Часть 13

«Добрейшего денечка, Есения Родионовна! Пишет вам ваш старый добрый друг Шура Балунов. Но вы, наверное, меня забыли, раз уже больше месяца я не получал от вас ни строчки. С котярой устроились-прекрасно, квартирка зачет, нравится-очень рад! А дальше то что? Как погода, как работа, как живешь-поживаешь без меня? Я же волнуюсь и очень скучаю. Мы планируем акустику записывать ближайшие месяцы, там и я пою, кстати. Хиты стопудовые будут! Поручик сидит рядом, приветы передает. Хотели на новогодние сгонять к вам в столицу, но все зависит только как уложимся с альбомом и парочка концертов намечается. В гости к маме твоей заходил, говорит у тебя все хорошо, не жалуешься-это главное. Кирюха на следующий год в школу. Рисунки тебе пишет, я их к письму приложу. Леха вернулся из армейки, отметили. Они там тоже какую-то группу намутили. Как же тоскливо без тебя, ты бы знала, хоть собакой вой. Но скоро свидимся, обещаю. Ты только пиши, не пропадай. Обнимаю, твой Шура!» Девушка прочла письмо, аккуратно сложила обратно в конверт и убрала в коробку. Ровно через три недели, как и полагается, пришло еще одно письмо. «Сенька, добрейшего тебе дня! Пишу письмо, а за стенкой пацаны орут. Отмечаем день рождения Лёшкино. Все навеселе. Ты была бы не в восторге. Интересно стало, когда ты прочтешь это письмо, у тебя будет день или глубокая ночь? Прочтешь ли ты его вообще? Опять на почте шалят, письма теряют. Зная тебя, ты уже штук десять точно отправила мне. Не могла же ты забыть своего старого друга. Узнал у Валерии Викторовны твой городской, теперь буду звонками доставать, только не часто, не обольщайтесь.» Быкова хотела бы написать и все-все рассказать, но она боялась. А чего, и сама не знала. Поэтому продолжала молчать и складывать письма друга в стол. Звонок разрезал тишину просторной квартиры. Черный кот, лежащий на большой кровати, приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяйку, как бы намекая пойти ответить, чтоб не мешал наслаждаться мирным сном. Девушка, опять просидевшая всю ночь, сгорбившись над проектом, нервно дернулась. Сроки горели, она очень хотела все успеть, только спала за трое суток всего 7 часов, а в ее положении надо бы соблюдать режим. Сеня встала, разогнула затекшую спину. -Доброго дня! Можно Сеньку к телефону позвать? -любимый бас она узнала сразу. -Это я… -от шока забыла как говорить.-Почему, вернее… Зачем ты мне звонишь? -Сенька, ну, ты даешь, забыла чтоли?! -раскатистый смех.-Мы же собирались сегодня вместе Андрюхе помочь стену дорисовать. Ты ведь пойдешь? -Стену? Какую стену? -девушка продолжала не понимать. Она помнила только одну стену, которую они втроем расписывали и это было шесть лет назад. После много воды утекло-всё изменилось, они изменились, и стенки той на Миллионной уже не было, и Там-Тама, и их. -Е-мое, с тобой что? Совсем со своей учебой поехала?! Уже можно вызывать Балунова с криком о помощи или лучше сразу к Валерии Викторовне? -Горшенёв снова заржал.-Давай, собирайся, я за тобой сейчас зайду… Телефонный звонок оборвался как и странный короткий, но такой реалистичный сон. Ей часто стали сниться кошмары. Нет, не зубастые чудища, хватающие лохматой когтистой лапой, и не маньяк-убийца, преследующий по темным дворам. Ей снился Он: снова рядом, снова улыбается и гогочет, зовет гулять, гладит их большого теплого кота, учит играть на гитаре и цокает языком, когда она от усталости и скуки дурачится, расстраивая инструмент. А еще он ее любил-сильно, пламенно. Она была нужной и он к ней возвращался. *** -Пацаны, как планируете праздновать Новый год? -Щиголев залетел в теплую репетиционную каморку, прихватив с собой снег на ботинках и капюшоне и холодный ветер. -Ты че, Сань? Рано еще планировать, 1 декабря только, -Андрей растянулся на просевшем засаленном диване.-Но судя по тому, откуда ты пришел, там уже во всю празднуют. -Сегодня сугробы, а 31 декабря будет дождь, -из подсобки вышел Цвиркунов, потирая озябшие ладони.-Такой вот наш любимый город. -Да ладно вам. Снег-это всегда круто, настроение сразу праздничное, -Поручик включил кипятильник и приготовил чашки.-Мне Юлька уже подарок сделала -И что же? -Князь хитро приподнимает бровь. -То, что тебе в ближайшее время не светит -Даже интересно стало, -то ли обиделся, то ли действительно задумался, однако посмеялся вместе со всеми. Ближе к обеду на точку ввалились Балунов и Горшенев. Оба красные, недовольные, взмокшие и промокшие и с пакетами. -Мих, а че опаздываем то? -сначала спросил уверенно, но увидев какой на него метнул взгляд Шура, сбавил тон и как бы между прочем добавил.