Зелёный апельсин

      Воздух: такой прохладный и насыщенный. Он по-настоящему окрылял, наконец-то можно было вдохнуть полной грудью и на несколько мгновений очистить разум. Ощутимо улавливался солёный аромат, расслаблявший каждую клеточку тела. А приглушённый шум волн неподалёку мерно усыплял, позволив окончательно поддаться сладкой дрёме.       Казалось, всё в этом мире стало таким незначительным. Ещё совсем чуть-чуть, и реальность исчезнет. Хотя бы на пару минут...       — Эй, Мекару! Я тут принёс... — звонкий голос осёкся так же быстро, как и раздался. — Ой...       Мекару заметно поморщилась, неохотно сменив позу. Ей было так хорошо лежать на спине, греясь на песке под слегка припекающим солнцем, чьи лучи заслонял небольшой зонт. Но нарушитель спокойствия вынудил её подняться на локтях и взять в ладонь очки, оставленные рядом. И теперь... ей стало ещё лучше.       — Дурак, — обронила Мекару совершенно беззлобно и надела очки, заправив рыжий локон за ухо. Перед ней оказался запотевший высокий стакан, сжатый в протянутой загорелой руке.       — Прости, я не хотел... — виновато донеслось сбоку. — Я и правда дурак.       — Ещё какой, — лёгкая улыбка тронула губы Мекару, и та взяла предложенный стакан, отпив освежающий напиток из трубочки. Апельсиновый. Помешав лёд в стакане, Мекару заметила на трубочке небольшой стикер в виде мордочки медведя. Какой ещё идиот мог такое придумать?       — Теруя… — прошипела Мекару, повернувшись к собеседнику, — ты… — она встретилась взглядом с Теруей, который успел расположиться рядом на песке. Он тоже пил какую-то ядерную жидкость, только уже зелёного цвета. Теруя отвлёкся от напитка и безоружно улыбнулся в ответ. — Как же ты меня бесишь… — устало выдохнула Мекару совсем не то, что у неё вертелось на языке, и отвернулась, снова взяв трубочку в губы.       Волны продолжали приятно шуметь. Газированное нечто — освежать. А Теруя продолжал… составлять не такую уж и неприятную компанию Мекару. На него было невозможно злиться, хотя как таковых для этого причин у Мекару бы и не нашлось. Она сложила руки на коленях, не переставая вертеть трубочкой и звенеть льдом.       — Тебе не нравится океан? — неожиданно спросил Теруя, будто хотел прощупать почву. Да он издевается?       — Единственное, что мне не нравится — это твои плавки. Где ты вообще такие откопал?       — Ха-ха, то есть всё остальное тебя устраивает? — с облегчением рассмеялся Теруя, неглубоко погрузив дно своего стакана в песок. — Я рад.       Конечно же он рад. Как может быть иначе?       — Откуда у тебя это? — Мекару указала пальцем на трубочку, а затем достала её из зелёной газировки, приблизив к лицу. Там оказался ещё один стикер, только теперь в форме двойной радуги. Кажется, у Теруи есть абсолютно всё подобной раскраски. Даже плавки…       — Сам сделал, — начал Теруя, вперив взгляд куда-то в сторону. — Осталась хорошая бумага из моей последней командировки, взял брендовые карандаши, которые один студент хотел мне впарить за бешенные бабки, попробовал нарисовать всё сам — получилось, ну, так себе, потом нашёл и распечатал трафареты, и вышло получше. А дальше просто вырезал всё канцелярским ножом и заламинировал у нас в офисе, и представляешь, меня Кинджо чуть не спалил! Но всё оказалось хоро… — Теруя осёкся, как только обернулся посмотреть на единственного слушателя, — Мекару?       — Ты такой… — Мекару словно хотела найти нужное слово на самом Теруе, пытаясь что-то разглядеть в его лице. — Почему ты такой настоящий? — нашлась Мекару и так же вставила свой стакан в песок.       — Настоящий друг? — шутливо поправили её.       Воздух застрял в горле, и Мекару ничего не смогла ответить. Казалось, сейчас она должна была радоваться. Но в груди всё сжималось, переворачивалось и не давало вздохнуть. Внутри Мекару росло подозрение, что в момент, когда она попытается набрать в лёгкие воздуха, её согнёт, как от удара.       — Мекару? — снова слышно сбоку.       И Мекару действительно согнуло.       Раздался тихий всхлип, который она попыталась спрятать в коленях. Руки запутались в рыжих волосах, совершенно потерявших свой прежний вид. Мекару дрожала; знала, что вполне способна держаться, но невозможная искренность Теруи обескураживала.       Он ничего не говорил. Мекару почувствовала ладонь на своём плече и поддалась движению, уронив голову Теруе на грудь. Перед глазами появились листья вырвиглазно-розового цвета, которыми пестрила чужая рубашка. Можно было в очередной раз поразиться способностью Теруи находить вычурные вещицы, которым место явно не в гардеробе. И впервые млеть от простого человеческого внимания и тепла, оказавшихся сейчас невыносимо нужными.       Лишь бы это мгновение продолжалось хотя бы немного дольше, чем следует…       Ветер медленно стихал, звук волн мягко рассеивался и словно отдалялся. На коже больше не чувствовались лучи солнца, а жар объятий Теруи постепенно отступал. Это ощущение было схоже с погружением в безмятежный сон: полностью очищенный разум настиг долгожданный отдых, и безумно хотелось отдаться этому состоянию.       Именно это Мекару и сделала. Выплеснув то, что её тревожило в последнее время, она вновь могла почувствовать, что значит по-настоящему выспаться. Вот только нужно сначала убрать очки…       Мекару скользнула ладонью к лицу, но не нащупала оправы — только задела наушники на голове. Они упали на шею, и внезапно донёсся стук дождя по окну. А свободная рука опиралась не о Терую, а на письменный стол.       Вспыхнуло окно на мониторе компьютера. Сообщение гласило о прерванном соединении и предлагало перезапустить программу.       Мекару вытащила флешку из разъёма системного блока и положила её в один из ящиков. Затем поднялась с кресла, зашла в ванную и защёлкнула за собой дверь. Пора собираться на службу.