Фиолетовое-синее: Внешние и внутренние факторы

Год Четвертый, Февраль Горизонт Тяжелый вздох. Буквы перед глазами расплывались. Мари массировала виски пальцами. Она хотела домой… — Ты в норме? — раздался голос у уха. — А? Хиро? У ее парты стояла Дафна. Смуглая девушка с пассивно-оптимистичным лицом, дочь местных пекарей, сестра-близняшка тихого и скромного Боуэна. Прежде они общались, гуляли и проводили время лишь друг с другом, но в этом учебном году Дафна неожиданно подружилась с Мари, когда они были вынуждены заниматься совместным проектом. — Нет, это не Хиро, — лениво усмехнулась Дафна. — Обед почти закончился, ты в курсе? — О… Блин… Мари выпрямилась и начала легко разминаться. В классе было пусто, не считая Мари, Дафны и Боуэна, сидящего в дальнем углу кабинета. Видимо, близнецы только что вернулись с обеда. Вдруг Дафна протянула подруге маленькую бутылку воды и булочку в бумажном пакете. — На, поешь. — Вау… Спасибо… Мари улыбнулась и приняла маленький обед. Булочка была с виноградной начинкой — любимым вкусом Мари. Дафна специально для нее принесла это кондитерское изделие? В любом случае, она была увлечена сладким перекусом. — Ты спишь периодически? Ешь? — строго спрашивала Дафна, сев перед Мари. Прямая осанка, твердый взгляд. — Я… Ну, да, периодически и ем, и сплю. — Мари натянуто улыбнулась и проглотила последний кусочек булочки. — Молодец. Одно слово, совершенно безэмоционально сказанное. Холодный взгляд Дафны пробирал Мари. Они молчали несколько секунд, пока Мари не сорвалась, громко и тяжело вздохнув. — Дафна, я так устала! Мама в больнице, я делаю всю работу по дому! Папа на работе, да и он «не должен» мыть полы и готовить ужин, он же «мужик»! Мари закатила глаза. Злой, быстрый голос, саркастичный тон на некоторых словах, дрожащие пальцы, цепляющиеся за край юбки — это все то, что ей совершенно не свойственно. — А у Санни ничего не получается… — немного спокойнее продолжила Мари. — Уроки, уроки, сколько можно этой домашки по математике? Я не выношу, я не понимаю! И каждый третий день занятия по пианино с этим занудой! Сколько можно уже?! И Мари перевела дыхание. Она хотела выглядеть так, будто на этом ее поток жалоб закончился. Но Дафна видела ее насквозь. Вновь этот пробирающий взгляд… — И… я опять поругалась с Хиро… — вздохнула Мари, опустив голову. Глаза намокли. — Из-за чего? — Опять двадцать пять… Про учебу, колледж, про работу, — печально произнесла Мари и закрыла лицо руками. — Мне страшно… Дафна цокнула языком, но приблизилась к подруге, чтобы мягко приобнять ее. — Мы скоро разъедемся по разным колледжам, и… Отдалимся друг от друга. Я не… — шептала дрожащим голосом Мари, кусая губы и еле-еле сдерживая слезы. — Я не хочу его потерять. Ладонь подруги похлопала ее по спине. Тишина повисла на минуту. — Расставайся. — Что?.. — пробормотала Мари, вздрогнув. Девушки посмотрели друг другу прямо в глаза. Твердый взгляд полуприкрытых глубоких шоколадных глаз Дафны встретился со удивленно-напуганным взором глаз-угольков Мари. — Расставайся, пока не стало хуже. Дафна взяла Мари за плечи. К собственному удивлению, Дафна получила от подруги весьма спокойную, но бесконечно грустную реакцию: — Я сама об этом думала. — Хм? — Мы с ним… Слишком разные. Как банально, да? — Мари печально улыбнулась, на ее ресницах блестели слезы. — Но как я могу… Мы же друзья детства, и наши братья, и Обри, и Базил, они будут так расстроены. — Останетесь друзьями, в чем проблема? — Дафна отпустила ее плечи. — А что до ваших мелких друзей… Ты должна в первую очередь думать о себе. — Хиро очень будет плохо… — Мари не особо слушала ее. — Он же так сильно меня любит. Да и я его… люблю. — Ладно, решать тебе. — Дафна встала, поправила длинную клетчатую юбку. — Я просто дала тебе почву для размышлений. Мари проводила подругу взглядом. В класс начали заходить ученики, урок начинался с минуты на минуту, а Мари думала лишь о Хиро и об их отношениях. Да еще и ее отец все еще против них вместе…

