Часть 8

Благодушное настроение у Митяя длилось ровно до вечера. Вообще в книгах после какого-либо акта примирения сразу мир да гладь наступает. Аська надеялся, что в жизни также. Оказалось, нет. А все потому, что Таль двойку по географии увидел. Естественно, радости ему это совершенно не прибавило. — Ась, ну как так? — Я задумался. — Аська в ответ буркнул недовольно, даже обижено. Еще бы, сам притащил в дом непонятно кого, перевернул все с ног на голову, ничего не объяснил, а виноват теперь Аська? Ну уж нет. У всех есть право на переживания! — На два балла задумался? Раньше Аська бы решил, что Виталий Алексеевич ругает строго, раз смотрит так проницательно. Но сейчас было уже понятно — брату и правда было интересно, как это так задуматься можно было, чтобы пару схлопотать. — Ну, меня спросили про Мексику… Я ее в Южной Америке искал. Митяй с дивана сдавленно хохотнул, злыми глазами из-под черной челки зыркая. Таль поморщился страдальчески. — Как, по-твоему, у Мексики с США конфликт за Техас мог быть, если она в Южной Америке? Ладно, постарайся исправить. — Исправлю. Больцман по полу смятый лист с каракулями математическими гонял. Загнал под шкаф и сел рядом в ожидании, что кто-то достанет. Вроде все как обычно, вечер как вечер, да только Митяй голос со своего места подал: — И что? И на этом все? Таль дневник Аськин дальше листал и не ответил ничего. А вот Аська напрягся — уж больно голос недовольный у Митяя был. — Виталь, головой думаешь или задницей? Он же тебе на шею сядет так, — насмешливо произнес новый жилец, ногу на ногу запрокидывая. У Таля лицо закаменело, а тому хоть бы хны — снисходительно смотрит, со злым весельем. — Я твое мнение спрашивал? — Не крысь, сам знаешь, что я прав. Дядя Леша с тебя бы шкуру за такое содрал. — Папа? — Аська удивленно глаза расширил. Разве добрый папа умеет шкуры сдирать? Он же всегда считал такое варварством. А Таль еще больше стал на памятник похож. — Папа, папа… А тебя, что, не драли никогда? Тогда понятно, чего ты с рогами на старших смотришь и пары домой носишь. — Митяй шире усмехнулся, сыто, довольно. — Да, на Витальку тут надежды нет. Он не то, что тебя, он кота воспитать по-человечески не может. Животное по столам лазит. — Кота по-человечески не воспитывают. На то он и кот. — Таль ответил в пространство и на Митяя глянул сухо, холодно. — Разговор окончен. — Окончен так окончен. — Митяй не испугался, лишь руками примирительно развел. — Только напомню, что двоек ты домой не носил. Да и я тоже, хотя в школе отбитым на всю голову слыл. Хорошистом закончил. Значит — рабочий метод, а, Виталька? Таль губы поджал и дневник на стол положил. Хотя не положил — кинул, да так кинул, что тот на пол свалился. Больцман тут же бросился новую бумажку изучать да лапой комкать под негромкий смех Митяя.