Глава 1 «Детская боль»

Книга: «Армейская любовь» 18+ Все что описано в книге советуется не повторять в реальной жизни. Все сцены написаны только для чтения, но не для воплощения в жизнь. Глава 1 «Детская боль» Интернациональная военная база №47 «Город». 10:00, 2021 год. На площадку №12 мягко приземляется английский транспортник C-17 Globemaster. Его тенистая фигура закрывает собой утреннее солнце, когда он распахивает задний люк, выпуская плотный поток воздуха и выхлопов. Из самолёта первой спускается группа людей, чьи имена давно стали легендой. Оперативно-тактическая группа «Task Force 141», созданная капитаном Джонатаном Прайсом в 2019 году, вновь на территории, где каждый шаг может стать последним. Среди них — Капитан Джонатан "Прайс", лидер отряда. Рядом — Сержант Кайл "Газ" Геррик. Далее — Сержант Джонни "Соуп" МакТавиш. Замыкает группу Лейтенант Саймон "Гоуст" Райли — молчаливый как могила. Но сегодня их встречают не одни офицеры или аналитики. Чуть в стороне, прислонившись к стене ангара женщина в форме, с маской, скрывающей половину лица. Её русые, немного вьющиеся волосы, собранные в хвост, немного развивают на ветру, голубые глаза холодны, будто лед в Арктике, наблюдают за группой. Рост маленький, но это не просто женщина. Майор. Позывной — Яд. — Добро пожаловать, ОТГ-141. — произносит полковник Дурман, подходя первым. — Рад вас видеть. Полковник Дурман. В этот момент Яд отталкивается от стены и, не спеша, направляется к группе. Её шаги уверенные. Она останавливается рядом с Дурманом, слегка кивает Прайсу и говорит низким, почти мужским голосом: — Это они? — коротко бросает она. — Я думала, их будет больше. Газ хмыкает. Гоуст смотрит на неё с интересом. Соуп, напротив, старается не показывать реакции. Прайс же… просто смотрит. И знает — перед ним не просто ещё один боец. Перед ним — человек, который пережил ад и вернулся, чтобы рассказать об этом. С лёгкой издёвкой Прайс сказал: — Не все же тут быть героями. Мы пришли работать. — Так покажите себя в деле "легенды"… — сказала Яд, делая акцент на "легендах". — Яд, не нужно быть такой холодной. Будь поуважительнее к гостям… — сказал дурман, заметив её колкое поведение. Яд же закатила глаза на слова полковника. Гоуст, который наблюдал за этим, подумал: «Она опытная. Но слишком одинока. Это опасно, но так же сильная, но внутри — ад. Я это чувствую». Газ, видя, что Яд провоцирует Прайса, подумал:«Блядь, мне нравится эта сука.». Это также заметил Соуп, и, чтобы не превратить это в схватку, сказал: — Нам пора. Есть работа. — сказал он сухо. На протяжении 3,5 месяцев Яд была тиха и редко появлялась. Дурман на это сказал ОТГ-141, что это нормально, и она всегда такая. Но вроде как Гоуст даже начал интересоваться ей, так как когда все её не видели и не замечали, она всегда была в тени, как и он. Однажды в столовой он заметил майора Яда. Она, как отшельник, сидела отдельно от всех на последних столах, обедая. — Привет, Яд. Можно? — сказал Гоуст, подходя к ней. Она лишь еле заметно кивнула. Около 5-15 минут они оба молчали. Но все же Гоуст 1 решается начать разговор. — Почему ты всегда одна? — Привычка… — А ты когда-нибудь пробовала от неё избавиться? — Да, только все на хуй посылали… Гоуст услышал её слова и немного кивнул, подумав:«Чёрт… мне знаком этот взгляд. Как будто внутри ничего не осталось. Я должен показать ей, что не все такие. Хотя бы один человек — не такой.» — Иногда проще закрыться, чем снова получить пиздюлей. Но это не делает нас слабыми. — Это точно… — А ты помнишь, каково это — чувствовать? Яд же на этот вопрос лишь