спокойствие в твоих руках.

Мелкие осколки снега осторожно простилались ковром по асфальту, временами больно царапая румяные щеки. Тонкие пальцы сжимали края тёплого свитера не очень тёплых цветов. Этот серый цвет выглядел дымно, будто прокурено. Оно и неудивительно, с каждой прогулкой с парнями из Универсама бедный свитерок всё больше пропитывался горьким сигаретным дымом, перенимая не только его запах, но и цвет. Глаза шестуют к небу, подмечая его беспроглядную пелену, в которой не видно мелких звёзд. Только яркий спутник. Луна сегодня красивая, своим сиянием будто гипнотизировала. Может, оттого девочка и поскользнулась на льду, что глаз от неё оторвать не могла, идя наугад. Благо рядом шёл он, кудрявый группировщик с отличной реакцией, который вовремя успел ухватить Кострову под локоть, не позволяя упасть на холодный снег, что уже был готов обжечь своим низким градусом её девичьи руки. Выругнувшись себе тихонько под нос, парень свой локоть спутнице подставляет, дабы та уцепилась, как за спасательный круг в этом бескрайнем море. Шли они, на удивление, молча. Кажется, что именно сейчас все темы для возможных разговоров просто распались на мелкие снежинки, что лежат на отливе окна и голых деревьях возле хоккейной коробки. Но даже молча им было хорошо рядом. Им нравилось само присутствие друг друга, а где и когда - были второстепенными вопросами. Вот уже и привычный дом с оранжевой вставкой на торце виднелся. Турбо делает последнюю, самую длинную и самую въедливую затяжку, ненадолго задерживая тяжелый дым в своих лёгких, после пуская его вслед за ветром вместе со всеми плохими мыслями, что одолели его по пути к дому девушки. Он не ожидал увидеть её в такое позднее время на улице, так ещё и одной, что уверенности точно не придавало. А на что ей друзья-то? Почему нельзя было попросить их сопроводить, пускай даже если это расстояние до магазина в пару соседских подъездов. Но парнишеское сердце было бы спокойно. Кто знает, что могло случиться, не повстречай её Турбо? Страшно представить. От этого-то парень и шёл молча, боясь с пылу ярого палку перегнуть, да чего обидного проронить, ругая за такую неосторожность. Всё же выпускает дотлевающую сигарету в сугроб, поднимая взгляд на такую же тлеющую от чувства вины Настю, что своих глаз в ответ поднимать не стремилась, будто боясь, что увидит не давно знакомого человека, а совсем чужого, который будет выглядеть устрашающе, подкрепляя свой суровый вид тяжелым кулаком. – Спасибо, - стыдливо пробормотала Кострова, мельком бросая тёплый взгляд на вылезшие из-под шапки кучерявые локоны. – Ты не ходи одна больше, - руки спрятал в карманы продрогшей кожанки, хмуря брови, - тем более по темноте такой, - завелся. Это стало понятно по пристально-пронзающему озябшую кожу взгляда и нервно играющих желваков. Сердился на неё, потому что беспокоился. Дорожил. Он впервые дорожит девушкой, а не дворовым пацаном, который уже стал братом. Девушка взгляд потупила на носки своих обшарпаных временем ботинок, куда слетались белоснежные хлопья. Небрежно рукой в кармане порыскала, стараясь что-то замерзшими пальцами нащупать. – Корица, - промямлила девушка, выставляя на показ небольшой пакетик перемолотых палочек корицы, – она для печенья нужна была, - голос дрогнул. Она не боялась Турбо, ведь знала, что он не обидит. Она боялась заставить его мотать нервы свои понапрасну, потому как видела его состояние сейчас. Руки обдал прохладный ветерок, и руки пришлось спрятать в теплые карманы. Парень усмехнулся тому, что ради печенья девица, буквально, и жизнь свою положить была готова. Сплюнув в сторону оставшиеся нотки своего прежнего негодования, он потянул руки к железной двери, прогоняя Настю с мороза в прогретый подъезд. Он украдкой подметил её покрасневший нос, да и кончики пальцев на морозе дрожали, а посему девочке пора было домой, заканчивать свое печенье, что и строилось только на переживаниях ни в чем не повинного Турбо. – Зайдёшь? - остановилась она возле двери, придерживая её одной ладонью, чтобы ещё видеть морозные глаза, – попробуешь первым. А заодно и с ёлкой поможешь, а то негоже красавице такой и без звёзды, - губы невольно свело в нежной, тёплой улыбке, которая согревала изнутри. Парню не нужно было горячее какао или домашняя батарея, чтобы согреться. Ему всегда хватало лишь её улыбки. И он зашёл. Не потому что руки от мороза покраснели, а ноги в кроссовках промокли, а потому что первым её печенье