***

Договорившись на следующей короткой перемене, Мари и Хиро встретились после школы в парке. Весь день Мари долго думала и все-таки приняла неизбежное решение. Увидев ее, как всегда, прекрасную, стоящую в окружении снежных деревьев, Хиро не смог не улыбнуться, и он решительно приблизился к ней с целью поцеловать ее в губы. Но почувствовал руки Мари, оказавшиеся на его груди, препятствующие ему пересечь интимное пространство. — Эм, привет, как день? — начала с вежливостей Мари. Она нелепо, неестественно улыбалась. — Привет, хорошо! — Хиро широко улыбнулся и сделал шаг назад, чтобы Мари убрала руки, показывая, что он уважает ее пространство. — Извини, что опять спорил с тобой вчера. Я… — Не надо. Не извиняйся. — улыбка Мари пропала, она твердо посмотрела ему в глаза. — Я… Я устала от этого. Давай серьезно поговорим. Хиро медленно моргнул, уставившись на Мари. А потом резко схватил ее за руки, чему та не сопротивлялась. Неловко улыбаясь, он отвел взгляд в сторону и выдохнул сквозь зубы. — О чем же? Мари поджала губы. Она тщательно искала силы, чтобы сказать это. Реплики, что она репетировала сотни, тысячи раз этот день, разом вылетели из головы, и она старательно конструировала в голове новые предложения, составляя их из разных разбросанных, разрозненных кусочков слов, междометий и словосочетаний. А Хиро молчал. — Скоро выпускные экзамены, — с трудом начала Мари, — мы уедем в разные города, и… — Она сглотнула, посмотрела Хиро в глаза. Он явно пытался не заплакать. — Давай останемся друзьями. Их руки расцепились. Ладони Хиро спрятались в карманах. Он даже не вздохнул, не сменил усталое выражение лица, не посмотрел на Мари. Молчание длилось несколько секунд, и тут раздался хруст снега: Хиро развернулся и сделал шаг в сторону выхода с парка. Мари остановила себя, прежде чем окликнуть его или схватить за руку. В носу щипало, горло будто было объято колючей проволокой. Как же хочется зарыдать… В голове их обоих проносились разрозненные совместные воспоминания, полные света, любви и счастья. Но Хиро дальше не шагнул. Он повернулся обратно с печальной улыбкой на лице. — Ха… Я действительно только что собирался молча уйти… — стиснув зубы, он откинул голову назад, чтобы не дать слезам потечь по щекам. — Как ребенок, да? — Нет… Я бы тебя поняла. Она неуверенно приблизилась к нему, дрожащему и напряженному. Все слова улетели по ветру. Да и что она могла сказать в такой ситуации? Все, что она должна сделать, это просто… Хиро обхватил Мари и отчаянно прижался к ней. Холодное лицо спрятал в ее густых, мягких, шелковистых волосах, вцепился пальцами в спину Мари под толстой тканью синего пуховика. Дав свободу эмоциям, Мари заплакала. Молча. Она крепко обняла Хиро в ответ. Какое-то время они молча, совершенно молча, не рыдая, не скуля, ничего не говоря, обнимались. Но Мари чувствовала слезы Хиро на ее шее, неприятно щекотящие. Отстранились. Оба грубо протерли кулаками себе лица. — Ты на удивление спокоен… — сказала Мари. — Ну, я… Почему-то я этого ожидал. — он почесал щеку, грустно усмехнулся над самим собой. — Да и потом, что я должен был делать? Рыдать и умолять тебя остаться? Хотя… Но дальше он не сделал ли звука, ни движения. Снова гнетущее молчание. Подул ветер, обморозив щеки Мари. Она тут же положила на них свои ладони, одетые в теплые варежки. Щеки же Хиро ярко покраснели, но он не попытался никак спрятаться от холодного ветра. — Мы же… Все еще друзья, да? — спросил Хиро, шмыгнув носом. — Конечно! — Мари пыталась искренне улыбаться. — Как мы можем десять лет дружбы просто кинуть в топку? Она привлекла его к себе и снова обняла, но в этот раз скорее по-дружески, без прижиманий, слез, поглаживаний по спине, и непривычно быстро. Все будет… хорошо, да? — Л-ладно… — Хиро криво улыбнулся и немного расстегнул куртку, ибо стало странно душно. — Тогда, до завтра? — До завтра! Вместе они покинули территорию спокойного зимнего парка, а далее Мари направилась в магазин, а Хиро пошел домой, где его ждали мама, папа, младший братец, мягкая кровать, маленькая сестричка, которая родилась два месяца назад, веселый мохнатый корги, картины на стенах, мягкая кровать, запах домашней еды, бесчисленное количество его наград, дипломов и медалей, мягкая кровать, мягкая кровать… Ветер дул, занося снежинки и пронзающий холод, все вокруг шли, пряча красные лица в шерстяных шарфах, а Хиро, опустив голову, шел с расстегнутой курткой и обнаженным горлом.