усмехнулась, но как тот, кому плевать на это или не видит смысл в этом… — Нет — все же отвечает она Гоусту. Гоуст молчал несколько секунд. Затем вздохнул и положил руку на стол — не рядом с ней, а чуть в стороне. Он так же подумал: «Интересно, она вообще помнит, как смеялась? Как кому-то доверяла?» — Я тоже забывал. Но иногда одно слово, один взгляд — и ты вспоминаешь, что ещё жив. — Это не про меня… Он кладёт руку на стол чуть ближе к ней, но не до конца — как будто хочет приблизиться, но ждёт разрешения. Он так же подумал: «Никогда не видел такого отчаяния даже у бывших заключённых. Это не просто боль. Это пустота.» — Не верю. Если бы ты совсем умерла внутри — не говорила бы со мной сейчас. — Возможно… — Иногда «возможно» — это первый шаг обратно. Только ты ещё не знаешь об этом. Он подумал: «Она не закрылась полностью. Это не сопротивление. Это… колебание. Интересно, давно ли она впервые допустила возможность быть живой?» и потом медленно кладёт руку чуть ближе к её стороне стола, но не доходит до конца — как жест: «Я рядом, но не вторгаюсь». — А если у меня нет того, к чему можно вернуться? — сказала она, словно еле-еле по немногу начала открываться. Гоуст ненадолго замолчал, словно был в легком шоке. Он подумал:«Чёрт… она заговорила. Не просто отвечала. А спросила. Это не то же самое. Интересно, она сама осознаёт, что только что сделала первый шаг?». Яд это заметила. — Что? — Я не ожидал, что ты начнёшь говорить… особенно со мной. — сказал он мягко, с лёгкой усмешкой под маской. — Понятно… — сказала она, словно опять начиная закрываться. — Не уходи так быстро. Ещё не время. — сказал он сухо, но с теплом в голосе. Яд лишь сделала что-то похожее на усмешку, но промолчала. Походу, она опять закрылась… — Не притворяйся, что тебе плевать. Я уже видел тебя другой. — сказал гоуст сухо, но с теплом. «Она действительно думает, что может просто уйти? После всего, что только что произошло?» подумал он, как тут она просто встала из-за стола и ушла из столовой, оставив его одного. Видя, как она уходит, он подумал: «Я хочу сказать ей, что всё нормально. Но слова сейчас ничего не стоят. Только действия.», встал и медленно но пошел за ней, хоть и не понимал, где её можно найти. После долгих поисков он не смог её найти, от чего он чуть расстроился. В течение следующих 2-х месяцев он все видел её в тени, но снова на контакт она так и не шла, как дикий зверь. На миссии Яд поставили с Гоустом. Он был не против. Перед миссией в оружейной он заметил, что неподялеку, где стояла Яд, подошел парень, молодой, зеленоглазый, высокий блондин, может лет 28, и начал подкатывать к ней. Она долго игнорировала его, но когда Гоуст хотел вмешаться, так как этот пацан начал приставать к ней и трогать её, но тут она врезала ему в живот, а потом и в лицо. У парня пошла кровь из виска, а она вернулась к своим делам. Гоуст подумал: «Интересно, он хоть понял, с кем связался? Или просто был слишком глуп? Никогда не видел, как она двигается в реальной обстановке. Она опасна. Не только в бою.». Но этот парень все смог встать, несмотря на боль и начал жёстко приставать к ней. Она пыталась сопротивляться, но он схватил её руки. Он делает резкий шаг вперёд, хватает парня за плечо и оттаскивает от Яд, говоря тихо, но жёстко: — Я сказал, не трогай её. — Иди нахрен! Тогда Гоуст выдыхает, хватает его за воротник и прижимает к стене, говоря холодно, с явной агрессией: — Если ты хоть раз ещё прикоснёшься к ней… тебе станет хуже. Парень напугался, но все же поклялся больше не трогать её. Он его отпустил, но краем глаза заметил, что