*

В дверь решительно постучали, и она тут же открылась без промедления - Эва даже испугаться не успела. В комнату зашел Тизиан. —Ты что, не проснулась еще? Учитывая, что Эва хоть и была слегка растрепанная, но все же не нагая, а кровать даже была почти заправлена (подумаешь, одеяло слегка на пол сползло), это было весомым поводом оскоробиться. —Уж прости, что показалась тебе недостаточно красивой с утра-то пораньше, - буркнула она в ответ. Тизиан скривился, но продолжать перепалку не стал. —Собирайся и настраивайся сегодня на работу. Как будешь готова, жду в библиотеке. Желательно, до захода солнца, - все-таки не удержавшись и съязвив, он вышел, намеренно оставив дверь открытой. Эва застонала от досады. Что же это такое, опять ее замуруют в четырех стенах на весь день! Казалось, эпистат намеренно ограждает ее от общения с другими людьми. После казни Дии Эвтида стала настоящим параноиком. Ей казалось, что каждое намерение Амена направлено на то, чтобы вывести ее на чистую воду. Он догадывается, точно догадывается! Но почему же медлит? Делать было нечего. Эва протерла лицо водой, заплела волосы в косички - чтобы не мешались во время письма, и буквально-таки выползла из дома. Задумалась, какое задание ей уготовано сегодня, вот только мысли как-то очень быстро перескочили на самого эпистата. Тот опьяняющий поцелуй не стерся из памяти. Напротив, он обретал все новые и новые краски, возвращался к ней в воспоминаниях перед сном, с утра, в течение дня... Эва боялась и желала его снова. Никогда в жизни она не противоречила себе настолько сильно. Живот недовольно заурчал, напоминая о себе, стоило ей только войти в ненавистную библиотеку. О трапезе нечего было и мечтать - если уж эпистат отправил Тизиана, чтобы вытащить ее из дома, то промедление могло быть чревато последствиями. Однако Амена в помещении не оказалось. —Садись, работы будет много. Эпистат велел переписать заметки прошлых месяцев в одну складную, на один пергамент, - с места в карьер начал Тизиан, кивнув Эве на письменный стол. —Боги... А просто подшить их вместе нельзя? - всплеснула руками Эва, прикидывая, сколько времени ей потребуется на столь нудное занятие, - зачем ему это понадобилось? —А я почем знаю? - беззлобно парировал он, - сказано тебе делать, значит, делай и не спорь. Тебе ли самому эпистату перечить? —А где он сам? - не слишком задумываясь, ляпнула Эва, - отчего ж столь важные задания не сам озвучивает? Тизиан нахмурился, и она поняла, что переборщила. —А вот это уже тебя волновать не должно. Принимайся за работу. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть, - закончил он уже на пороге. *** Время тянулось катастрофически медленно, скудная пища не принесла удовлетворения. Работать одной - настоящее издевательство! Хоть бы Рэймсса с пивом сюда... Вскоре от усталости Эва начала отвлекаться и задумалась о словах Тизиана. С ходу не ответил, чем занят Амен, как-то сразу решил уйти... Наверное, дело какое-то секретное, вот только все секреты Амена слишком активно угрожают жизни шезму... ее, Эвы, жизни. Страшно. Что, если сейчас он ищет последние доказательства, указывающие на Эву? "Еще и распорядился, чтобы меня увели от остальных подальше!" - вдруг осенило ее. Страх накрывал липкой пеленой, ладони вспотели, держать палочку было все сложнее. "Точно, пока не уверен, но подозревает, а в библиотеку замуровал, чтобы потом проще меня было найти, без лишних глаз... Может быть, прямо сейчас по мою душу идет уже!" Накрутив себя, Эва была готова уже сорваться и бежать, когда в библиотеку вернулся Тизиан. Однако охотник всего лишь оповестил ее, что на сегодня работа окончена, и отпустил восвояси. Слегка успокоившись, Эва решила пройтись и подышать свежим воздухом - привилегия, столь мало доступная для подневольного библиотечного писаря. Возле реки обнаружился Рэймсс, и Эва тут же направилась к нему. —В курсе слухов об эпистате? - поинтересовался он, когда жалобы Эвы о внеплановой работе иссякли. —Нет, - ее глаза тут же загорелись неподдельным интересом, - а что такое? —Говорят, нездоров. Целый