чтобы отвлечься, но теперь нехорошее предчувствие нависло уже над всеми.

***

      По приезде, когда все ученики были пересчитаны, им зачем-то выдали золотые нити, которые надо было завязать на запястья, и старшие адепты подошли к учителям.       — Я не одобряю ваш план, — тут же заявил Шэнь Цинцю. — Но он не помешает вам и может даже помочь при условии, что вы правильно скооперируйтесь. Подсказок давать не буду, но если провалитесь и только усугубите ситуацию, с Цинцзин вылетите как меч из ножен, — ученики серьезно кивнули, и, видя, что он смог донести, что хотел, заклинатель уже не так мрачно добавил: — Можете, конечно, тогда попытать удачу и пойти к своим друзьям на Ваньцзянь. Они-то, кажется, рисковать совсем не боятся.       — Я подумаю над такой возможностью, — улыбнулся подошедший Вэй Цинвэй. — Но лучше вам правда не злить своего учителя, ребята. Сэнлин и Сяояо не очень сильны в атаке, но смогут прикрыть вас, — не удержался и дал небольшую подсказку он, тут же осекшись.       — Послушайте своего шишу, раз он не смог удержать язык за зубами, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Но не забывайте думать своей головой, ясно?       — Да, учитель, — стройным хором отозвались четверо и откланялись, чтобы подойти к каменной платформе перед входом в ущелье, где уже стоял распорядитель от дворца Хуаньхуа, спонсировавшего соревнования, так что никто не оспаривал права этой школы руководить всем действом.       Не принимавшие участия в состязании расположились на высоких террасах вокруг входа в ущелье. Заклинатели хребта Цанцюн, как одной из ведущих школ, заняли самый верх, и там расположились теми же кучками, которыми и приехали.       — Приветствую шиди, — улыбнулся Юэ Цинъюань, когда к нему подошла последняя группа товарищей во главе с Лю Цингэ.       Все четверо коротко ответили ему и двинулись к дальнему концу террасы, где было тише всего.       Шэнь Цинцю даже не удержался и поднял на шисюна взгляд, чтобы увидеть его реакцию на свой провалившийся план с повозками, но на лице Юэ Цинъаня, как всегда, была мягкая улыбка, ставшая лишь теплее, когда он поймал взгляд шиди. Хозяин пика ученых тут же отвернулся и пошел за товарищами.       В это время заговорил распорядитель с платформы и начал объяснять правила. Как выяснилось, собрание Союза бессмертных будет проводиться семь дней, и все это время ущелье Цзюэди будет накрыто магическим барьером, так что участники будут полностью отрезаны от окружающего мира без возможности связаться с кем-то извне, но наблюдатели смогут спокойно следить за происходящим с помощью духовных орлов, парящих над местом проведения соревнований. В ущелье было выпущено около пяти тысяч монстров, после победы над которыми надо собирать с их тел духовые бусины и нанизывать на ту самую золотую нить, выданную немногим раннее. Логично, что чем сильнее монстр, тем больше духовной силы в собранной с него бусине, и тем больше будет результат, отображаемый в рейтинге на щитах. Конечно же, запрещалось устраивать драки за бусины — иначе из величественного состязания бессмертных в победе над монстрами это превратилось бы в чистой воды мордобой — иначе дисквалификация на три ближайших соревнования, то есть двенадцать лет. И судя по тому, как на этих словах перекосило лица у некоторых адептов, они эту дисквалификацию успели на себе испытать.       Старшие ученики Цинцзин и Ваньцзянь с облегчением выдохнули и радостно переглянулись — такой расклад дел действительно позволял разделиться на команды, тем более что правилами это не было запрещено — можно было просто делить бусины поровну, если вас всего двое.       Когда на все вопросы, возникшие у участников, ответили, и все правила были объяснены, адептов запустили в ущелье.       — Удачи, — прошептали друг другу шестеро учеников, и, попарно взявшись за руки, чтобы их не разделили случайно в гуще толпы, прошли через барьер.