Часть 11

Куда-то пропала страсть, пропал тот пожар, который загорался каждый раз, когда она думала о нем. Все стало обыденным, серым, тусклым. Продолжая смотреть на их отношения через призму цветных огней, она держалась за них, как за спасительную соломинку, держалась за него. Как же так, мы вместе с самого детства, это ведь и называется любовью? Его безразличие и отчужденность пугали, отталкивали все дальше. И вот они уже сидят в одной комнате, на одной кровати, не разговаривают, каждый занят своими мыслями о ком-то или о чем-то, и разверзшаяся пропасть между ними становится все шире, глубже, страшнее. Для других они красивая привычная пара с предсказуемым итогом-свадьба, дети, смерть в один день. Пускай так и остается дальше. Никчему непрошеные советы и сочувствующие взгляды. -О чем ты сейчас думаешь? -словно вырвалась из сна и посмотрела на него первый раз за последний час, что они вот так сидят. -Я думаю как бы альбом успеть записать, за комнату надо бы оплатить и еще штаны нужны, -он вытянулся во весь свой рост на мягкой кровати, которую они, кстати, приобрели недавно, на ее вторую зарплату. -А что со штанами? -ей действительно стало интересно. -Порвал.-Можно было бы предложить их ему зашить, как в детстве. Но хотелось ли ей этого? Скорее всего уже нет. Жизнь прекрасна, когда знаешь, что есть кто-то, кто заставляет так считать, кто делает ее таковой. Одному это все кажется бессмысленным, бесполезным. Зачем мне красивый большой дом, если мне не с кем его разделить? Зачем мне богатства, если их слишком много для меня одного? -Лето заканчивается, холодает, -зарывается в одеяло.-Я прямо чувствую ее приближение. Словно кто-то холодной рукой сковывает дыхание, давит на шею, желая утащить за собой. Я люблю осень, но она приходит с большой печалью, давящей на сердце… -Все будет как и всегда, -Миша-скептик.-Осень-это вторая весна… Так Князь сказал. *** -Кот обормот, иди ко мне, не бойся, -Шура поманил котяру из-под стула.-Как дела, усатый мой проказник? Андрей мигом что-то начеркал у себя в блокноте и убрал в нагрудный карман. -Сень, не суетись, посиди с нами, -Князев похлопал рукой по свободному табурету, приглашая девушку спокойно выпить чаю. Быкова нервничала, бегала из кухни в комнату, предлагая то варенья, то печенья, избегая разговоры с ребятами.-Сенька! -Князь взял Есению за плечи и силой усадил рядом. -Вам точно больше ничего не нужно? -девушка нервно закусила потрескавшуюся губу.-Как будто чего-то не хватает. -Мишки не хватает, а так все супер, -Андрей беззаботно глядел на друзей, переводя взгляд с одного на другого. Он ничего не знал. Балунов при упоминании Горшка бросил обеспокоенный взгляд на Сеньку. Тайна тяготила. Но если тайну знают больше двух человек, это ведь уже и не тайна вовсе, а настоящий секрет маленькой компании. В тот вечер она добежала до них, попав под холодный ливень. Печальное зрелище-худая бледная девушка, со слезами на больших темных глазах, ставшими черными, в одном платье, красном в горошек, промокшая до нитки. Она словно вихрь влетела в квартиру. Попросила ни о чем не расспрашивать, только не сегодня, сложив руки в мольбе. Ира и Саша долго просидели на кухне, гадая, что же с ней случилось. Напал, может, кто? А стоит ли сообщить Горшеневу? Когда время зашло далеко за полночь, а звонка с вопросом «Где Сенька, не знаете?» не поступило, ответы пришли сами. Спустя неделю, гуляя с сыном в парке, Шура встретил счастливых Миху с Анфисой. Они его не заметили, потому что парень вовремя свернул на другую тропинку, Кирюха законючил к пруду с уточками. Однако увиденного хватило, чтобы построить разные теории. И снова скрывать, переживать. Как же он боялся за Быкову, только бы опасения оказались ложными. Но к сожалению, общему счастью не суждено было случиться. Любви оказалось ничтожно мало для этого. Сашу вывел из раздумий громкий смех Есении, сам факт смеха уже удивление, и голос Андрея, артистично зачитывающего злодея и шапку. Князев взял ситуацию в свои руки и всеми силами поднимал настроение собравшимся, разгоняя какое-то странное напряжение. И пусть он чего-то не знает, ему и не нужно, много ли на свете тайн. Он был тем человеком, который тщательно скрывал свои чувства за стенкой юмора, беспечности и ребячества. Только когда того требовалось, всегда был собран. С каждым концертом ощущалось это изменение в нем, в отличие от Михи, все больше теряющего свой облик. *** Она ему верила и ни разу не усомнилась в его честности и преданности. Вот уже добрые 14 лет шли рука об руку, отдаваясь друг другу. 