попробует и сам принесёт в её квартиру Новый год, украшая ёлку возглавляющей звездой. От предвкушения уютной домашней атмосферы невольно тело расслабляется. Его дом совсем иной, больше походит на потаённый чердак, куда предпочтут не лезть. А вот дом семьи Костровых, как и его обитатели, напротив притягивают. Наверное, всё оттого, что коты туда идут, где теплом одарят. И Валера был самым лучшим котом, который давал всё, что имел, не прося взамен даже слов благодарности. Он, как и многие другие выходцы Универсама, всегда были жданными гостями в квартире Костровых. – Родителей сегодня не будет, - начала девушка, закидывая куртку на крючок, выцепляя из кармана злосчастный пакетик специй и отправляя его на кухонный стол, – уехали на похороны, сказали чтоб сама праздник справляла, - оторвала, оглянувшись на друга. На его лице было видно что-то между сочувствием и недоумением. Он один из всех уличных отличался такой глубокой эмпатией, которую можно было прочувствовать прикоснувшись к коже. Закончив мыть руки, Настя начинает суетиться по кухне, параллельно приглашая кудрявого сесть рядом. – А кого хоронят-то? - Турбо всё же ломается, присаживаясь на деревянный табурет, предварительно промыв руки теплой водой, – из твоих кто? - вскидывает бровь, смотрит пристально, прожигает, словно сигарета. Знает, что она под взглядом этим рассыпается, а потому и наблюдает, не отводя взгляда, как кот облизывается. – Нет, вроде. Мне бы сказали, - девчонка бровями повела в жесте "самой бы знать". Это даже на пользу, ведь если не знаешь кто - должно быть легче, а тут ещё и праздник на носу. Кудрявый подмечал каждое её движение: как она закатывала вечно опускающиеся шерстяные рукава по локоть, чтобы не мешались сильно, как её шатеновые пряди спадали на лицо, прилипая к губам, и то, как аккуратные пальцы заправляли их за ухо, собирая подобие небрежного пучка на макушке. Он пару раз спросил нужна ли помощь, но в ответ получал лишь измотанную улыбку и отрицательное покачивание головой. Девочка сама неплохо справлялась, успевая при этом заводить какие то обрывистые диалоги с гостем, вытаскивая того из раздумий. Его взгляд прилип к окну, из которого можно было увидеть свет фонарного столба и небрежный хоровод осколков снега. Они успели обсудить каждую группировку, пока печенье запекалось, приобретая особый вкус и неаккуратную форму кружков. Гоняя чайную ложку по опустевшему стакану она внимательно слушала рассказы Турбо о том, как однажды в ходе набега была устранена целая группировка. Её старший был кончен на поле боя, а те, кто под ним - либо за решетку, либо в могилку. Разговоры про преступные злодеяния уличных мушкетёров захватывали куда больше, чем мультфильмы по телевизору. Посему девочка внимательно слушала каждый рассказ, представляя в голове сюжеты для более яркого понимания картины. Она не страшилась вида крови, может, поэтому была единственной, кто всегда был готов помочь с ранениями. Термостойкие прихватки не давали раскалённым краям подноса обжечь хрупкие девичьи руки. Тарелка, наполненная свежеиспечёнными вкусностями, упала на стол, разрастаясь сладким ароматом по квартире. – Горячие, - точно подмечено, – идём, звезду нужно достать, - она поплелась в коридор, останавливаясь возле высокого шкафа. Турбо покинул кухню следом, поднимая свой взгляд на полку под самым потолком, куда и указала девушка. Для того, чтобы наконец достать "зарытое в пучинах пыли сокровище" пришлось вернуться за табуретом. Наконец, спустив коробку с выглядывающей мишурой, Валера взял на себя ответственность донести её до гостинной, где опустил ту на ковёр, давая девочке запустить свои руки в праздничную неизвестность. Там хранились не только растрёпанная и оборванная мишура, но и перегоревшая гирлянда, которую, почему-то, мама отказалась выкидывать. Там хранились игрушки, которые были такие хрупкие, что их нельзя было вешать на ёлку, они бы сломались под одним пристальным взглядом. И пока Кострова пыталась отыскать звезду, вытаскивая всё содержимое с особым трепетом выкладывая на мягком ковре, она напоролась на иглу, торчащую из какой-то мягкой шишки. Больное шипение разрезало тишину. Брови девичьи нахмурено сжались к переносице. Медленно вытянув руку, Настя глянула на тонкую струйку, сочащуюся из пальца. Губы поджимает, как ребенок, смотрит на рану, а сделать ничего не может, будто тело парализовало. Зато Турбо может. Заметив алую кровь, скользящую по бледной коже, он, в