***

Он дома. Мама жизнерадостно встретила его с кухни. Хиро рефлекторно поздоровался в ответ. Снял верхнюю одежду, разулся, поднялся в свою комнату. — Йо-о-о-оу-у, Хиро, здорово! — Кел помахал одной рукой. Он лежал в своей кровати, играя в карманную приставку, его штаны и рюкзак просто валялись вокруг его мятой кровати. На столе лежала едва ли начатая домашняя работа, а под стулом — ручка. — Здорово. Весело тыкающий по кнопкам Кел даже не смотрел на брата, поэтому тот не счел нужным помахать рукой или приветливо улыбнуться. Тяжелый черный рюкзак Хиро пролетел через всю комнату и с грохотом приземлился у его прикроватного столика. От испуга Кел тихо крикнул и выронил из рук приставку. На ходу расстегивая рубашку, Хиро дотопал до кровати и плюхнулся в нее. — Э-эй, бро, ты?.. — промямлил Кел, наклоняясь до упавшей приставки. Она осталась цела. А вот Хиро таким не был. В ответ он тихо зарычал в подушку. — Все нормально? — Отвали. Кел вздрогнул. Кажется, ситуация хуже, чем обычно… — Я могу… Выйти из комнаты, если хочешь, — неуверенно пробормотал он. — Да, пожалуйста, — сказал тихо Хиро, повернувшись к стене. Шуршание. Тихие шаги. Скрип двери. … Наконец, осознание произошедшего дошло до Хиро. Он расстался с Мари. Два с половиной года их отношений закончились в одну минуту. Все их мечты о прекрасной свадьбе и цели о совместной жизни просто оборвались. И в этом виноват только он. Хиро перевернулся на спину и уставился в потолок. Глаза намокли, окружающий мир помутнел. Раздался всхлип, а следующему он не дал вырваться, зажав рот ладонями. Раз за разом он проматывал в голове счастливые воспоминания, навсегда оставшиеся в прошлом. Проматывал свои ошибки. Он виноват. Он виноват. Материалист, направленный на реальный мир, который не мог понять тонкую душевную организацию Мари. И при этом, такой слабохарактерный… Но он же так ее любил, любил, как никого прежде, и как никого не полюбит больше. Хиро схватился за голову, оставив следы от ногтей на лбу. Он даже не смог ничего сказать, чтобы заставить Мари передумать. Просто… Принял ее решение. Он больше никогда не сможет поцеловать и прижать к сердцу любимую девушку, погладить ее мягкие волосы, услышать милые словечки, сказанные ее прекрасным голосом. Жизнь потеряла краски.