-Договаривались же к 10 всем быть… -А у Миши для вас новость, -слова прозвучали довольно резко, даже с укором. Но если бы он сейчас это не озвучил, Миша не решился бы и сказать. Горшок с чувством стыда буквально выполз в комнату. Улыбнулся беззубой виноватой улыбкой, провел по мокрым волосам. -Пацаны, я это… Женюсь, короче, я! -гордо поднял голову и охватил всех взглядом. Новость ошарашила. Яша даже встал со своего табурета. У Пора упали палочки и громко ударились о тарелки. Балунов сложил на груди руки, он то первый все узнал. Повисло неловкое молчание, никто не решался прервать странную тишину. А Миша был готов отбиваться, если бы кто-то попробовал возразить. -И когда торжество намечается? -Князев оказался смелее всех, придав вопросу привычной веселости и беззаботности. -12 декабря, всех вас жду… -немного наивно, без злобы, прикрывает глаза и кусает щеки изнутри.-Андрюх, будешь свидетелем? *** Утром позвонил Шура и сообщил грустную новость. Вернее радостную, свадьба это же что-то радостное. Только почему-то от новости навернулись слезы и все так больно сжалось внутри. Сеня не поверила в услышанное. Она до последнего надеялась, что случившееся несерьезно. Сейчас перебесятся, поостынут, боль утихнет и будет все как раньше. Но это зашло слишком далеко. Взяв себя в руки, утерев слезы, Быкова достала листок с ручкой и начеркала слова, о которых позже пожалеет. «Ты обещал быть рядом, но солгал дважды. Хотелось бы тебя ненавидеть, но сил не хватает и на это. Поэтому просто прощай и просто будь счастлив!» Готовое послание полетело в мусорку. Удивительная закономерность нашей жизни. Когда ты кого-то желаешь всем сердцем и душой, когда хочешь быть с ним, чтоб он принадлежал только тебе, человек бежит, как от огня. Он словно чувствует эти скрытые сигналы и противится общим чувствам. «Здравствуй, Миша. Странно писать человеку, с которым больше ничего не связывает. Точно так же, наверное, как и получить письмо от него. Но я подумала, что мы через многое прошли и ты… Ты слишком многое для меня значил. Знаешь, я всегда по тебе скучала, даже когда ты был рядом со мной, как бы чуть-чуть про запас. Чтобы потом, когда ты исчезнешь, это чувство было не такое сильное. А ты бы исчез обязательно. Ты словно из другой вселенной. Ты прилетел, чтобы принести что-то важное, что-то такое, чего еще никто не видел и не слышал. Это прекрасно, таинственно и необходимо… Хотела тебя спрятать и оберегать, чтобы все досталось только мне. Эгоистка. А ты не такой, ты замечательный. За всю свою жизнь я еще не встречала настолько открытых, добрых и бескорыстных людей. Будь счастлив, вот теперь то по-настоящему, рядом с ней. Видела как она на тебя смотрит. Фиса очень хорошая. Тебе нужен такой человек, который будет вести, который возьмет какую-то тяжелую часть на себя, ты один не выдержишь. Береги себя и будь осторожен.» *** Она смотрит на него глазами девушки, готовой идти с ним до самого конца—в огонь и в воду, под нож и в бездну, быть настоящей поддержкой и опорой и сделать все, чтобы он с ней был счастлив. Ей почему-то казалось, впрочем, как и любой женщине, что именно она сможет стать для него той единственной, способной его изменить. И пока эти надежды и мечты были для нее реальными, а не превратились в сладостные грезы, которые растают по утру, Анфиса ощущала себя на седьмом небе. Никто не чувствовал угрызений совести, не задавал лишних вопросов-только поздравления, только подарки, песни, танцы. Миша выпил всего один бокал шампанского, чтобы согреться, потому что холод в столовой стоял ужасный. Он с каким-то безумством с силой прижимал девушку к себе, но она и не собиралась убегать. Водил за руку везде за собой, создавая впечатление безграничного счастья, пытаясь будто кому-то что-то доказать. Крючкова на мгновение задумалась «А правильно они поступают? Как-то все очень быстро…». Миша впился резким поцелуем, больно столкнувшись зубами, но ей это нравилось. -Миша -Да, Фиска, -он весело болтал о чем-то с захмелевшим Князем. -Я тебя люблю, -на бледной коже выступил розоватый румянец, кажущийся красным. -Е-мое, так и я тебя, -притянул к себе и засмеялся. Она вселяла в него чувство упущенной любви, обволакивала теплом, заботой, отгораживая собой от холодного и злого мира.