моменте бровями вскинув, поднимается с места и подругу за собой тянет, направляясь в ванную комнату. Руку её под воду проточную суёт очень бережно, боясь сделать больно. А потом отпускает, убегая на кухню в поисках перекиси. И тепло его рук удаляется так же быстро, как и сам парень. Чувство неполноценности волной накрывает так, что по рукам бегут мурашки. – Да где перекись-то? - уже с ноткой злости кричит Валера, злясь, что не может найти бутылёк жидкости. – Она в крайнем шкафу, - не задумываясь ответила она, перекрывая воду, – сверху там. Наконец несчастная перекись попадает в руки парня, и он спешит вернуться назад, чтобы оказать пострадавшему первую помощь. Он откручивает крышку, беря снова её руку в свою, и медленно поливает бесцветной жидкостью, наблюдая, как она шипит, смешиваясь с кровью. Смотрит на Настю, ловит любую эмоцию, но та стойко терпит даже столь неприятные процедуры. Отставляет бутылочку, беря в руки пластырь, который успел урвать с какой-то полки по пути. С ним повезло куда больше. чем с перекисью. Так же нежно приклеивает пластырь, будто боясь, что от любого неверного касания её руки разобьются на сотни осколков, как снег, или хрусталь. Девушка мимолетно кивает, в знак благодарности. – Не всё же тебе нас лечить, - оба усмехаются, собираясь покинуть комнату, ведь звезда на ёлку сама не запрыгнет. На этот раз в темную неизвестность окунулась рука Валеры, успешно вытаскивая из её глубин красную пятиконечную фигуру. Поднимает брови, удивляясь красоте её, несмотря на то, что покрыта пылью. Протерев украшение собственным, на вид не менее пыльным, свитером, парень расправляется, глядя на красное стекло под лучами света. Кажется, она всерьёз привлекла внимание парня. Наблюдая за этим, Кострова невольно усмехалась, прикрываясь ладонью. В следующую же секунду Турбо уже встал на стул, дабы дотянуться до пустующей верхушки плотно украшенной ели. Её ветви украшали десятки различных игрушек, что уж говорить про мишуру, гирлянду и.. боже, здесь уместился даже серебряный дождик. Но дополнила эту разноцветную картину - яркая звезда. Они оба стояли, завороженные волшебным сиянием. Ёлка искрилась, переливалась серебряным дождиком и зеленой мишурой. Она выглядела как в сказке. Может, пронзительная сказочная атмосфера настолько сковала тело девушки, что она не могла пошевелиться. Ноги пустили корни глубоко. Первый вырваться из плена волшебных иллюзий смог Валера - прирожденный реалист. Шагнул к магнитофону, нажимая на кнопку, запуская кассету с абсолютно рандомной песней в пляс. Он и сам, видимо, намеревался пуститься, да вот по ушам ударила мелодия Наутилуса. Эта песня была медляком на дискотеке в доме культуры на той неделе. Костровой там как раз не было. А потому, собравшись с силами, Турбо всё же решается подойти к ошарашенной девушке ближе и протянуть руку в приглашающем жесте. Она молча, но с привычной, такой родной улыбкой вкладывает свою руку в его ладонь. Потянув хозяйку за руку, кавалер обхватывает спину девушки, не позволяя себе спуститься ниже. В свою очередь дама не медлит и в следующее мгновение укладывает руки на широкие плечи, осторожно сжимая. Они двигались медленно, моментами даже попадая в такт музыке. Валера на себя был не похож. Обычно такой угрюмый и нервозный, а тут столь нежный и бархатный. Он наклонился ближе, опуская голову на плечо девушки, на секунду прикрывая глаза. Настя сама льнула ближе, чувствую тепло его тела в перемешку с запахом табака. Уже привычный запах давно стал родным для одежды парня, хотя уже кажется, что и сама кожа его пропитана им. Они оба плавились в объятиях друг друга, не желая выпускать из рук такой момент. Но песня, как и всё хорошее, однажды кончается, и молодым, да не женатым, всё-таки приходится отстраниться. На часах уже половина десятого. Не за горами и празднование такого масштабного события, как приход на порог Нового года. Каждое окно было заполнено бытовой суетой, смехом, разливающимися по бокалам напитками и.. счастьем. Наспех накидывая на плечи подранную кожанку, парень облизывает губы, обводя Кострову взглядом. Та стояла в пролёте между кухней и коридором, сложив руки за спиной. – Я забегу после сборов, - уверенно твердит Валера, прикрывая свои шатеновые кудри шапкой, – пройдешься с нами, на салют посмотрим. – Буду ждать, - она действительно будет, потому что только рядом с ним тепло. И потому что, когда он рядом она ощущает себя по-другому.. ощущает себя счастливой.