Эпилог, часть 2.

Малика устало выдыхает, хоть где-то история Ванг завершилась хорошо и она не одинока всеми и вся, как в реальности. Чувствует противные слезы на щеках, которые уже заливают ее лицо. Она криво усмехается, она смогла вновь посмотреть сезон с Джулией только спустя семь лет, до этого она не испытывала кроме противного волнения и страха, лишь сейчас она вновь решилась подойти к когда-то любимому, а сейчас не вызывающих ничего кроме триггеров сезону. Ей откровенно не везет, когда она включает выпуск про приворот, где Джулия беседует с девушкой, которая сделала приворот, и которую били и насиловали. Ручки и все, что было на столе летит в стену и оглушает, а истерика накрывает. Малика не понимает, то ли Джулия играет роль, то ли она искренне в своих эмоциях и проживает через девушку свою историю с отчимом и Чаком. Сейчас в двадцать один смотря на Джулию она не чувствует к ней ничего кроме сожаления и мысли, что она ее понимает. Смотря на Джулию ей кажется, что она подсмотрела в закрытую комнату, которую зачем-то распахнули перед ней. Ванг на экране кажется одновременно далекой, и одновременной до жути близкой, порой Малике кажется, что она ощущает ее тяжелый парфюм. На ноутбуке в очередной раз открыт вкладка с психологом. Все блядских семь лет она не понимала, почему в четырнадцать лет ее так жестко затриггерила эта ПРАВДИВАЯ история с Чаком. Она прекрасно помнит, как в пятнадцать связалась с инсайдером Джулии, который подтвердил всю эту историю и добавил еще большее интересных подробностей. Помнила, как в шестнадцать лет был шанс слить блогеру, и у них даже начался диалог, но инсайдер запретил сливать переписку в качестве доказательств всех слов, помнит фразу про отсутствие личной жизни, которую бросили в ее сторону, после чего предприняла неудачную попытку суицида вскрыть вены. Спустя несколько лет, она узнает, что инсайдер состоит в группе разоблачения про Ванг, общается о ней в каком-то закрытом чате, общается о ней в комментариях. И это у нее нет личной жизни? А все еще следить за Джулией будучи с ней ранее знакомым и продолжать обсуждать со всеми, это не отсутствие личной жизни? Какие же они все странные. Она помнит, как год назад обратилась с проблемой, почему ее так триггерит вся ситуация с Ванг, ничего кроме газлайтинга не получила, жаль, что отзыв нельзя оставить, только влепить одну уебскую звезду, которая ничего не испортила, сучке мнившей себя психологиней. Спустя полгода снова обращается к психологу игнор длинной в две недели, хотя на сайте обещали ответить в течение десяти дней окончательно выводит из себя. Попытка третья оказалось удачной. Правда не такой, как она ожидала. Она надеялась просто получить длинный ответ, но сайт предполагал консультацию. В первый раз она рассказывает, что с Ванг их связывает слишком многое, сексуальное насилие, буллинг, депрессия, попытки суицида. Малика чувствует подсознательный страх, она были слишком схожи, тот же дизайн и стилист, то чем хотела заниматься Малика хотела заниматься еще до того, как узнала про Ванг. С психологом наконец все понимает, гребанная синхронизация. В четырнадцать все произошло слишком не вовремя, это было дерьмово случайно вспомнить о растлении по малолетству и узнать, что Джулия встречалась с уебком, от которого была беременна и потеряла ребенка и приобрела бесплодия из-за того, что торчок решил ее избить. Психолог пояснят, из-за того, что никто не знает о Джулии и о ситуации Малики, то и произошла синхронизация, схожие травмы еще сильнее все усилили. Малика кривится, когда смотрит на Чака, она почему-то смутно помнит его внешность, когда надо писать про него фик, тяжело вздыхает он все еще не сдох СПИДа, жаль. Джия Каранджи мировая модель перевернувшая моделинг и стандарты, скончалась от СПИДа в двадцать пять лет. А он нет, все еще жив, нихуя не сделал для развития, но жив. Она смотрит на вордовский документ, где давно вся ее переписка с инсайдером разбита по темам, чтобы было удобно было писать фики про Джулию. На белой флешке, которая была абсолютно чистой не было ничего кроме той переписки, она не понимает, зачем, но год назад ей это показалось нужной. Она смотрит на тг канал «DARSI» и ей кажется, что остается совсем немного время до слива. Порой ей кажется, что в какой-то момент эмоции возьмут вверх и эта чертова переписка будет везде, и ей будет абсолютно похуй на все, на то что она нарушила какие-то иллюзорные обещания в пятнадцать лет данные инсайдеру, на какие-то их иллюзорные хорошие отношение, на какие-то иллюзорные угрозы суда. Она не знает пойдет ли она когда-то в терапию и начнет ли прорабатывать все это дерьмо, но порой ей кажется, что никакая терапия не поможет, кроме простого и обычного слива, и когда об этом напишет «ВПШ» и «StarHit» и когда-то заговорят про Чака и его запоздалую отмену, только тогда она почувствует ту самую терапию и ей кажется, что это время все ближе. И она все еще помнила лайк на свой коммент от Ванг и ответ с кучей милых смайликов, и помнила бан потом. Но ей было уже без разницы, Джулия повлияла на ее жизнь, личность, привила любовь к психологии, познакомила с Боуи, через нее был пройден долгий путь писательства. И Малика была уверенна, еще немного и она сдаст всех их с потрохами, потому что эта чертовая, но запоздалая справедливость когда-то должна случиться. Но она все еще чувствовала себя той самой пятнадцатилетней девочкой, которая боится рассказать. И она не знала сможет ли она поведать о своей тайне когда-то всему миру.