Часть 12. Вечность и волосы

      Нарцисса хотела постричь Драко, когда ему исполнилось пять лет, но муж чуть не закатил истерику и битый час доказывал ей, почему ни в коем случае нельзя стричь сына. Не помогли и пляски с бубном — женщина все равно не поняла, но от идеи, в пользу не травмированной психики мужа, отказалась. Хотя кончики ему в тайне все таки подрезала регулярно.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

      — Ты понимаешь, что я не буду жить вечно, meleth? — спросила как-то Нарци.       Они вдвоем расположились на берегу какой-то бурной речушки — захотелось сбежать от шума и вони города. Плакучая ива грустно опускала свои ветви перед ними, и они сидели на теплой траве, пригретой осенним солнцем, будто в куполе, ограждающем от любых проблем. Маленький Драко бегал неподалеку и бросал в воду камешки. Они издавали громкие звуки, прежде чем уйти на дно, как люди, отчаянно кричащие перед тем, как встретить свою смерть. Странное сравнение всплыло у эльфа в голове, пока он раздумывал что бы ответить.       — Да, herves. Я знаю это.       Она смотрела на него пронзительными голубыми глазами, и эльф вздрогнул. Он понимал ее без слов, и им так хорошо было вместе. Он с трудом представлял свою жизнь без нее. Нарцисса — его поддержка и опора, казалось, без нее все развалится. Сейчас они еще очень молоды, но что будет дальше?       — Я позабочусь о нем, Цисса, — прошептал он, переплетая их руки. Ива бросала на них тень боли и разлуки.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

      Вечность для бессмертного эльфа — простой чих. Но жизни без жены Люциус не представлял. Эльф знал, что рано или поздно его любимая покинет этот мир, а он останется. Останется и будет существовать до самого конца света. Единственное, что утешало его, так это то, что у него был сын — такой же вечный, как и он сам.       Каков же был его ужас, когда Драко вернулся домой из похода и выдал, что не только любит очередную смертную (Ну уж в Средиземье-то, можно было эльфийку подыскать!! Желательно принцессу... И что б с винным погребом в приданое...), но и собирается избрать путь людей. Люциус оторопел, а потом на сына наорал, ведь его боязнь одиночества не давала ему покоя. Что ему останется, когда все они умрут? Вернуться домой и затворничать, как брат, лесной король Трандуил? Люциусу было страшно даже думать о подобном.       — Ты идиот, Daeki! Ian leможешь отказываться от бесценного дара Валар edhel?! — когда Люци волновался, он зачастую переходил на родной язык, легкозвучный и музыкальный, но грубые слова вылетали из его рта.       Драко побагровел.       — Я не хочу видеть смерть близких!! Это не дар — это проклятие! — завопил он в ответ, растрепывая свои длинные белые волосы по плечам.       За время странствий юный полуэльф стал грациозен, пластичен и гибок. Его лицо стало взрослее, скулы виднелись сильнее, и он стал очень похож на отца. Во всем, кроме взгляда. Взгляд Драко был живым и эмоциональным, а не холодным и безучастным, как принято у эльфов. Он один выражал разом столько эмоций, что их, казалось, никогда бы передать словами.       — Если все edhel такие же, как и ты, я вообще не хочу быть эльфом! — бурно возразил сын, и Люциус поперхнулся. Рука сына рванулась к столику матери, и он, схватив свои прекрасные волосы за кончики, дернул их вниз. Будто в замедленной съемке, пошатывающийся Малфой-старший, наблюдал, как Драко одним резким, решительным движением отрезает почти всю длину белокурых прядей, как они медленно опадают на холодный пол. Как сын встряхивает короткой лохматой прической и, не глядя на отца, уходит. Когда за Драко затворилась дверь, его отец не выдержал и со стоном упал на колени, собирая в трясущиеся руки белые волосы. Дело вовсе не в прядях и не в длине, просто Люциус только сейчас понял, что потерял сына на-все-гда. И это больше, чем вечность.