Часть 6

- Поцелуй меня, - твердо попросила Алла. Фил на мгновение повернулся к ней лицом, посмотрел на нее. - Я приказам не подчиняюсь, - немного грубо ответил он, - крепостное право у нас отменили еще в 1861 году, если Вы, мадам, не в курсе. - Если любишь, - настаивала Алла, - поцелуй. Прошу. Он не успел адаптироваться под ее смену настроения и сейчас чувствовал себя очень дискомфортно. Закрыв один скандал, не хотелось начинать другой, но ребяческое самолюбие было так ущемлено, что ему трудно пойти на компромисс. Фил проигнорировал ее просьбу и лег, отвернувшись к стенке. - Ладно. – Пугачева поняла, насколько больно ему сделала – раз он даже не хотел ее целовать - и уже встала, чтобы уйти, - спасибо за подарок. Доброй ночи. - Алл!.. – неожиданно Филипп взял ее за руку, пристав с дивана, будто желая ей что-то сказать. Но, когда они встретились взглядами, слова куда-то исчезли. Он притянул ее к себе за руку так, что она навалилась на него, и очень нежно, долго целовал, не выпуская из своих объятий. Алла отвечала. Та часть души, которая все еще любила, отзывалась, она была счастлива. Завалил ее на диван и, невзирая на выступившие слезы у них обоих, продолжил ласкать женщину поцелуями. Если бы не гремевшая на кухне Людмила, которая запросто могла оказаться случайным свидетелем их возникшей страсти, он бы не остановился. Чувствовал, знал, видел, что Алла жалеет о своем поступке и готов был простить ей все, что угодно, хотя и не догадывался о ее мотивах. - То дерутся, то ебутся, - буркнула себе под нос Людмила, подойдя к дверям гостиной. Шорох дверей немного остудил их пыл, они вдруг испугались, что зашла Люся. Но та – наоборот - закрыла двери, чтобы не мешать их примирению… - Я не отдам… - шептал Филипп, ласково целуя каждый сантиметр ее кожи на ключице и шее, - не отдам тебя никому… - Прости меня… - тихо, со стоном произнесла прима, пальцами рук запутываясь в кудрявых волосах мужа. - Прощу любую твою вину… - он уже оголил ее плечико и прильнул к нему горячим поцелуем. Но места на диване было так мало, что одно неловкое движение – и они буквально скатились в объятиях на пол. Негромко рассмеялись от такой нелепости. Казалось, в этой истории поставлена счастливая точка. Филипп действительно готов был простить ей все. И даже представить не мог, что будет так счастлив этой ночью. Его целует любимая женщина, тает в его объятьях. Он может дышать ею, упиваясь ее естественным, чуть сладким, запахом, может касаться носом мочки ушка, может слегка прикусить ее, чтобы подразнить, распаляя в женщине еще большее желание. Несколько ловких движений – и она уже лежит под ним обнаженная и томно стонет от сильного наслаждения. Филипп касается рукой ее груди, сжимает, затем проводит наверх, касаясь шеи. Неторопливо входит, позволяя ей почувствовать его внутри, делает настолько нежно, что Алла готова кончить только от его ласк. - Какое счастье, - шепчет она, когда движения его начали набирать темп, - любить тебя… - Сквозь столько бед и потерь пройдя, - шепотом вторит ей Фил. Ее сердце колотится, как ненормальное, дыхание его сбилось. Алла прижимает его ногами, ближе, желая прочувствовать его насколько возможно глубоко. От слишком быстрого темпа, дарящего ей острое наслаждение, едва ли не до крови прикусывает губу. - А-а-а, - она так простонала, получая оргазм, что Фил кончил вместе с ней. Ноги дрожали, руки прижимали его к себе. В этом потоке, столь бурном и глубоком, были стерты последние следы взаимных обид…