Часть 1

Is there anything I could do Just to get some attention from you? In the waves I've lost every trace of you Where are you? Woodkid — I love you Азирафаэлю было прекрасно известно, что между ангелами и демонами пролегает глубочайшая пропасть. В конце концов, каждый понимал, что ангелы — хорошие ребята, а демоны, ну… плохие. Таков был порядок вещей, сомневаться в справедливости которого не приходилось. И Азирафаэль не способен был представить ситуации, когда смог бы доверять демону. Ведь, опять же, каждому было ясно, что демоны склонны лгать или в крайнем случае не говорить всей правды. Ситуация не менялась на протяжении долгого времени, и не было даже намёков, что она когда-нибудь потребует пересмотра, пока однажды Азирафаэль не повстречал Кроули. Строго говоря, когда они встретились впервые, Кроули не был Кроули и даже не был демоном. Но когда наступило то самое однажды, Кроули предстал перед Азирафаэлем в образе змея, а это сразу же всё меняло. Потому что ангелы совершенно точно были не склонны к тому, чтобы использовать столь пресмыкающиеся облики. Как бы то ни было, после разговора с демоном Азирафаэль ощутил нечто смутное. Он прекрасно знал, что одна черта определённо отличает ангелов от многих других созданий божьих — у них не возникает ни капли сомнения в правильности поступков и размышлений. Ведь они такими задуманы — безупречными. Но это чувство было похоже на дуновение ветерка, которое пришлось аккурат между широких ангельских крыльев и взъерошило мельчайшие пёрышки. Не сказать, что оно было таким уж неприятным, но явно включалось в категорию из ряда вон и было непостижимым образом связано с Кроули. Азирафаэлю пришлось отогнать его прочь. К несчастью, всякий раз, когда жизнь сталкивала Азирафаэля с Кроули снова, это ощущение возникало опять. И в какой-то момент даже пришлось с ним смириться — оно нераздельно связывалось с присутствием демона. Не просто какого-то там демона, но совершенно определённого. *** — …И ты мне даже не нравишься!.. — сказал Азирафаэль максимально уверенно, хотя смутное ощущение, ужасно похожее на дуновение ветра прямо между крыльями, пусть в этот самый момент никаких крыльев у него за спиной не было, почему-то заставляло нервничать. — Нравлюсь, — безапелляционно заверил его Кроули. Чувство усилилось. Азирафаэлю стало абсолютно ясно, что он согласится, вот прямо сейчас, и каким-то образом это его согласие многое переменит в нём самом. Он ведь был безупречным ангелом — таким, как и остальные, так почему же теперь, пока он напряжённо всматривался в острое лицо демона напротив, он никак не мог напомнить себе, что демоны — это те самые плохие ребята, которые лгут или — в крайнем случае — не говорят всей правды? …И он согласился, чтобы его жизнь полетела кувырком. *** Ангелов и демонов отделяла друг от друга глубочайшая пропасть, и это мог бы сказать каждый, хоть немного знакомый и с теми, и с другими. Вот только путешествуя бок о бок с Кроули, спасая человечество плечом к плечу с ним, Азирафаэль с удивлением увидел, что эта пропасть… как будто бы уменьшается. Если раньше она представлялась настолько огромной, как Марианская впадина, а может, и чуть больше, то теперь ощущалась уже не настолько ужасающе большой. И это должно было насторожить, но почему-то успокаивало. Лишь то самое чувство, не сказать, что неприятное, но явно из ряда вон, никуда не пропадало. Впрочем, Азирафаэль, как и упоминалось раньше, уже к нему привык. И даже, если уж быть полностью честным, поймал себя на том, что доверяет демону. Не какому-то там демону из Ада, но совершенно определённому. Кроули. *** Наконец стало абсолютно ясно — между ангелами и демонами пролегает глубокая пропасть, может, даже больше заполненной водой и необыкновенными тварями Марианской впадины, но Азирафаэль и Кроули каким-то образом оказались не между, а в самом центре. Или они вместе погружались на дно, или вместе поднимались куда-то в невообразимую вышину — ответ на вопрос больше говорил о положении наблюдателя, а не о том, что конкретно происходит с ними, — но они совершенно точно не принадлежали к одной из сторон. И это самое чувство. Азирафаэль не хотел бы давать ему название, но раз за разом всё чаще приходил к одному и тому же слову. Простому и человеческому. *** — Мы знаем друг друга уже так много времени, мы были на этой планете так долго, я имею в виду, ты и я, — Кроули сделал паузу, пристально глядя на него. — Я всегда мог положиться на тебя, а ты всегда мог рассчитывать на меня, мы команда, мы — банда, банда из нас двоих. И на протяжении нашего существования мы притворялись, что не… — он снова замолчал, как будто бы не мог произнести что-то вслух. Азирафаэль ощутил, что то самое привычное уже за столько лет… — нет, веков! — чувство усилилось многократно. Но Кроули отвернулся, будто актёр, забывший текст, отвернулся в поисках подсказки или собираясь с мыслями. — Я имею в виду, в последние несколько лет не совсем так… — И снова ему будто не хватило дыхания. Или слов. Или чего-то ещё. — И мне нравится проводить… — опять он смолк, будто бы слова выражали совсем не то, что он собирался сказать. Азирафаэль ждал, и внутри него всё звенело от напряжения. — Я имею в виду, если уж Гэбриэль и… могут уйти вместе, значит, и мы можем. Только вдвоём. И к чёрту Небеса, к чёрту Ад, они токсичны! Нам нужно уйти прочь от них. Быть только самими собой. Тобой и мной. — Пойдём со мной, — кинулся к нему Азирафаэль. В этом «тобой и мной» на мгновение он увидел то же самое, что собирался сказать сам. Вот только когда они снова столкнулись взглядами, между ними раскрылась пропасть. Та самая огромная, что превышала, во много раз превышала Марианскую впадину. Азирафаэль увидел, как она разрастается, потому что его предложение, пусть высказанное куда увереннее, чем сбивчивые слова Кроули, такое безупречное — ну он ведь ангел, каким ему ещё быть? — предложение, оказалось совсем не тем, что Кроули ожидал. «…Мы могли бы быть просто… самими собой», — так и осталось звенеть в памяти, даже когда Кроули ушёл. То чувство, то странное ощущение больше не щекотало невидимые перья, нет, оно превратилось в глухую ноющую боль. Впрочем, больнее всего было сознавать, что пропасть, которая на самом деле разделила их — не как ангела и демона, а их самих — Азирафаэля и Кроули, — появилась из-за него, ангела, изначально задуманного безупречным. Но, похоже, он определённо ошибался на собственный счёт.