Том 1 Глава 3

      Приветственные речи и тосты за мир, процветание и еще уйму всего, лились реками. Оно и не удивительно, мирный договор, заключенный с Мидгардом на 50 лет вот-вот истечет, и обе стороны заинтересованы в его подписании. Так что, эта двусторонняя лесть вполне себя оправдывает, однако, я все еще не понимаю смысл своего присутствия на этом банкете. Меня посадили сюда, чтобы не выглядело так, будто принц и сын эрцгерцога из Мидгарда здесь ради хвастовства наследниками? Даже мне это кажется глупым… Ладно, наверняка у них были на то причины, хоть и приходиться изредка кивать и мило улыбаться, хотя бы еда тут отменная. В целом, вся трапеза проходила спокойно, но стоило мне об этом задуматься, как вилка, лежавшая у меня в руке, с грохотом будто от падения целого стола, приземлилась на пол. Тишина. Просто до ужаса кричащая тишина окутала зал. По спине уже побежал тот самый холодок, а в голове четко возникали мысли о дальнейшем исходе событий.       — Прошу прощения — абсолютно спокойным голосом отец обратился ко всем присутствующим. Я знала, точно знала что будет дальше. — Ваше величество, моя дочь наверняка утомилась, она все же еще юна для столь долгих вечеров. — Он продолжал говорить так, будто бы совершенно ничего не произошло, но с каждым его словом моя уверенность в том, что меня ждёт, лишь укреплялась.       — Конечно, герцог Локвуд, вы совершенно правы.- речь императора, в отличие от отцовской, была наполнена теплом. Я часто слышала от мадам Дэвон, что императорская чета славится своей любовью к детям, и их младший сын Реймонд растет в безмерной заботе.       — Тогда, Ваше Величество, если вы позволите, мой сын проводит сестру до комнаты отдыха. — Герцог бросил взгляд на брата, а тот лишь коротко кивнул в ответ.       — Да-да, старший брат обязательно должен позаботиться о своей сестре. — Это было сказано с небрежной легкостью, что не присуща правителям, но свойственна добросердечному родителю.       — Благодарю вас, Ваше Величество. Брат с небольшой спешкой встал из-за стола и протянул мне руку. Поднявшись со стула, я повернулась к гостям, слегка поклонилась и направилась в сторону Мирана. Он взял меня за руку и мы медленно пошли за прислугой, провожавшей нас до покоев. Снова тишина. Но это хорошо, не будь здесь служанки меня бы наверняка отчитали. Добравшись до комнаты, я наконец выдохнула, впрочем, радоваться было рано. Я таила надежду, что после прихода сюда, брат просто оставим меня, а сам вернётся в зал, но дверь закрылась, а в комнате нас было двое.       — Почему ты не можешь вести себя как человек хотя бы раз в пару лет? — Резкие слова с явной агрессией вылетели из него с неимоверной скоростью, но именно этого я и ожидала. — Тебя просили лишь об одном, не позорить нашу семью, но ты даже с этим не справляешься. — Его гнев наполнял всю комнату ужасной энергией. Я, конечно, привыкла к такому отношению с его стороны, но когда это происходит в императорском дворце становится не по себе. — Чертово отребье.       Выдохнув и что-то пробормотав себе под нос, он поспешил выйти. Атмосфера в комнате снова наладилась. Видимо он просто носит с собой эту мерзкую ауру…       Как только дверь за Мираном закрылась, я плюхнулась на мягкий голубой диван и начала осматриваться. Сбоку от дивана, со стороны двери, висело огромное зеркало в резной позолоченной раме. Мой взгляд автоматически зацепился за него. Рассмотрев сначала красивые сверкающие узоры, через время я обратила внимание на свое отражение. Уставший взгляд и нехватка одной нити на ободке. Это проблема. Если Люсия узнает, мне точно крышка. Опять заставят неделю есть только черствый хлеб, оправдывая это как «поучительное наказание для понимания ответственности за свои вещи». Вообще не понимаю, как связаны мои приемы пищи и потеря какой-то побрякушки, тем более, что на бюджет семьи это влияет ровно также, как бездомный на политику.       В любом случае, лучше пойду поищу эту штуковину, попытаться что-то сделать, дабы избежать ее гнева, всяко приятнее чем знать, что получаешь нагоняй без старания это предотвратить.       Встав с дивана, я направилась к двери, инстинктивно прислушиваясь к происходящему за дверью. Убедившись, что в коридоре тишина, я тихо вышла и пошла в сторону зала, уверенная в том, что украшение осталось лежать где-то по-дороге к нему. Но, не успела пройти и метра как резкая боль в запястье начала откликаться по всей руке.       — Разве тебе кто-то разрешал выходить. — Взгляд Мирана был на столько злобным, казалось будто белки его глаз наливаются кровью. Он дернул меня за руку и потащил обратно в комнату.       — Стой! — Обрывисто выкрикнув я выдернула свою руку из его, пока он отходил от шока.       Миран остановился и медленно повернулся ко мне. Удивление явно читалось в выражении его лица, но не менее отчетливо читалась всё та же агрессия, которая никогда не сходила при «общении» со мной. Я никогда не возражала ему, но в этот раз он правда перешел черту. Желания объясняться перед этим ублюдком у меня совершенно не было, точно также как и выбора. Стараясь подобрать слова я уже хотела начать говорить, но звонкая пощечина, прилетевшая настолько внезапно, что оглушила меня вплоть до помутнения зрения, стала явной точкой в моих взаимоотношениях с этим человеком. Хотя и человеком его назвать уже язык не повернется, братом уж тем более. Я думала, что когда уйду из этой семьи, то просто забуду все что происходило и буду жить счастливо, но теперь уверена в одном — так просто я это не оставлю.       Миран застыл. Думаю, он понял что натворил, но было уже поздно. Он первый, кто ударил меня. Несмотря на все презрительное отношение и игнорирование со стороны отца и прислуги, меня никто никогда не бил, и он знал об этом. Осознав произошедшее Миран молча убежал в сторону зала, я же продолжила стоять в оцепенении. Мне было так больно, что слезы текли сами по себе, и как бы я не старалась прекратить, их становилось всё больше.       Немного погодя, когда немая истерика начала сходить на нет, я заметила торчащую из-за угла чью-то ногу. Предположений о том, кто это мог быть, совершенно не было, и это доставляло проблемы. Мало ли что можно предпринять владея такой информацией о почетной семье империи Йотунхейм. Неподдельный страх окутал меня с ног до головы. Собрав последние силы, я схватила ручку двери и забежала обратно в комнату, позабыв и о Люсии, и о наказании, и даже о той боли, что пронизывала меня буквально несколько минут назад.