Часть 9

Сенька сидела дома у Балуновых и готовилась к экзамену по черчению, тщательно вырисовывая объекты на черновом листе. Вокруг лежало несколько свертков ватмана, краски для отмывки, кисти разных видов, словно она будущий художник, а не архитектор и куча чертежей, понимаемых только ею. -Смотрю я на тебя, дорогая Есения, и не понимаю как у тебя еще мозг не поплыл? -Балу ногой отодвинул кипу бумаги, чтобы пройти и сесть на диван. -Поплыл, поэтому к вам и пришла, -ответила, не отрываясь от листка с карандашом и линейкой.-И вместе готовиться веселее, -улыбнулась замученно, грустно даже как-то. Саша промолчал.Не нравилось ему все это. Слишком часто она стала у них с Инной засиживаться, будто сбегала от чего-то или кого-то. Сама же ничего не рассказывала. -Как дела дома, как Горшок? -он вернулся из кухни с двумя кружками чая и железного блюдца крендельков.-Ай, блин поминальный, -ошпарился.-А кипяток оказывается горячий. -Спасибо, -Быкова села рядом, взяв одну кренделюшку.-Хорошо. К альбому вон готовится, репетирует, да ты и сам прекрасно все знаешь. -Это знаю. А у вас как? -парень не унимался. -А у нас в квартире газ, -Быкова перевела все в шутку. Однако всем известно, что в каждой шутке лишь доля шутки.-Все замечательно. Почему спрашиваешь? Саша почесал переносицу. Действительно, почему спрашивает? Почему он вообще за них так переживает, за двоих взрослых и вполне самостоятельных людей, которые отдавали отчет своим действиям. Почему он няньчается с ними, будто с детьми, бегает, волнуется? А не послать ли все к черту и жить своей жизнью. У него так-то жена, сын подрастает, матери помочь нужно, работа тяжелая, бесконечные репетиции. Но была еще Быкова, выматывающая хуже любой репетиции своими загонами и тайнами. И конечно же ее не пошлет, и всегда выслушает, и позаботится, и будет тем самым лучшим другом, не отпускающим ни на шаг, словно старший брат. -По кочану. Что, уже и поинтересоваться нельзя?! Скрытные какие все стали, -напустил на себя неправдоподобную хмурость и обиду.-Ты это дело брось, секреты тебе не к лицу. -А тебе не к лицу быть язвой, -улыбается.-От язвительности появляются морщины, знал об этом? Шура допивает до конца чай и разражается громким смехом. -Значит буду классным морщинистым рокером… *** По окончании универа, пройдя ряд практик и получив красный диплом, Есении предложили попробовать себя в деле. Все прекрасно: работа в офисе, по специальности и не боятся брать, по сути, новичка, без опыта. Но есть один маленький нюанс-предложение из Москвы. Куда поедет, к кому и главное с кем? Горшенёв уходил от разговора. Любые попытки, неважно в каком он расположении, заканчивались ссорой. Она с порога начинает его грузить. А он молча сажает ее на диван и слушает, слушает. Как же паршиво, чем бы закинуться, чтоб отвлечься от своих проблем. Не может целиком сосредоточиться на ней. И пожаловаться не может. Таков уж Миша Горшенёв-последние штаны отдаст, но в беде не оставит, а сам никогда не попросит. Он смотрит на нее, но мыслями вовсе не здесь. Где-то далеко-далеко, за гранью этой коммунальной комнаты, за гранью понимания нашего мира. Там легко, свободно и голова не болит, и не тянется рука к игле и порошку. Но Быкова слишком хорошо его знала и замечает почти сразу, что Миха даже не слышит о чем речь. Ее это выбешивает и она повышает голос, рассчитывая достучаться или попусту выплеснуть на него свой гнев. Только Мишке это не нравится. Голова итак чугунная, а тут еще на уши приседают, еще так основательно. -Да замолчи ты уже, -он больше не выдерживает и обрывает разговор. Девушка хлопает глазами, не зная что даже ответить. От его грубости внутри защипало. Как будто с какой-то малолетней фанаткой обошелся. Никогда он так ей не отвечал. Восьмилетняя девочка закричала: «Это не наш Мишка, наш хмурый и тихий, но очень добрый!"