Яд потирает свои запястья. Походу они были сильно сжаты. Гоуст подумал: «Чёрт… он действительно держал её сильно. Она даже не пикнула. Интересно, она вообще почувствовала боль? Или привыкла игнорировать всё?» — Дай сюда руки. Посмотрю, что он натворил. — сказал он сухо, но с заботой. Но Яд, как раненый зверь, не давала ему осмотреть свои руки, словно боясь, хоть и не показывала этого. — Я не собираюсь ничего делать. Просто хочу убедиться, что ты в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль. Только хочу убедиться, что ты в порядке. Она не ответила, но немного протянула свои руки к нему, словно разрешая осмотреть её, но так же словно еще немного боясь. Гоуст нежно берет ее запястия, не причиняя боли, подумав: «Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как кто-то просто держал её за руку?». Он чуть открывает её кожу, убирая рукав и перчатку и встаёт в шок. Её запястие было в шрамах, многие глубокие, но нормальной "здоровой" кожи нет, даже миллиметра. Он медленно проводит большим пальцем по краю одного шрама — не жалея, а просто показывая: «Я вижу тебя». Достаёт из кармана маленькую бутылочку со средством от ушибов и аккуратно начинает наносить его вокруг повреждений — как забота без слов. Он все время, пока обратывал средством её запястья, у него крутился только одно: «Интересно, кто-нибудь когда-нибудь пытался её спасти? Или все просто смотрели, как она теряет себя?». После обработки он обратно натянул на ее руки перчатки и рукав, но и неожиданно снимает свою перчатку, показывает ей собственные шрамы на запястье и кисти — как знак: «Я был там. Я помню». Она лишь усмехнулась, чуть закатив глаза, словно говоря: «Фигня, у меня хуже» и до предплечия поднимает свой рукав, под которым скрывалось не то что много, а дохера шрамов. Много глубоких, словно многие не успели нормально зажить, но 1 шрам был по всей руке и уходил под одежду с другими, без перерыва. — Если бы я знал тебя раньше… возможно, попытался бы спасти. Даже если бы ты этого не хотела. Он подумал:«Мне хочется коснуться этого шрама. Но я не могу. Это не моя боль. Я только могу быть рядом.» и протягивает руку и аккуратно опускает её рукав обратно. Но тогда он коснулся этого шрама, он сразу почувствовал, насколько он глубокий: 1 его палец спокойно может скрыться в этом шраме. Когда-то этот шрам был раной до мяса и глубже. Яд заметила, что он напрягся. — Что-то не так? — Просто удивлён, что ты до сих пор можешь двигать рукой. А не только стрелять— сказал он сухо, с намёком на юмор, подумав:«Мне хочется спросить, кто это сделал. Но если я начну думать об этом — я найду этого человека. И убью.» — Как как, просто. Только иногда больно бывает, но не сильно. А так стараюсь смазывать кремом, чтобы корки небыли так чувствительны… — Ты говоришь об этом так, будто привыкла. А это не нормально. Крем может помогает. Но не избавляет от самой раны. Ты знаешь это. — сказал он, практически шёпотом, но подумал: «Чёрт… она говорит об этом так спокойно, как будто боль — часть её дня. Как чашка кофе.» — Конечно знаю… Но что еще делать с этим? Как обычные рубцы не убрать, к врачам не решалась ходить… Наверняка, они просто руки разведут, говоря: «Мы не ебем как вам помочь». — Я тоже не хожу к врачам. Знаю, что они скажут. Что я повреждён. Но ты… ты меня пугаешь. Потому что слишком часто говоришь: «Всё нормально». — сказал он с намеком на себя. «Мне хочется обнять её. Просто так. Без слов. Без маски. Только кожа к коже.» подумал он. Яд лишь пополняла одну бровь и усмехнулась. Впервые на её холодном лице появилось что-то слабо