день нигде не появлялся. Какой-то лекарь его навещал, он и проболтался. —Нездоров? - Эва ахнула, - неужели той самой хворью? —Да кто же знает, - Рэймсс задумчиво посмотрел куда-то вдаль, - то ведь слухи. Может, и не болен вовсе, а сам небылицы распускает, чтобы внимание наше усыпить. Эвтида нервно обернулась, убедилась, что возле них по-прежнему никого нет. После казни Дии она даже косвенно не хотела обсуждать их род деятельности. Чувство самосохранения было сильнее. И все же эта новость ее... растревожила? Испугала? —Что за лекарь его навещал? Ливий? - словно невзначай поинтересовалась она. Рэймсс перевел взгляд на нее и усмехнулся. —А что сама не спросишь? Все же знают, что вы особенно дружны, - поддел он ее, и тут же продолжил, - нет, не Пеллийский. Какой-то другой. —И правда, странно, -протянула Эва, - чтобы эпистата да лечил какой-то неизвестный лекарь... Сухой ветер трепал ее косички, а она чувствовала, как необъяснимая тревога поднимается все выше, грозясь переполнить края, словно воды Нила в сезон наводнений. *** На улице давно стемнело. Эва сидела на кровати, уставившись в одну точку на стене. Одиночество, настигшее ее в опустевшей комнате, лишь усиливало тоску и тревогу. Что, если действительно болен? Вдруг хворь добралась и до него? Перед ней ведь все бессильны - и бедняки, и богачи, и прославленные эпистаты... И даже Ливий никак не может найти исцеление... Глупая Эва. Перспектива лишиться главного врага должна радовать, да вот нет - сидит и борется с волнами ужаса от возможных сценариев будущего. Она крепко зажмурилась, и перед глазами совершенно отчетливо появилось лицо Амена. От него некуда было деться. Слишком свеж был тот поцелуй, когда она жалась к нему, примостившись на его коленях... Эва помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения. А потом сдалась, быстро, пока не передумала, подбежала к двери и выскользнула на темную улицу. *** Прохладный ветер разбушевался не на шутку - Эва слишком поздно осознала, что ее сегодняшний летящий минималистичный наряд не подходит для этого времени суток. Обнаженные плечи сразу же покрылись мурашками, но от холода или страха - как тут понять? Впрочем, бежать до дома эпистата было не так уж далеко. Чудом ей никто не встретился по пути - Эва совсем не скрывалась. Перед запертой тяжелой дверью стушевалась, испуганно посмотрела на темные занавешенные окна. Что она ему скажет? Зачем пришла ночью? Дозволено ли вообще хоть кому-то тревожить эпистата в такое время? Но делать было нечего, и Эва, затаив дыхание, аккуратно стукнула три раза. Тишина. Прошла минута, другая, а вокруг царила все та же звенящая тишина. Открывать никто не торопился. "Нет его, конечно же, нет. Россказни это глупые, наверняка уехал куда-то, а люди додумывать начали, - устало подумала Эва, - а я, глупая, испугалась за него! За себя бы лучше..." В расстроенных чувствах она от души дернула ручку, и дверь внезапно легко отворилась. Эва разве что не вскрикнула от неожиданности. В доме было темно, и лишь в углу возле кровати горела свеча. И если на кровати кто-то был, то ее уже точно заметили. У Эвы было ровно две секунды, чтобы захлопнуть дверь и бежать - авось, спит, и не услышал ничего, да вот времени на столь умные мысли было недостаточно. Оттого она зашла и тихо прикрыла дверь, ощущая, как ужас накрывает ее с головой. —Господин? - тихо прошептала она, приглядываясь к кровати. И наконец разглядела. Амен лежал на кровати с закрытыми глазами, но что-то Эве подсказывало, что он не просто спит. Ей хватило мгновения, чтобы осознать, что он действительно болен. Словно завороженная, она сделала несколько шагов, остановившись неподалеку от кровати. Даже отсюда были видны тени, пролегшие под глазами. Обычно аккуратные волосы спутались и прилипли к лицу, на лбу блестели капельки пота. "Вдруг и правда та самая хворь, а я прямо к нему пришла, верно, чтобы тоже заразиться!" - с каким-то обреченным принятием подумала Эва, не отводя взгляда от хозяина дома. И тут он открыл глаза. —Эвтида... - прохрипел он, буравя ее взглядом, и попытался приподняться. —Я...