Часть 19

Миха вышагивал по Пушкинской, взяв две баночки темного пива-себе и Шуре. Тепло, хорошо, весело на душе. Весна наступила, птички поют. Март в самом разгаре. По телевизору прогноз вещал в Питере потепление, это не могло не радовать. Горшок как проснулся, словно мышь, не разбудив жену, выскользнул из дома. Тошно ему там, на стену лезет, не знает чем себя занять, только и ругаются с Фисой, как кошка с собакой. Поэтому стал часто засиживаться у Балунова, реже у Князя, уж больно далековато тот снял квартиру, а еще чаще пропадал на улице, шастая по дворам. Его все искали, переживали, обзванивали всё, что только можно, а он всегда возвращался. Иногда помятый, с подбитым носом или синяками, бывало доползал или привозили, только всегда возвращался. Это и пугало-придет день, когда он больше не вернется и тогда окружающее потеряет смысл. Бывают же такие люди, они появляются в нашей жизни и меняют ее кардинально. Он не стремится к этому, но такова его натура, как ураган, сметающий все на своем пути, будоражащий, восхищающий. Хочется пойти за ним, опасаясь, но желание пересиливает страх. И все его любили, потому что такого человека невозможно не любить-добрый, открытый, честный и справедливый. А еще часто витающий в облаках, от того немного наивен и его легко облапошить, хотя Горшенёв был и сам мастак. -Заходи, дорогой, так и будешь в дверях стоять? -Саша спал и не сразу понял, когда Миха позвонил и сбивчиво что-то протараторил. Не пьян, уже замечательно.-Что случилось? Я нихрена ничего не понял. -Сань, выглянь в окно, погода какая замечательная. Когда ты последний раз в Питере видел солнышко?! -Мишка прошляпал в гостиную, поставил баночки и развалился на диване.-Гулять хотел позвать Балунов стоит в дверях и не соображает. -У тебя температура? -Потрогал лоб друга, не горячий.-А, ты выпил.-Подмечает пиво. -Да какой, емое, выпил?! Погода, говорю, хорошая, -отмахивается от рук, возвращая себе привычную ершистость.-Идешь, нет? Я Андрюхе позвонил, -вздыхает.-Не дозвонился, спит небось. -Как и все нормальные люди, -Шура ворчит, но уходит одеваться.-На тебя весна так влияет? Ты же, вроде, не кот, -рассуждает из комнаты. -Вчера набросал на бумаге темку одну. Надо попробовать связать с готовыми стихами Князя. Может, че сегодня получится.-Открывает свою баночку, шарит взглядом по полкам.-Шурка! -Аюшки, -белесая голова показалась в проеме и исчезла. -Сенька звонила? -с надеждой в голосе спрашивает. -Звонила. -А что говорила? -уповая, что про него был разговор, хотя бы вскользь. Неужто про него взаправду позабыла? -Ни о чем и обо всем.-Балу выходит готовый, нарядный, в сером свитере с горлом и синих протертых джинсах. Усаживается напротив Горшка в кресло и тоже открывает пиво с громким шипением.-Про Саш… Про работу свою рассказала, -нервно сглотнул, чуть не проболтался, благо выкручиваться всегда умел.-Летом с проектом в Питер приезжает, может бы… -Приедет летом? Так это же скоро! -оживился, загорелся огнем энтузиазма. -Я сказал «может быть». Не торопи время.И вообще, -медленно отпил.-Что на это Анфиса скажет? -А что она должна сказать? -То ли дурачком прикидывается, то ли на самом деле не догоняет.-Я еще ничего плохого не делал. -А тут и делать не надо.-Усмехнулся.-Ладно, пошли за парнями темку твою оценивать. *** Быкова первый раз за неделю проснулась не по будильнику и не в своей постели. Спросонья мозг заставляет поднапрячься, чтобы осознать где находится и который час. Сквозь темный тюль пробивались солнечные лучи. День в самом разгаре. Пётр еще спал, укутавшись в одеяло, тем самым спрятавшись от солнца. Волосы разметались по подушке, прикрывая расслабленное лицо с острыми скулами и высоким лбом. Сеня поцеловала мужчину, мысленно умилившись с представленной картины, накинула мужскую рубашку и ушла в душ. Прохладная вода окончательно пробуждает, а следом уносит странные мысли, посетившие голову на короткое мгновение. Задалась вопросом: хорошо ли ей сейчас? Она счастлива? Было ли ей так же хорошо с ним? Озвучив терзающие долгое время сомнения, поняла, что уже не помнит. Кто-то помогает вымарывать его из ее памяти. Счастливые моменты можно пересчитать на пальцах. Ее это пугало. -Есения, какая же ты красивая, -Петя приоткрывает дверь, впуская за собой прохладный воздух, обнимает девушку со спины и смотрит на их совместное отражение в запотевшее зеркало. -И умная.-Есения кивает, улыбаясь.-Еще спроси почему я одна -Это уже меня не касается.-Выдерживает паузу.-А почему ты одна? -Мне хорошо одной, -проводит ладонью по отражению. -Неа, ты от чего-то бежишь, -разворачивает ее лицом к себе.