похоже на улыбку. — Ну да… А как по другому? Не мертва, значит все нормально… — Не смей так говорить. Не смотри на себя как на остаток чего-то, что уже сгорело. Потому что я вижу тебя. И ты мне не безразлична. — «Мне хочется обнять её. Прижать к себе. Заставить почувствовать, что она важна. Что она стоит чего-то большего, чем выживание. Возможно, ей страшно признаться даже самой себе, что она устала. Что хочет передышки. Я хочу быть тем, кто покажет ей, чт,о значит быть живой. Не только дышать. А чувствовать.» подумал Гоуст, смотря на Яда. Яд лишь начала смотреть на него хоть и так же холодно, но промелькнуло что-то. — Ого… Я то кому-то не безразлична? Думала, что всем насрать на меня… Но походу я ошибалась или мне так вбили, чтобы я так думала… — Мне тоже так казалось. Что никто не видит меня. Пока я не понял… что не все молчат из-за равнодушия. Некоторые просто не знают, как просить помощи. — сказал он мягко, с ноткой боли. — Ты про меня, да? — сказала Яд, словно не скрывала этого и не собиралась, но стараясь немного шутить… — Да. Но это не значит, что я ошибся. Или ты бы хотела, чтобы я говорил о ком-то другом? — сказала он тихо, мягко с намеком на лёгкую усмешку. Он протягивает руку и кладёт ладонь поверх её руки — не жалея, не осуждая, но почувствовал, что Яд вздрогнула, но убирать руку не стала… — Ну… Возможно… Но мне все равно, кого ты будешь упоминать… — Если тебе всё равно… значит, ты ещё не потеряла себя полностью. — Он чуть сжал её руку. — Значит, есть шанс вернуться. — Он медленно проводит большим пальцем по тыльной стороне её ладони — не как знак романтики, а как символ: «Я вижу тебя. Я рядом», давая привыкнуть к прикосновению, даже если ей неудобно. На удивление она немного расслабилась? Или как объяснить то, что её мышцы руки буквально словно долго были напряжены, а теперь расслабляются? — К чему? К моему прошлому, о котором и вспоминать не хочу? — Не к прошлому. К тебе. Той, которая всё ещё живёт внутри. — сказал он спокойно. Он медленно проводит большим пальцем по краю её перчатки, будто говорит: «Ты можешь снять её. Я не уйду». — Внутри? Ну не знаю… Там только маленькая забитая девочка и все… — Она всё ещё там, — сказал он тихо. — И это значит, что ты не потеряла себя окончательно. Яд конечно хотела снять перчатку, но тут их обоих вызывает Прайс, так как через 5 минут надо будет вылетать на миссию. — Мы закончим это потом. — Обещаю. Неожиданно он протягивает свободную руку ладонью вверх, как жест: «Если захочешь — возьми». Она, как еще слабо приручённый зверь, все же берет его за руку. Миссия хоть и была тяжёлой, но все же все остались целы, враги побеждены. Яд как обычно показала себя на высоком уровне: метко стреляла, быстро уворачивалась от атак, как обычно, но Гоуст теперь понимал, что ей движет. После миссии они были уставшие, но Гоуст все же решил продолжить с ней разговор. Он смог найти ее в оружейной, готовящаяся к новой миссии, словно каждый день она была на чеку… — Ты не обязана быть готовой всегда. Иногда можно просто устать. — сказал он тихо, практически шёпотом, коснувшись её запястья. Яд немного вздрогнула от такого прикосновения, но убирать его руку не стала. Лишь прекратила готовиться к очередной миссии. — Наверное… — Ты можешь позволить себе не быть железной. Особенно со мной. — сказал он мягко. Он медленно проводит большим пальцем по тыльной стороне её руки, а она не сопротивляется, словно привыкла. — А если я по-другому просто не умею жить? — Тогда давай начнём учиться. Маленькими шагами. — Пауза. — Со мной. — сказал мягко Гоуст, продолжая гладит