Часть 14

Она совсем запуталась в своих планах. Алла любила Филиппа, но почему-то искренне была убеждена, что с ней у него нет будущего, ей не хотелось портить ему жизнь, и своими выходками она буквально добивалась того, чтобы он ее бросил, разлюбил. По крайней мере, она думала, что любой другой мужик так бы и сделал. Ее не раз бросали, предавали в самый неподходящий момент. Возможно, от Фила она тоже ждала предательства – ждала и боялась одновременно. И, казалось, легче самой уйти, тем более поводов он давал вагон – то ревновал, то психовал, вел порой себя агрессивно - так что ее давление скакало, как Газманов на сцене. Жизнь с ним – неспокойная, страстная, бурная и порой мучительная иногда тяготила ее. Когда он уезжал на гастроли, все равно звонил по десять раз на дню, не давая ей чувствовать себя одинокой. Филипп любил. Но не так, как она хотела. А как она хотела – сама же и не знала... Убрав зайчика обратно в прозрачную заводскую коробку, Пугачева подошла к стационарному телефону и набрала домашний номер. Понятия не имела, что говорить, но ей захотелось услышать его голос. Длинные гудки слышались один за другим. Наконец, абонент взял трубку: - Але? – голос Фила такой усталый, измученный, что у нее ком встал в горле. На секунду она отодвинула трубку от уха и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешеную тахикардию, - Але? – повторил Филипп, - я слушаю. - Здравствуй, Филь. Это я, - наконец-то вымолвила Алла. - Аллусенька? – Филипп так обрадовался ее звонку, что голос его сразу же изменился, стал звонким и радостным. Можно было даже подумать, что от удивления и радости одновременно артист как будто подпрыгнул с места, - Аллчонок мой, это ты? Я так рад тебя слышать! - И я тебя, - улыбнулась Пугачева. - Как твои дела? Как устроилась? Все ли в порядке? - Фил от переизбытка эмоций немного нервничал и спрашивал все, что приходит в голову. - Не волнуйся, я в порядке, все хорошо. Филь, я хотела за продукты тебя поблагодарить. Спасибо за заботу. - Да ты что, не стоит, - Филипп был счастлив. Встав наконец-то с кровати впервые за последние пять дней, он расхаживал от волнения по комнате, разговаривая по телефону, - если чего-то не хватает, я куплю! Могу даже привезти, если ты хочешь... – с надеждой в голосе уточнил он – все же так хотелось ее увидеть, под любым предлогом. Алла поняла это и сразу ответила: - Мы с тобой послезавтра увидимся, на концерте. Ты же не забыл, я надеюсь? - Помню, Аллчонок, - улыбнулся Киркоров. - Ну вот и отлично. Филь, я тут подумала, - Алла так нервничала, что теребила в руках провод стационарного телефона, то завязывая узел, то развязывая, - давай пока на публике будем вести себя как обычно. Как раньше. - И... – замялся Фил, - я могу... тебя обнимать?.. - Да, - немного тихо ответила прима. - Целовать тоже могу? - Филипп, обычно – это как обычно. Делай, все что хочешь. И почаще улыбайся, чтобы тебя жалко не было! – немного она разозлилась, поток внутренней горечи начал сочиться наружу. - Хорошо, - Филипп сиял от счастья, - спасибо... - Тебе спасибо за заботу. И за то, что терпишь. Увидимся в гримерной перед концертом, Володя привезет меня. – сказав все, что, в общем, хотела, Пугачева повесила трубку, не дождавшись ответа собеседника. Филипп не сказал ей, что сразу после ее ухода он заболел и почти четыре дня провел в полубредовом состоянии из-за высокой температуры. Что двусторонняя пневмония, которую диагностировал ему врач, вызванный на дом, будет мешать ему петь: ведь пение – это, в первую очередь, дыхание. Не сказал и Людмиле запретил говорить. Лежа в горячке, он молился не о своем выздоровлении, а только об одном – чтобы она ему позвонила. И по счастью, в первый день, когда ему стало лучше, это маленькое чудо сбылось. Слезы радости, искреннего счастья хотели вырваться фонтаном наружу, но он сдержался. Ощущение эйфории от одного лишь звонка так наполняло его, что он светился, как лампочка. Людмила, наблюдавшая тайком эту картину, поспешила на кухню, чтобы что-то приготовить – теперь-то он точно поест!