День концерта и обещание

Год первый, Ноябрь Горизонт Школьный концерт должен был начаться через несколько часов. Мари крутилась перед зеркалом в своей комнате, примеряя разные платья, расчесывая в который раз уже гладкие, шелковистые и мягкие волосы, пока из коридора раздавались звуки игры на скрипке. Начался важный момент в произведении, и она замерла, не моргая, пялилась на себя в зеркале, одетую в домашние футболку и шорты, и внимала музыке, чтобы не упустить там ни единой возможной ошибки, чтобы убедиться, что ее брат играет идеально. Этот концерт важен для нее, ведь его посетят эксперты из престижного музыкального колледжа, в который она стремилась поступить через три года, когда ей исполнится восемнадцать и она окончит школу. Она мечтала о том, что станет членом крупного симфонического оркестра, будет играть и сочинять невероятные произведения и, конечно, проведет жизнь с ее любимым человеком, с Хиро. Мари убедилась, что Санни сыграл великолепно, и, наконец-то, переоделась в официальное белое платье, достала из шкафа костюм Санни и вышла из комнаты, дав ему и ему возможность сменить наряд.

***

Брат с сестрой вышли на сцену, их встретили аплодисментами. Санни дрожал, крепко держал гриф скрипки, но, почувствовав, как Мари тепло сжимает его ладонь, и увидев в толпе подбадривающие взгляды Обри, Кела, Базила, Хиро и родителей, глубоко вздохнул и почувствовал прилив решимости. Он сделает это. Ради сестры. Только совершив первое движение смычком, Санни утонул в песне. Весь мир сузился до него и его сестры, играющей на пианино, чьи движения отточены и идеальны. Санни чувствовал каждую ноту и ощущает лишь настоящий момент. Прежде навязчивые мысли о том, что он подведет сестру, поставит родителей в неловкое положение и расстроит друзей, ушли, и он думал лишь о том, что он делал и чувствовал сейчас. Он стоял на сцене под теплым светом, к подбородку было прижато изысканное дерево скрипки, пальцы напряглись, под ними — смычок и жесткие струны, оставляющие следы на подушечках пальцев. Но главное — он чувствовал музыку и любовь своих друзей. Мелодия заставила его пережить всю его небольшую жизнь. Он вспомнил нежные объятия и вкусные, полные любви печенья Мари, веселые игры, шалости и заразительную энергию Кела, доброту и внимательность и вкусную готовку Хиро, невинные влюбленные жесты и дерзость Обри и, конечно же, страсть к цветам и фотографии его скромного лучшего друга Базила. Пока они все рядом, Санни с уверенностью смотрит в будущее. Улыбаясь, он исполнил последнюю ноту, зная, что так будет всегда. Зал наполнился бурными аплодисментами и восторженными криками Кела и Обри. Мари посмотрела на Санни глазами, полными слезами счастья, и широко улыбнулась, а ее взгляд выражал глубокую признательность и любовь.