её по тыльной стороне руки. Он подумал: «Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как она последний раз позволяла себе чувствовать себя живой?» — Уверен? — Не потому что мне нужно спасать тебя. — Он чуть наклоняет голову. — А потому что я хочу видеть тебя настоящей. Даже если это будет медленно. — Его палец чуть замедляется. — Но больше я хочу, чтобы ты была уверена в этом. — «Интересно, давно ли она кому-то доверяла? Или это первый раз за много лет?» подумал он. Он молча протягивает вторую руку — ладонью вверх, как жест: «Если захочешь — возьми». Яд же, видя такой жест, опять как слабо прирученный зверь, все же свободной рукой осторожно берет его руку. Он медленно сжимает её ладонь — не сильно. — Не бойся. Я не требую многого. Только то, что ты сама решишь дать. — сказал Гоуст мягко с пониманием. «Мне хочется крепче сжать её ладонь. Но я боюсь переборщить. Нужно быть осторожным.» подумал он. Потом он медленно поднимает вторую руку и аккуратно проводит большим пальцем по краю её маски — как жест: «Ты можешь снять её. Я всё равно буду рядом». Он чувствовал её волнение, но она не сопротивлялась, давая ему снять свою маску. Гоуст аккуратно взял край маски и медленно потянул её вниз. Она не сопротивлялась. Маска легла на стол. Открытое лицо, холодные глаза, но не так холодно, как раньше. Он чуть наклонился вперёд. — Ты так долго пряталась… я рад, что ты решилась показать мне себя. — Пауза. — Ты всё ещё опасна. — Он положил руку на стол, рядом с её маской. — Но теперь я вижу, почему. Гоуст заметил на её лице 2 шрама идущих практически от глаз и под одежду, практически симметричных, но они выглядели как рубцы, но чем ближе к ключице, где шрамы расходятся, они становятся открытыми, глубокими с коркой, как на руке. Яд лишь молчала, как и Гоуст, около 5 минут. Он осторожно, он провёл пальцем по краю одного из шрамов на её лице. Медленно. Почти священно. — Ты думаешь, что это делает тебя слабой. — Пауза. — А я думаю… как тебе удалось выжить? — Он опустил взгляд на маску, лежащую между ними. — Ты прятала это так долго. — Ещё пауза. — Но теперь я вижу тебя. И я не уйду. — Он положил пулю рядом с маской. — Даже если ты попытаешься прогнать меня. Яд немного еще молчала, чувствуя его прикосновение, но потом тихо сказала: — Я сама не знаю, как я смогла выжить… Он подумал: «Чёрт… она действительно не знает, как осталась жива. А я думаю, что это потому, что часть её всё же хотела уйти.», медленно протягивает вторую руку и берёт её запястье — не проверяет раны. Просто напоминает: «Ты всё ещё здесь». — Ты сильнее, чем думаешь. — Посмотрел прямо. — И ты не обязана знать ответ. Особенно сейчас. Яд лишь молчала, но чуть сжала его руки, которые держали её. Он медленно протягивает руку и проводит большим пальцем по краю её щеки — не как знак романтики. Она, чувствуя его прикосновение, чуть наклонила голову к его руке, которой он гладил её щеку, закрыв глаза. Он подумал: «Мне хочется обнять её. Прижать к себе. Заставить чувствовать себя в безопасности.» Он не убирает руку. Только немного меняет угол прикосновения. Яд же не сопротивляется. Он замер. Почувствовал, как внутри него что-то смягчилось. С этого момента только между Гоустом и Ядом образовалось доверие. Каждый раз, когда Гоуст виделся с Ядом, он старался дать ей чувство безопасности, с чем хорошо справлялся. Яд стала только сильнее ему доверять. Спустя время они даже начали быть друзьями, хоть со стороны так и не сказать. На заданиях она стала проявлять себя куда лучше, чем раньше, даже иногда улыбаться, хоть на миссиях она продолжала