И как в детстве хотелось топнуть ногой, надуться и сыграть в молчанку. Но взрослая 23-х летняя девушка набрала в легкие воздуха, проглотила комок в горле и спросила: -Хочу знать, что тебя тревожит, -девушка берет его за руку, таким жестом желая обратить на себя внимание. -Знать бы это самому, -Мишка закрывает глаза, давление накрывает.-Голова пиздец как болит… Сейчас взорвется. Есения и это понимает. Но тема требовала безотлагательного ответа. Быкова злилась, психовала, больше не могла идти на уступки. -Миша, пожалуйста, ответь, -какая-то там по счету попытка получить хоть какой-то внятный ответ.-Они ждут моего звонка Миша с трудом разлепляет веки. С усилием приподнимается на локтях и с еле сдерживаемой злостью бросает решающие слова: -Это все круто: Москва, Красная площадь, большой офис. Маленькая незадачка-я что там буду делать? -Пойми ты. Я тоже хочу себя найти, тоже хочу заниматься любимым делом. Мне до старости на твоей шее сидеть? -дотрагивается до его локтя, из-за чего парень болезненно дергается и уходит к столу. -Я ниче не говорю, езжай, посмотри. Только сейчас давай нормально пожрем, в тишине, -плюхается на стул.-Меня ломает… *** Миша спал…но Миша всегда спит чутко, и снятся ему беспокойные сны. Есения захлопнула книгу, натянула парню повыше одеяло, ночью все равно придется пару раз повторить это действие, и легла сама. Горшенев опять дернулся и еле слышно застонал, больше похоже на сдавленный хрип. Быкова взяла его теплую ладонь в свою, положила этот сцепленный замок под щеку. С момента, как они съехались, она забыла что такое спокойный сон. Мишу мучили кошмары, а ее это пугало. И будто с ребенком, она проживала его бессонные ночи. Его лихорадочный разум одолевали странные видения, пересказывая их, девушка то и дело вздрагивала. -Сень, -в кромешной темноте раздается шепот. -Да, Мишань, -отвечает ему таким же шепотом. -А что тебе снится? Она задумалась. Интересно, как давно он не спал? Только ли физическая боль пронзала его тело? -Мне снились мы, -Быкова залезла на него сверху, чтобы видеть его черные глаза.-Наше счастливое лето. Я, ты, Лешка… Бабушка сварила яблочный компот, испекла вишневые пирожки и зовет нас домой обедать. А мы в саду читаем книгу про Гулливера, мою любимую… Ты помнишь это? Михаил молчит. Грудь тяжело, с хрипом вздымается. Худое бледное тело покрылось испариной. -Помню, -он смотрит в потолок, а из глаз бегут к вискам дорожки из слез, прочертившие идеальное лицо, темные круги вокруг глаз и припухшие губы.-Только она умерла… Почему так? -Тише-тише, -Сеня берет в руки его лицо, стирает большими пальцами горячие слезы, целует мокрые щеки, подбородок, шею.-Я верю, что ей сейчас гораздо лучше, чем было тогда, в последние дни -Ты не можешь этого знать наверняка, не можешь, -большой ладонью проводит по лицу, убирает густые пряди.-Что же так болит то…? -Где болит? -В груди, словно демоны рвутся наружу, -тело пронзает судорога. Быкова силой прижимает его к себе.-Сеня, больно…очень больно. Умираю чтоли? Есения дрожащей рукой вызвала скорую, а потом позвонила родителям Миши. У парня начался жар, а вместе с ним бессвязный бред, смешанный с криками. -Не уходи, мне страшно… Сеня, страшно мне… И она была с ним рядом.