Часть 6. Письмо

Дэмиан вернулся в общежитие поздно. Он бросил сумку на пол и упал на кровать лицом. Эмиль и Юэн прогоняли друг друга по вопросам к экзамену по математике. Дэмиан решительно отказался в этом участвовать — после занятий с Форджер от задач и примеров его почти физически тошнило. Оклемавшись, он сполз с кровати, переоделся и заварил себе чай. Горячий напиток разлился внутри теплом и придал немного сил. Решено было заняться письмами. Разбор писем и посланий из шкафчика стал своеобразной традицией. Каждую неделю Дэмиан сгребал их в сумку и нёс в общежитие, чтобы потом разобрать. Друзья много лет не уставали шутить над ним во время этого зачастую смущающего процесса. Да, ему пришло за время учебы много, очень много любовных писем. Их концентрацию разбавляли только письма ненависти, обвиняющие его во всех грехах, от неудачных отношений до прошедшей мировой войны. Временами ему хотелось сложить все эти знаки внимания не к себе в сумку, а сразу в мусорное ведро. «Поможешь с уроками после занятий? В моей комнате завтра никого нет», «Я люблю тебя, Дэмиан-кун!», «Твой отец — мразь. Надеюсь, ты и вся ваша семейка сдохнет». Одно и то же повторялось из раза в раз и переставало вызывать какие-либо эмоции. Дэмиан взял портфель и вытряхнул на стол содержимое. Большинство записок оказалось приглашениями на рождественский бал. Руки методично раскрывали бумагу, а голова начинала гудеть от осознания совершенного. Да ведь он тоже кое-кого пригласил. Форджер пойдет с ним на бал, если получит стеллу за математику. Пускай спор мог разрешиться не в его пользу, но шансы победить имелись и не малые — этим вечером Дэмиан не отпустил Аню домой, пока библиотекарша силой не выгнала их. Он бы еще всю ночь тыкал ее носом в тетрадь, если бы мог. Что на него нашло у стенда с результатами по старому языку? А в библиотеке? Затмение, не иначе. Форджер всего лишь попросила Дэмиана помочь с учебой, а тот превратил ее просьбу в фарс. Затеял спор, как какой-то глупый мальчишка. А все почему? Потому что не хватило решимости не то, что признаться в чувствах, даже просто пригласить на бал. Потому что ему страшно оказаться на месте того парня из столовой, которому Аня говорит «отстань». Радость, волнение и страх крутили живот. Дэмиан на миг оторвался от бумаг и украдкой провел по лицу рукой. Он и был глупым влюбленным мальчишкой. Пьяные мысли развеяло последнее письмо, самое неприметное. Конверт, стандартный белый прямоугольник, был обернут в бордовую ленту. Развязав бантик, Дэмиан заглянул внутрь и обнаружил свернутый лист тонкой офисной бумаги. Необычно. Письма эдемовцев всегда отличались если не особым оформлением, то качественной бумагой. Но еще больше поразил текст письма. «Здравствуй, дорогой брат. Как удачно, что ты не выбрасываешь любовные письма, как это делал в свое время я. Считай это письмо предупреждением. И извинением. Мне жаль, Дэмиан, я вынужден исчезнуть. Долгое время отец не подпускал меня к своим военным и послевоенным планам (как ты понял, война с Западом — его главная цель). Но вот, он ослабил бдительность, поверил в мою преданность, и я сумел подглядеть одну страницу из его черновиков для программы к партийному съезду. Не буду пересказывать ее содержание. Скажу только, что мечты нашего отца гораздо смелее, чем я предполагал. Он не видит границ — географических, физических, нравственных. И моими руками хочет воплотить самые неприятные из декларированных вещей. Я к этому не готов и потому ухожу. Теперь внимание отца перейдет на тебя. Никто не знает его следующий шаг. Потому никому не доверяй. Будь осторожен даже с самыми близкими друзьями. Каждый может тебя предать. Мой главный совет — научись лгать. У отца в кабинете стоит полиграф. Приготовься к проверке. Не волнуйся — мне не раз удавалось его обмануть. Удачи». Дэмиан долго смотрел в никуда. Потом перечитал письмо, вгляделся в почерк — сомнений не оставалось. Его действительно написал Деметриус Десмонд. Такой выверенный наклон букв и их неизменно строгий стиль, будто строки печатала машинка, мог принадлежать только ему. Дэмиан подумал о брате, вспомнил его гордое, почти насмешливое лицо. Они не были особо близки. Дэмиан больше имел дело с его тенью — репутацией одного из лучших выпускников и гениального ученого. Пытался затмить ее собой, своими достижениями, но понял в один момент, что это невозможно. Деметриус редко ему звонил и еще реже встречался лично. В этом не возникало надобности. Дэмиан учился в Эдеме, Деметриус работал в научной лаборатории университета. Только в выходные по праздникам они порой собирались в доме матери и ночевали под одной крышей. Братья просто знали о существовании друг друга и были вполне довольны таким положением вещей. Поэтому, прочитав письмо, Дэмиан первым делом подумал, что такого не может быть, что это все одна большая ошибка. Деметриуса не похищали? Это же его… их отец, Донован Десмонд, председатель партии народного единства, на всех