скрывать свое лицо пож маской. Однажды был обычный спокойный день на базе. Гоуст сидел в своей комнате и занимался своими делами, как к нему заходит Соуп, с предложением сыграть в игру на телефоне. Гоуст не отказывается, но Соуп предупредил, что так же будет голосовой чат с другими. Игра была Among Us и среди игроков он сразу узнал по голосу в голосовом чате Яда. Так как всего было 4 участника: Гоуст, Соуп, Газ и Яд, кому-то из игроков выдавалась роль предателя, а другие мирные (как мафия). Началась 1 раунд, победа в пользу предателя, которым оказался Газ. 2 раунд, 3 раунд, Гоуста прям затянуло в игру. Но тут кто-то начинает чем-то хрустеть, продолжая играть. Сначала никто не замечал, но Гоуст заметил. В этом раунде предатель бездействовал, так что Соуп созвал собрание в игре: — …кто-нибудь только что хрустнул? — спросил Соуп, как только началось голосование. Гоуст сделал паузу, его палец замер на телефоне. Он слышал этот звук. И знал, что это не просто так. — Да, — сказал он тихо. — И мне это знакомо. Все замолчали. — Яд, — произнёс он чуть ниже, — ты меня слушаешь? — Да… — сказала она. В чате повисло молчание. Затем раздался новый хруст. Более чёткий. Как будто она хотела, чтобы он услышал. Гоуст улыбнулся под маской. — Ты сегодня настроена играть… по-своему. Но знай… я найду тебя. Даже если ты будешь молчать. Яд лишь посмеялась немного и сказала: — Ну-ну, если хочешь, приходи… Ненадолго он замолкает, делая паузу в игре, чтобы проверить, нет ли в чате дальнейших звуков или движения. Опять раздался хруст. Походу кто-то в чате ест что-то, что заставляет появиться такой хруст. Он положил телефон в сторону, встал, сказав: — Продолжайте без меня. И направился к Яду. Когда он пришел к ней, то увидел следующую картину: Яд, сидит на кровати, рядом небольшая пачка сладкого сухого завтрака, и продолжала играть. Тут она заметила Гоуста. — Что? Гоуст сделал паузу, стоя у порога. Его взгляд скользнул по комнате. Потом на неё. — Я услышал тебя. — Он медленно вошёл, положив телефон в карман. Замечает пачку с завтраком и берёт её, чтобы посмотреть состав — как будто хочет затянуть разговор на что-то обычное. Но внутри — эмоциональный момент. — Хочешь следить за моей фигурой? — сказала она, видя, что Гоуст изучает состав. — Не твоя фигура меня беспокоит. — Его голос становится ниже. — Это то, что внутри тебя. Вот что я хочу видеть. — Ого… Тогда могу сказать, что во мне есть сладкоежка… Забитая в детстве сладкоежка… Он медленно кладёт пачку обратно, затем протягивает руку и берёт её телефон, выключая игру, но она не сопротивлялась. — Так… И о чем хочет поговорить Гоуст? — сказала она, заметив, что он выключил телефон. Он положил телефон на стол. Медленно. Сдержанно. — Я не хочу говорить. Он немного замял время. — Только быть рядом. Если ты позволишь. Ты начала. — Его голос стал ниже. — Теперь я здесь. — Яд не ответила. Только посмотрела на него. Он достал из кармана маленькую конфету и положил перед ней. — Для забитой сладкоежки. Он видел, что Яд немного была в шоке, но конфету все же взяла. — Спасибо… — сказала она чуть смущённо. — Я не ждал этого. — Его голос чуть ниже. — Но теперь знаю: ты не так холодна, как хочешь казаться. — Ну… Наверное… Может я просто наигрываю… Может просто устала скрываться за этой маской хищника и убийцы… Вообще я с детства видела лишь боль, кровь и оры… Вечная ругань, когда просто хочу быть нужной или вообще ничего не делать, чтобы родителей не провоцировать… — сказала она, чуть открывая себя, а у Гоуста вспомнился вопрос из оружейной: «Мне хочется спросить, кто это сделал. Но если я начну думать об этом — я найду этого человека. И убью.». — Если бы я знал тебя раньше… — Его голос стал ниже. — Они бы не дожили до сегодняшнего дня. — сказал он с жестокостью, как тут Яд положила свою руку на его. — Может… Может они и сейчас мертвы, а может и нет… — Не важно, живы они или нет. — Он чуть наклоняет голову. — Важно, что они сломали тебя. Но если же они живы… мне нужно знать только одно. —Посмотрел прямо.