***

Сразу после концерта Мари обменялась словами с людьми из того самого музыкального колледжа, которые не скрывали своего восторга и говорили, что с нетерпением ждут такую талантливую девушку в их учебном заведении. И, к удивлению Санни, несколько комплиментов достались и ему. Он очень редко получал подобные хвалебные слова. Потом на них накинулась мама с объятими и восхищенными словами, а следом подошли и их отец и друзья. Санни не смог не заметить то, что отец, не щедрый на похвалу и очень строгий, не сказал ни одного хорошего слова об игре Санни, хотя Мари смог одарить щепоткой приятных слов. К счастью, за него это сделала Обри. Она крепко обняла друга, практически душа, и не переставала пищать, как же он круто, классно, хорошо, очень хорошо, великолепно сыграл. Родители пригласили друзей их детей отпраздновать успешное выступлением ужином у них, чему те, конечно же, согласились. Мари попыталась взять Хиро за руку, но мгновенно столкнулась с осуждающим взглядом отца и, опустив уголки губы и взгляд, отстранила от возлюбленного руку. Их компания спокойно поужинала и, когда солнце начало опускаться и по небу заиграли багряные, алые и огненные краски, родители отпустили детей погулять. Они поднялись на домик на дереве, откуда открывался неплохой вид на закат. Тут Мари позволила себе взять большую ладонь Хиро и положить голову на его плечо, прижавшись к нему. Пока они вдвоем смотрели на укатывающееся за деревья солнце, Кел листал с Санни комикс, Базил размещал в альбоме новую фотографию, сделанную на концерте, а Обри что-то доставала из своего рюкзака. — Эм, ребята, я кое-что сделала, подойдите! — сказала слегка дрожащим голосом Обри. Она сидела на полу и прятала под ладошками что-то, лежащее на полу. Все собрались в круг и, полные любопытства, уставились либо на краснеющую и криво улыбающуюся Обри, либо на ее ладони. Выдохнув, она убрала руки. Под ними оказалась кучка плетенных разноцветных браслетов, дополненными маленьким подвесками. — В-вот! — воскликнула Обри, широко улыбаясь и отстраняя взгляд. — Я сделала эти браслеты как… Как символ нашей дружбы! — И тут Обри подняла голову и уверенно обвела взглядом всех вокруг. — Я очень рада, что дружу со всеми вами! Даже с тобой, Кел! — Ух ты, девчачьи безделушки! — воскликнул с широко раскрытыми глазами, Кел, игнорируя подначивание Обри. Он сразу нашел и вытащил из кучки браслет для него — оранжево-желтый и с подвеской в виде баскетбольного мяча. — Вау, Обри, они такие замечательные! — восторгалась Мари, уже примерив фиолетово-золотой украшение с подвеской в виде сливы. — Спасибо огромное, я тоже тебя люблю! И она крепко обняла подругу. Санни, надевший свой браслет из серых и голубых ниток, тоже присоединился к объятию, и даже не смог сдержаться и чмокнул Обри в щеку. Тот факт, что подвеской на его браслете был маленький карандаш, заставил его почувствовать необычайную благодарность и симпатию к Обри, ведь она знала, что Санни гораздо больше любит рисовать, а не играть на скрипке. Обри действительно ценит Санни… Обри не успела отреагировать на легкий поцелуй, потому что ее отвлек недовольный голос Кела: — Зачем это мне, я же не ношу браслеты! Пф, я же не люблю побрякушки… И тут же старший брат резко потрепал его голову кулаком. Пока одной рукой он ерошил костяшками его макушку, в другой он держал сине-коричневый браслет, украшенный акриловой подвеской с голубой розой. — Не надо так говорить о подарках! Обри искренне старалась, поблагодари ее! Кел надулся, закатил глаза, а после не только пробубнил вымученное «спасибо, Обри», а даже надел на запястье браслетик. Обри победно усмехнулась и посмотрела на Базила, который не сказал ни слова с момента, как она показала свои подарки. А Базил, слегка спрятавшийся за Мари, опустил голову и в трясущихся искусанных и порезаных от работы в саду пальцах держал зелено-желтый браслет с ромашкой. — А, Базил? Тебе не понравилось?..