телеканалах и радиостанциях вещал о том, что Деметриуса похитили западники. Приводил подробные доказательства: фото с камер, особые приметы похитителей, улики, найденные на месте преступления. Сбежал от отца? Разве Деметриус не был его фаворитом? Все говорили о том, что он должен был стать его правой рукой, наследником после окончания института. Дэмиан всегда знал и чувствовал, что те близки, гораздо ближе, чем думают остальные. Отец уже доверял старшему сыну часть своих дел, но что за дела, никому не было известно. Война? Да, отношения между Востоком и Западом накалялись, но Дэмиан внушал себе, что это временно. Что железная рука отца не допустит кровопролития. В Академии эта тема поднималась в разговорах все чаще, и он всегда старался высказываться нейтрально, несмотря на то, что политика партии отца становилась все более агрессивной. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Как вообще это письмо попало к нему в шкаф? Глупый вопрос. Деметриус — самый успешный выпускник Эдема своего года. Должно быть, у него осталось много связей даже среди младших учеников, которые учились в одно время с Дэмианом. Верить не хотелось. И не получалось, пока сомнения не закрались с другой стороны. Лгал или отец, или брат. Пускай лгал отец. Доказательства похищения действительно при желании можно было подделать. Вопрос был в другом. Зачем это нужно? Подлить масла в огонь вражды останцев к Западу, если война и правда была его целью. И участившиеся обыски, допросы, словом, усиление спецслужб можно было тогда оправдать поиском Деметриуса. Дэмиан поглядел в пустую кружку. А зачем было лгать брату? Настраивать против отца, предупреждать о возможном допросе, полиграфе. Зачем вообще пропадать неизвестно куда? Может, он переметнулся на сторону Запада, попал под влияние ее группировки или вовсе спецслужб? Нет. Деметриус никогда не попадал под чье-то влияние. Даже отца он никогда не боялся, как Дэмиан. Верил только науке и самому себе. Но вдруг… «Никому не доверяй». Мог ли Дэмиан доверять своему брату? Ответа не было. Был только страх и одиночество. Нужно было решать, как поступить. Больше всего хотелось показать письмо отцу, услышать от него разумное объяснение и спать по ночам спокойно, сняв с себя груз тайны и ответственности. В конце концов это обязанность родителей — успокаивать детей. Но в тот момент, когда Дэмиан прочел первую строчку письма, он знал — этому не бывать. Пока есть хоть один шанс, что Деметриус действительно предал отца и скрывается от него, Дэмиан будет молчать. Потому что он представлял, что случается с теми, кто подводит отца. Раздался звонок. Эмиль оказался к телефону ближе всех и поднял трубку. — Господин Дэмиан, это вас! Эмиль не сразу докричался до друга. Очнувшись, тот на ватных ногах подошел к аппарату и принял трубку. С того момента, как распустилась алая лента, все вокруг казалось нереальным. Будто комната была сценой, а Дэмиан и его соседи — актерами. Что он там должен сказать по сценарию? — Слушаю. — Добрый вечер, господин. — Привет, Дживс. Что-то случилось? Секундное молчание. — Нет, господин. Вы ведь собирались приехать к нам на выходных? — Да, — настороженно ответил Дэмиан. — А что? — Вас будут ждать, — голос дворецкого неуловимо изменился. — Одевайтесь тепло, господин. — О чем ты, Дживс? — Дэмиан нахмурился. — С чего такая сентиментальность? — В доме будет холодно, — в голос Дживса вплелась особенно заботливая учтивость. — Пожалуйста, последуйте моему совету. Долгая секунда понадобилась Дэмиану, чтобы понять смысл сказанного. — Я понял, Дживс. Спасибо. Дэмиан повесил трубку на вилку. Сердце бухало в груди, как сумасшедшее. «Вас будут ждать», «в доме будет холодно». Дживс предупреждал его, что в следующие выходные в дом матери приезжает отец и будет ждать его. Скорее всего, нарушая приказ отца держать приезд в тайне. Пророчество из письма начинало сбываться. Дэмиан достал из стола зажигалку, поднял письмо и коснулся пламенем уголка. Эмиль и Юэн, почуяв запах горящей бумаги, повернули головы и вскочили. — Господин, что вы делаете?! Дэмиан смотрел, как огонь пожирает слова, и задавался тем же вопросом. Что же он делает? Если отец вызнает через тот же полиграф про это письмо, то уничтожит его. Сжигать улики по похищению Деметриуса — предательство. Дэмиан предатель и окажется лицом к лицу с худшим своим кошмаром. Если не найдет способ, как скрыть правду. — Одно неудачное письмо, — произнес Дэмиан, чувствуя, как жар пламени добирается до пальцев. — Но зачем же сжигать? — с сомнением спросил Эмиль, глядя завороженно на огонь. — Можно было просто выбросить. Дэмиан внимательно посмотрел на друзей. Он твердо решил не втягивать никого в свои «семейные» проблемы. Не хватало еще кого-то подставить. Но в этот момент решимость его пошатнулась. Слишком тяжела была ноша. Без друзей она казалась и вовсе непосильной. Но момент прошел, письмо догорело, последний пепел осыпался. Дэмиан отвернулся и промолчал.