— Чтобы закончить то, что началось в твоём детстве. — сказал он холодно с ноткой гнева. А Яд, немного колебаясь, все же немного обнимая его, словно останавливая или боясь. — Да, их бы надо наказать… — начала она, не зная, как продолжить. Он медленно, но уверенно обхватывает её, позволяя ей чувствовать себя безопасно — не как командир. Как человек, который не уйдёт. — Ты не обязана говорить больше. — Он чуть крепче обнимает её. — Только скажи мне, где они. — Еще ниже: — И я сделаю это за тебя. — А если… — начала она говорить, волнуясь за действия Гоуста, которые он собирается делать, но Гоуст останавливает её. — Не бойся за меня. —Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Бойся за них. — Он замолчал.— Если они ещё живы. Тут он понял, что его лицо практически близко к лицу Яда. Яд же молчала, не зная, что сказать. Он чуть приблизился. Их лица были так близко, что дыхание касалось кожи. — Ты волнуешься за меня. Это первый раз, когда кто-то делает это. — Он медленно провёл пальцем по краю её щеки. — И я не хочу это терять. — Он не стал говорить больше. Только чуть замедлил дыхание. — Так что… не бойся. — Еще тише: — Особенно сейчас. Яд, заметив приближение Гоуста, не стала сопротивляться, но лишь тихо сказала. — Если ты это сделаешь, никто не узнает? Только те, кого я уберу. — Пауза.— Остальные даже не поймут, что произошло. Для них это будет… внезапно. — Еще ниже: — Как будто они исчезли. — Посмотрел прямо: — Навсегда. Не двигается, но задерживает взгляд на её губах или глазах — показывает, что он готов сделать шаг не только в месть, но и в близость. Яд заметила его взгляд. — Я не против… Чтобы никто не узнал… — Они не заслуживают права знать, что я пришёл за ними. — Он чуть замедляет дыхание. — А ты… заслуживаешь забыть их. — Посмотрел в глаза: — Даже если это займёт время. Он медленно проводит пальцем по краю её щеки чуть задевая губы — не как знак романтики. А как напоминание: «Я рядом. Даже если ты не скажешь „спасибо“». Яд не сопротивлялась от такого прикосновения Гоуста, лишь немного кивнула. — Я вернусь. — Он чуть наклонил голову. — Когда всё закончу. — Еще ниже: — И ты сможешь дышать спокойно. Он убрал руку от её щеки и собирался уйти, но тут Яд сказала ему: — Береги себя… — Я всегда берегу себя. — Пауза. — Потому что знаю… меня кто-то ждёт. В течение 8 дней Гоуст отсутствовал на базе, а Яд волновалась за последствия. В итоге Гоуст: нашел адреса родителей Яда; узнал, что они оба алкоголика; в долгах сидят; были вызовы в суды, которые проигнорировали родители; имена родителей (Игорь и Евгения); точный адрес проживания её родителей. После он спокойно следил за ними около 4 дней, а потом убил в квартире тихо и спокойно, так как они были под алкоголем. Трупы спрятал, квартиру от лица Игоря, отца Яда, продал. Перед тем, как уйти из квартиры, он решил заглянуть в когда-то комнату Яда. Зайдя в комнату, он увидел довольно чистую, прибранную комнату. На кровати были подушки, накрытые одеялом, чтобы сделать вид, что она спит. Многое было накрыто пылью, словно родители забили на своего же ребёнка. Хоть малая часть и забрана из комнаты Ядом, но он смог