— грустно проговорила Обри, на четвереньках переместившись к нему. — Н-нет! Мне очень, очень понравилось! — воскликнул Базил и поднял голову. Все заметили, что его глаза застилала плотная пелена слез. — Это п-прекрасный подарок, Обри!.. Я… Я… Тоже так вас всех люблю, друзья! Я очень ценю вас всех, и… Базил громко всхлипнул, и по его щекам побежали две слезинки. Хоть и неловко улыбаясь, Обри по-дружески погладила его по голове, а Мари приобнимала его дрожащие плечики. Неловко краснея и отводя взгляд, Кел стиснул челюсти и молчал, Хиро тоже ничего не говорил, а лишь внимательно следил за ситуацией, а Санни с волнением смотрел на Базила. — У меня до вас… совсем не б-было друзей, — рассказывал Базил, и вдруг он посмотрел на Санни, умоляя его приблизиться к нему, что тот и сделал, и Базил упал ему на грудь, прижимаясь. — Я так люблю вас и боюсь потерять! — О-о-о, Базил, мы тебя не бросим! — ласково сказала Мари и обняла их двоих. — Мы всегда будем вместе, несмотря ни на что. — Ура, групповые обнимашки! — пропел вдруг Кел и подскочил к друзьям, стискивая их в своих маленьких, но крепких объятиях. — У-у-у, мы самая крутая компания друзей! Обри торопливо надела на руку последний браслет, сплетенный из розовых и черных нитей и украшенный ноткой, и присоединилась к ним, ни капельки не брезгуя обнять Кела. — Я вас так всех люблю, спасибо, спасибо за все! — От счастья Обри не могла сдержать слезы. Боясь потерять, она обнимала Мари и Санни так крепко, как могла. — Спасибо, — все, что вымолвил Санни. Это был потрясающий момент единения. Обри не хотела, чтобы он кончался, зная, что после этой встречи она вернется в холодный дом, где нет никакой любви, заботы и веселья. Остался вне этой кучи лишь Хиро. Мари бросила на него «тот самый» взгляд с самодовольной улыбочкой, всегда соблазняющий Хиро и заставляющий его сделать все для этой прекрасной девушки. Неловко усмехнувшись, Хиро приблизился к ним всем и так же крепко обнял, соприкоснувшись с Мари лбами. — Давайте… Поклянемся, что будем дружить вечно, — предложил Хиро спустя минуту тишины и покоя, когда руки стали уставать. Все слегка отстранились друг от друга и радостно выразили согласие с этой идей. Только Кел полюбопытствовал: — А как это? — Ну… Давайте сядем обратно в круг, и… Хиро задумался, пока остальные расплетали объятия. Санни и Базил все еще держались за руки. — Мы можем поплеваться на ладони и взять друг друга за руки, — предложил с трудом Хиро, и Кел с Обри презрительно сморщились. — Иу, что?! — крикнул возмущенно Кел. — Я не буду обмениваться слюнями с этой! — Он кивнул в сторону Обри, и та согласно закивала головой. — Ну, вам необязательно пожимать руки именно друг другу. Вы просто будете это делать, ну, — объяснял Хиро, активно жестикулируя, — с теми двумя, кто сидят слева и справо от вас. Хиро сел слева от Мари, а слева от себя поместил младшего брата. Справа от Мари сел неуверенный Санни, слева от Кела — Базил, а между ним и Санни оказалась Обри. — Ну, я за эту идею, почему нет! — улыбалась Мари и уже выставила передо ртом ладони. — Только обязательно помойте руки, как придете домой! — И не облизывайте их, — добавил Хиро и глубоко вздохнул, прежде чем плюнуть на руки. Кел закатил глаза, пошутил про то, как глупо это выглядит со стороны, но все-таки уверенно харкнул на ладошки и взял брата и Базила, который покраснел от этого всего, но ни слова ни сказал, за руки. Ощущение неприятной мокроты пронеслось по всему телу Кела, встрепенув его мозг, но он сдержался и не отдернулся. Санни и Обри соединили руки последними, смущенно, но с искренними улыбками, глядя друг на друга. — Вот так… — произнес Хиро на вздохе. — А теперь, эм… Он умоляюще посмотрел на Мари, так как его голова резко опустела. — Клянемся ли мы поддерживать друг друга всегда? — смело произнесла Мари. Не синхронно и не хором — первым храбро крикнул Кел, за ним решительно вступили Хиро и Обри, а Санни и Базил пролепетали последними — но все произнесли: — Клянемся! — Клянемся ли мы разделять все важные моменты в жизнях друг друга? — продолжила Мари и хитро, с огоньком страсти, посмотрела на Хиро. — Клянемся! — воскликнули все уже более одновременно, и даже Санни выпрямился и храбро поднял голову и голос. — Клянемся ли мы дружить всю жизнь? — Клянемся! — закричали все друзья хором, громко, решительно и подняли руки, загалдев и засмеявшись.