я... проведать пришла, - ляпнула она, не в силах сделать и шага, - вокруг говорят... нездоров... Он нахмурился и закашлялся, не успев ответить. Эва готова была провалиться сквозь землю: он явно не рад, что ей удалось застать его в минуту слабости, и припомнит ей это после... Да и что она сделает-то? Он же под наблюдением лекаря! Кстати, об этом... —Господин, может быть, вам нужно что-то?.. Может, мне за лекарем сходить? —Даже не вздумай вести сюда своего дружка Пеллийского, - неожиданно твердо ответил Амен и снова попытался приподняться, на этот раз удачно. В голосе звенела сталь. - Ты зачем прийти вздумала? Самой заразиться захотелось? Теперь он полусидел, опираясь на подушку, и смотреть на Эву было удобнее. Она все так же стояла на расстоянии пары шагов. —Испугалась я, - как-то неожиданно даже для самой себя ответила она, опуская взгляд в пол, - хотелось увидеть, проверить, так ли оно... —А тут совсем не слухи, - болезненно скривился эпистат, прерывая ее объяснения, - ступай, Эва. Не место тебе здесь. Она отступила, не зная, что сказать в ответ. Обрадовалась, что больной эпистат не был настроен на перепалку, и решила, что нужно пользоваться шансом - уходить. —Выздоравливайте, - тихо, под нос и скорее самой себе пробормотала она и отправилась к выходу. Она уже закрыла дверь, вдохнув ночной воздух, как вдруг услышала громкий звон. Не раздумывая, она вновь ворвалась в помещение. Рука Амена безвольно свисала, на полу валялась разбитая чаша. "Чувств лишился!" - молниеносно промелькнула мысль, и Эва в два прыжка преодолела расстояние между дверью и кроватью. Бледен, глаза закрыты, признаков жизни не подает. Эвтида заметалась по комнате, нашла флягу с водой, приложила пальцы к его шее, отчаянно пытаясь нащупать пульс. Кожа обжигала - эпистат буквально горел. Она брызнула водой ему в лицо, схватив его за руку, вспоминая все молитвы, что когда-либо знала. Наконец он открыл глаза и невидяще посмотрел на Эву. —Жив, - облегченно простонала она, осознавая, что по лицу катятся слезы. —Погибель моя... конец всему... - прошептал он, по-прежнему не фокусируя на ней взгляд, но зато едва сжав ее ладонь. Эва испуганно замерла и осознала: не здесь он, не видит ее, не понимает, что говорит. Чего же ты боишься, господин... Он бормотал какие-то несвязные слова, а потом вновь замолчал и расслабился. Огромная ладонь выскользнула из ее руки. Эва задумчиво посмотрела на догорающую свечу и решилась. *** Путь до жилища Ливия был не так уж и близок, или это Эве показалось из-за страха, следующего за ней по пятам? Ей чудилось, что каждая минута промедления может стоить Амену жизни. Глупый, глупый эпистат, почему же ты сразу не обратился к главному лекарю? К дому она прибежала, уже выбившись из последних сил, и отчаянно заколотила кулаками в дверь, совсем не заботясь о том, что на дворе глубокая ночь. Дверь отворилась, и на пороге показался испуганный сонный Ливий. —Эва? Что случилось?! —Скорее, скорее, пойдем... - заговорила она, хватая его за руки, - там Амен, там... И внезапно разрыдалась от страха, не выдержав напряжения. Ливий на мгновение крепко сжал ее в объятьях, а потом отстранился и бросился в дом, не говоря ни слова. Пока Эва успокаивалась, он быстро собрался, вскоре появившись перед ней в верхней одежде и с какой-то сумкой в руках. —Где он? Эва схватила его за руку и повела за собой. Вскоре они уже вместе заходили в темный дом, так отчаянно пугавший всех местных шезму. Ливий быстро оценил обстановку, зажег свет и опустился на колени перед кроватью. Эва наблюдала издалека, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. Не думала она, что ее главным страхом будет не сам эпистат, а возможность потерять его... Амен по-прежнему был без сознания, но слаженные действия лекаря и его спокойный собранный вид возымели эффект: Эва немного успокоилась и даже попыталась включиться в процесс. Спустя пятнадцать минут сложных манипуляций они вместе уложили компресс на лоб больного и устало опустились на пол возле кровати. —Как он? - дрожащим