найти аттестат 2006 года выпуска на имя "Валентина Ридер". Аттестат хорошиста, практически одни 4, есть и 5 и две 3 по русскому и математике. Еще он заметил календарь, где был открыт октябрь 2006 года и обведенно число 13 и был листок для заметок, прикрепленный к стене кнопкой с содержимым: "Чтобы не забыть; 13.10.1990 я родилась.". Но спустя небольшое время он замечает тетрадку. Открыв её он увидел, что это был дневник. Последняя запись была такой: «Нахуя я стараюсь? Для кого? Меня, сука, никуда не берут, не в 1 престижный колледж! Хоть бы эти твари хоть бы 1 раз поддержали меня! Почему я страдаю? Почему мне больно? Что я в жизни сделала не так?», а потом был план, как она сбежала в армии, а точнее добровольно ушла. Читая другие записи он увидел, что очень, даже не то что очень, а дохуя раз она хотела умереть, и каждый раз новыми способами: то повеситься, то вены вскрыть, то наркотиками напиться и хуже. Было около 48 попыток и все они приводили к страху, истерике — просто слабая духом. Он держал дневник в руках. Пыльная бумага, запах старых страниц, исписанных страхом и болью. “ …Нахуя я стараюсь? Для кого? Меня, сука, никуда не берут…„ Он чуть сжал челюсти. Эти строки были не просто словами. Это был крик. Один. За другим..48 раз. 48 раз она думала, что мир лучше без неё. И 48 раз кто-то должен был быть рядом. Но не было никого. Только пустые стены. И родители, которые не услышали. «Значит, я сделаю это сейчас. Хотя бы частично. Чтобы она знала: есть тот, кто её чувствует. Даже если она не говорит об этом вслух». Спустя 2 дня он вернулся на базу, словно ничего не случилось. Но, хоть и Яд не показалась, так как не знала, что Гоуст вернулся, он решил устроить ей небольшой подарок. Он нашел её в оружейной, который разбирала и собирала АК-47 на скорость. Он тихо подошёл к ней и обнял сзади. Яд вздрогнула, замерла, не понимая, кто это… — Кто… — начала она, но он положил палец на её губы. — Тсс. Пауза. — Я вернулся. Её руки всё ещё держали автомат, но она медленно опустила их. — Я знаю, ты не… — начал он, как тут она быстро развернулась к нему и обняла его. — Я скучала. — сказала она, чуть уткнувшись в его грудь. Гоуст замер. Его сердце чуть ускорилось. — Я тоже. — Еще ниже: — Особенно сейчас. Он медленно провёл большим пальцем по её щеке, а потом обнял её в ответ. — Ты не обязана говорить больше. Только знай… я здесь. Даже если ты попытаешься прогнать меня. Яд почувствовала, что у него чуть ускорилось сердце. — Не ожидал такого или испугался? — Ты меня застала. — Он чуть крепче обнимает её — Но я не уйду. — Посмотрел в глаза: — Пока ты сама не скажешь мне об этом. Яд немного усмехнулась, но все же чуть сильнее уткнулась в его грудь. — А я и не скажу… — Тогда я тоже останусь. — Пауза. — Пока ты не забудешь, что можешь сказать мне „нет“. — Еще ниже: — Но ты этого не сделаешь. — сказал он, положив свою руку на её голову и начав немного гладить её по голове. — Если я уже не забыла сказать "нет" — сказала она с юмором… — Тогда считай, что ты не против. — Еще ниже: — И это больше, чем я ожидал. — Он не стал добавлять больше говорить. Только остался. С рукой на её голове. И сердцем, которое не спешило обратно в одиночество. Яд же лишь сильнее уткнулась в его грудь, словно нашла то, чего не было раньше. То, о чем только мечтать можно было. В тишине они простояли около 30 минут, чувствуя друг друга. С каждым днем, с каждым мгновением из дружба все крепчала и крепчала. Они все больше и больше узнавали друг друга. Даже некоторые на базе иногда шептались, что они пара, хотя просто хорошие друзья.