14, потому что перешла к ним в класс только в 4 классе. Школа, находящаяся рядом с домом, закрылась. Тогда это было нормально-закрывались сады, школы, неоконченные постройки. И стояли заброшки с зияющими черными дырами в виде окон. Детей расформировали по другим учебным заведениям. Так Быкова попала к ребятам, с которыми получилось сдружиться почти сразу, учитывая что с Горшком они уже были знакомы. Всех рассадили по разным углам класса. Вместе на уроках они не закрывали рты, а Миша вообще не умел говорить шепотом. Балу нарисует смешную картинку с мини историей про смешливого Гаврилу и ловеласа Поручика, Сеня ее дорабатывает. Миха читает готовое творение и разражается громким хохотом на весь класс, из-за чего сразу влетает замечание и их пересаживают. Бывало и родителей вызывали. Однако через день все повторялась. Классное было время, беззаботное, радостное. Куда пропала эта детская непосредственность, когда мог спокойно подойти к ровеснику во дворе со словами «Привет, давай дружить…».Вместо этого ты превратился в скучного загнанного взрослого с возом комплексов и страхов. Как же было все просто раньше. Она застегнула по горло дубленку, доставшуюся ей от отца и взяла с рабочего стола свою небольшую сумку, где лежало только самое необходимое. Будто заезженную пластинку, Есения прогоняла избитые темы, смакуя каждое предложение, каждый сделанный вывод. И как мантру повторяла всем, хотя скорее больше для себя «Мы с ним справимся, это временные трудности…». Уже подходя к дому, сонм крайне тревожных мыслей промелькнул в ее мозгу. Неплотные серые задернутые шторки, подаренные Татьяной Ивановной, пропускали желтый свет от настольной лампы в их комнате. А Миша сказал, что будут на точке, поэтому не сможет ее встретить. Первое подозрение-с ним что-то случилось, ему плохо, снова. Он там точно не один. Девушка рванула с места, позже удивившись своей молниеносной реакции. Срезая путь через лиственную тропинку, Есения еще успела подумать-как же странно сегодня тихо. Ни бабушек на лавочке у подъезда, ни детей, играющих на площадке в любое время дня и года. В голове вспомнилась шутка, которую кто-то пошутил днем раннее на работе. Она очень хотела рассказать ее Мишке, благодарному слушателю. Быкова онемевшими пальцами открывает замок общей двери, а в их комнату она оказалась открыта. Попыталась придать уверенности шагу, голосу, действиям. Слышился звонкий узнаваемый девичий смех, вторивший мужскому. Давно она не слышала его смех. Уверенность сходит на нет. Сеня проходит в комнату, крепко-крепко зажмурившись. Звон упавших бутылок со стола. Голоса восклицания, испуга… -Сенька?! А ты че…а ты же на работе еще должна быть, -Горшенёв вскакивает с кровати и хватает с пола свои джинсы.-Ёмое, уже семь! Вслед за парнем подрывается Анфиса. А Есения словно была уже не здесь. Она не закричала. Просто не смогла закричать, потому что легкие разом сжались, как сухие листы. В голове промелькнула безумная мысль: вот бы сейчас выйти из тела и умереть. Хотя бы слово вымолвить. Но вместо этого она просто стояла, оставляя на ладони фиолетовые полумесяцы, смотря ему прямо в глаза-остальное превратилось в фоновый шум. Охватила страшная апатия, чувство бессилия и опустошенности, будто потеряла литра три крови и продолжала терять. Резко пронзает электрический разряд и Быкова подрывается с места. -Сеня, стой! Не хотелось нагнетать, не хотелось прощаться. Зачем все эти крики, ссоры и скандалы? Фраза «давай останемся друзьями"ее добьет. Они итак всегда были друзьями. Просто в какой-то момент у кого-то из них переклинило. Показалось, что есть малюсенький шанс на счастливый финал. Что за бред?! Не надо было и начинать этих отношений, чтоб потом их заканчивать. Быкова думала у них это раз и навсегда. Первый и последний. А Горшенев думал как бы дожить до утра и не сдохнуть от боли. -Все хорошо, ничего страшного, -улыбается.-Я лишь на секундочку поверила, что мы можем быть счастливы, -пятится назад, сдерживая слезы и продолжая улыбаться.-Я не успела привыкнуть, поэтому… -Давай мы поговорим, -Горшенёв еще никогда в жизни так быстро не одевался.-Все гораздо проще, чем ты думаешь. -Миша, не нужно… И мне ни капельки не больно, -первая слеза скатилась по щеке. Она ушла. Дверь от сквозняка захлопнулась с ужасным грохотом, громким эхом отдалась в груди обоих. Знакомые с самого детства, чужими друг другу стали в момент.