голосом спросила Эва, переведя взгляд с осунувшегося лица Амена на Ливия. —Не так все плохо, милая госпожа. Горит он весь, оттого и дурно ему, сознание путается. Организм борется, да пока не справляется. Я ему помог немного, но надо бы с ним поговорить, понять, что с ним до этого происходило... - устало ответил Ливий. - Лечит его кто? —Я твоей помощи не просил. Эва вздрогнула. Стоило ей только отвлечься!.. —В сознании! - облегченно воскликнул Ливий, проигнорировав реплику больного, и тут же наткнулся на тяжелый взгляд. Даже будучи больным и немощным, эпистат метал молнии, злясь приходу нежданного гостя. —Скажи спасибо Эвтиде, господин. Не привела бы меня - совсем бы тебе худо было. Казалось, Амен хотел что-то возразить, но силы быстро покидали его. Он лишь прикрыл глаза и вскоре снова провалился в забытье. Ливий больше не выглядел встревоженным. Он поднялся и снова навис над больным, приложив ладонь к его лбу. —Это... она... Эвтида..., - еле слышно прохрипел Амен. Эва вскинулась, в ужасе посмотрев на Ливия, тот ответил ей не менее испуганным взглядом. —Не трогай ее... Моя она... Эпистат продолжал что-то говорить в бреду, не приходя в сознание, а у Эвы все внутри перевернулось. Страх сменился каким-то очень томительным чувством... Ливий отдернул руку, не сводя глаз с Эвтиды. Наблюдал за ее реакцией. Внезапно дверь отворилась, и на пороге показался незнакомый Эве мужчина. —Кефей! - негромко отреагировал Ливий. Мужчина, не ожидавший увидеть других гостей, даже оступился и схватился за косяк. —Господин, вы тут... работаете? - слегка запинаясь, спросил он. —Пришлось. Совсем плохо тут твоему... подопечному, - довольно напряженно ответил Ливий. - Все, что требовалось, я уже сделал. Не отходи от него сегодня и не забудь... Дальше Эва услышала только странные названия, на которые незнакомец кивал, ловя каждое слово. Видимо, тот самый лекарь, которому Амена и вверили. Вот только не очень-то он со своей работой справляется... Когда с объяснениями было покончено, Кефей обратил все свое внимание на эпистата, и Ливий потянул Эву на улицу. Она бросила последний взгляд на Амена, все так же не реагировавшего на происходящее, и вышла на бодрящий свежий воздух. *** В голове Эвы все смешалось, и она плохо соображала, что происходит и что делать дальше. Ливий, к счастью, окончательно завладел инициативой: взяв спутницу за руку, он отвел ее подальше от дома эпистата. Та совсем не сопротивлялась. Опустившись на землю под многолетней пальмой, лекарь внимательно посмотрел на Эву. Та, примостившись возле него, ответила растерянным взглядом. —Ох и бедовая ты, милая госпожа, - задумчиво протянул Ливий, не говоря ни о чем конкретном. —Это... та самая хворь? - испуганно спросила она, игнорируя его слова. Он нахмурился, и между бровей пролегла морщинка. —Сложно сказать. Нужно посмотреть, как он будет чувствовать себя завтра, какие симптомы останутся... Сейчас болезнь ничем не отличается от остальных. Но что-то мне подсказывает, что его так просто не взять. Эва вздохнула, и от Ливия не укрылось ее облегчение. Она сидела вся сжавшись, дрожа, словно маленький щенок, которого выкинули на улицу. —Ты же мерзнешь, Эва. Земля совсем холодная. Иди сюда. Она слабо запротествовала - что она, ребенок маленький разве? - но Ливий уже заключил ее в крепкие объятья, отстраниться от которых не было возможности. Да и не хотелось ей отстраняться. Ночь выдалась слишком беспокойной, а он был настоящим оплотом стабильности - уверенный, крепкий, заботливый. Раньше о ней заботился только Исман, а теперь... Эва сморгнула наступающие слезы и вдруг вывернулась, посмотрела удивленному Ливию в глаза и приникла к его губам. Вот так, не думая совсем, повинуясь минутному порыву. Словно благодаря за то, что он всегда рядом, когда ей нужен. Ливий ответил, лишь крепче прижав к себе, но только поначалу. Совсем скоро он мягко отстранился, по-прежнему удерживая ее в объятьях. Эва расстроенно выдохнула, не в силах поднять на него глаза. —Сперва ответь мне, милая госпожа - что ты делала в доме эпистата ночью?