***

Когда все младшие разошлись по домам, а рууи были помыты, Мари и Хиро встретились у дверей дома последнего. Небо уже стемнело, оно было усеянно крупинками звезд, улицы стали тихими, и Мари понимала, что навлечет на себя злость папы из-за того, что гуляет так поздно, так еще и с парнем, так еще и с Хиро, но она не боялась. С любимым парнем она ничего не боялась. Впервые за день они застыли друг у друга в крепких объятиях. Их сердца были так близки и бились в унисон, души светились счастьем, и они не чувствовали ни ноябрьской вечерней прохлады, ни груза ответственности, наложенного на них, как на старших детей и «родителей» их компании, ни усталости и тоски. Все было просто хорошо. — Ты очень хорошо выступила, милая, — проговорил Хиро, когда Мари отпустила его из объятий. Держась за руки, все еще увенчанные браслетами Обри, они отходили за угол дома, так, чтобы ничьи родители, выйдя на крыльцо, не увидели бы их. — Спасибо, хах, это был прекрасный день! — И тут Мари чмокнула Хиро в щеку, поднявшись на цыпочки. Он блаженно улыбнулся, но тут его уголки губ опустились. — Почему твой отец меня так ненавидит? — с печальной улыбкой спросил он. — О, Хиро, это не так… — Мари положила ладонь на его плечо и мягко погладила. — Все отцы боятся, когда их дочери-подростки с кем-то встречаются. — Ну, я тоже так думал, но мне кажется, будто у него ко мне какая-то личная неприязнь. Это из-за… Он не стал продолжать и твердо посмотрел в глаза Мари. Она вздохнула, поняв, что он догадался. Отец часто внушал ей эту идею, но она не поддалась. — Д-да, это из-за твоего… Происхождения… Он реально не любит иммигрантов, их детей тоже, и тем более не хочет, чтобы его дети с кем-то из, ну, таких, строили семьи… Говоря это, она почти тараторила, проглатывала буквы, что вообще не свойственно ей, ее взгляд бегал по сторонам, лишь бы не сосредотачиваться на Хиро, а руки крепко сжимали его. Хиро ничего не ответил, а лишь отвернулся и мрачно задумался. На душе стало горько от осознания того, что родитель его девушки практически ненавидит по глупой причине. Он же родился и вырос в этой стране, как к нему могут быть какие-то претензии?! Кажется, ее отец все еще не убил его только потому, что думал, что их отношения несерьезны и коротки. Но это было не так. Хиро глубоко любил Мари как никого и желал разделить с ней жизнь. Он, и какой же скандал будет, когда отец узнает о свадьбе между ними. Между ними повисла тишина на пару минут, в течение которых они просто смотрели на лысые верхушки деревьев и иногда ежились от ветра. Как вдруг Хиро повернулся к девушке и забормотал: — Эм, М-Мари, можно я… Тебя поцелую? Со своей фирменной самодовольной улыбкой Мари подставила ему щеку, но Хиро замотал головой и совершил неожиданно смелый для него жест: мягко взял лицо Мари в одну ладонь и повернул к себе. Она, притворяясь невинной и непонимающей, захлопала глазами. — Н-нет, ты же поняла, о чем я. — Хиро слегка наклонился к ней. — Хах, дурашка. — И тут она не сдержалась и на несколько секунд прижалась к парню. — Да, пожалуйста… Томно прикрыв глаза, она привстала на носочки и приблизила свои губы к губам любимого. Они чувствовали частое и горячее дыхание друг друга. Они переплели пальцы, задержали дыхание, и Мари первой накрыла его губы своими… Это был их первый поцелуй. Неопытный, короткий, но нежный и чувственный, как и сами их отношения.