-Или от кого-то. -Перестань, -шутливо отмахивается, отводит взгляд. Он начинает докапываться до правды, а это ей ни к чему. Они хорошо проводят время вместе, зачем желать большего? Не хочется привязываться, следом за этим приходят чувства. А она не хотела его любить. Любовь это страдания, не целиком, но в том числе. Особенно при расставаниях. А они расстанутся, обязательно. Не сегодня, так завтра, не завтра, так через год. Когда-нибудь оно точно случится. Это уже проходили и переживали. После Миши она поняла, что все недолговечно, мимолетно, и нужно проживать происходящее здесь и сейчас. Она не разрешала ему оставаться у себя, Пётр и не настаивал. Как говорится, на скамейке запасных ждал своего часа, готовый всегда прийти. А еще она не сказала ему, что не любит цветы, пускай эта маленькая странность останется тайной только двоих, Михаил знал эту тайну. Мужчина дарил букеты каждую их встречу. В доме не было столько ваз, чтобы вместить такое количество цветов. -Есения Родионовна, вам чай или кофе? А еще Мишка знал, что девушка пьет только кофе. Ну, вот опять она сравнивала его с ним. Пора бы забыть и жить дальше. Не все же похожи на дорогого Горшенева. -Кофе, без сахара, -Сеня запрыгнула на подоконник, как кошка, и стала наблюдать за мужчиной, готовившим ее любимый напиток.-И с молоком. -Будет сделано! -Макаров улыбнулся и принялся творить. Миша не умел варить кофе. Вернее, всегда от него сбегал, а он матерился и психовал. Позже пытался все оттереть, обжигаясь о чугунную решетку. И готовить не умел, но приходилось. Потому что Быкова ненавидела готовку. Наверное, поэтому он от нее сбежал-несмешная шутка матери. В ее желания не входили заботы о доме, вкусный ужин, уборка, она просто была неспособна на такое. А его удивляло подобное. Воспитанный с установкой- женщина домохозяйка, мужчина добытчик, другие реалии в голове не укладывались. Пётр же позволял вить из него веревки. -О чем задумалась? -Мужчина ставит перед ней ароматный кофе, сваренный в турке. -Да так, -спускается с небес на землю, делает глоток, оставляя пенку на губах.-Вкусный. Макаров склоняется над девушкой, из-за чего длинноватые густые пряди спадают на лицо, создавая рельефные тени, убирает большим пальцем взбитое молоко и утягивает в долгий теплый поцелуй. Есения не сопротивляется, закрывает глаза, сильнее прижимает к себе. Он наслаждался ею, постепенно сходил с ума, с каждым разом проникая под кожу все глубже, стремясь изучить и запомнить до мельчайших подробностей. Его язык коснулся ее, чем вызвал мелкую дрожь. Она запустила руки ему в волосы, а он сомкнул кольцом ладони за ее спиной. Напор поцелуя усилился. Жар распалялся по всему телу, желание охватило обоих, испарина покрыла лоб, дыхание стало прерывистым, не хватало воздуха. Петр резко отстранился, словно ударило током, посмотрел затуманенным взором, спрашивая разрешения на продолжение. Он оставался джентельменом, боже, как мило! Не разнимая поцелуй, они переместились в спальню. Постель еще хранила тепло их тел после ночи. Время остановилось для них. Какой-то туман окутывал разум. Девушка повернулась к нему спиной.Петр по­чув­ст­во­вал, как ее яго­ди­цы плот­но при­жа­лись к его бед­рам, вы­зы­вая еще боль­шее желание. Есения слегка наклонилась вперед, уперевшись в стену руками, и немного раздвинула стройные ноги. Мужчина придвинулся, обхватив ее сзади за груди, ощущая прикосновение набухших сосков. Медленно начал входить в нее, делая при этом равномерные движения вперед и назад всем телом. При каждом движении она тихо вскрикивала. Он шептал ее имя, говорил какая она красивая и как он счастлив. Петр отпустил грудь и крепко сжал ягодицы. Она захотела, чтобы он еще сильнее вошел в нее, и шире расставила ноги. Снова начал двигаться вперед и назад, только делал это быстрее и глубже. Есения сильнее стонала.Он поцеловал губы, шею, поясницу. Поцелуи совсем короткие, почти невесомые, ей их не хватало, возбуждали, но от них не закипала кровь, а ей хотелось страсти и огня. Вскоре внутри появились легкие подергивания, приносящие невероятное чувство счастья. Петя прижался к ней всем телом, в тот момент в нем самом как будто что-то взорвалось, разливаясь горячим теплом, сопровождаемое сумасшедшим блаженством и расслаблением. *** -Это какой-то пиздец, просто пиздец! -Щиголев выкидывает истлевшую сигарету и со всей силы пинает коробку, лежащую рядом с урной.-Мы час уже не можем нормально отрепетировать и разойтись по домам. -Остынь, Сань. Сейчас индюки перебесятся и начнем, -Шура спокойненько сидит на предпоследней ступеньке, рискуя застудить себе почки или что похлеще. Не месяц май на дворе, еще холодновато, а этому побоку, сидеть там больше негде.-Я предпочитаю расслабиться и выжидать. -Не хочешь вмешаться? Тебя послушают, -рискнул предположить Реник, приехавший вместе с Яшей совсем недавно. -Неа, сами-сами, -усмехается.-Это их тема. В данный момент они смогут только послать. А на три веселые буквы сегодня не хочется Поручик плюет на все и решается броситься в полымя, надо же остудить этих двоих. Рывком дергает захудалую дверь, едва ли не срывая с петель, и проходит в глубь здания. Из дальней комнаты слышится громкая ругань и горшеневская брань. -Вспомнил старое-хуярое! -Привычно сдержанный Андрей непривычно психовал, отвечая на наезды Горшка. -А ты, блять, вообще ничего не помнишь! -Кое-чего и помню. А ты с пол оборота заводишься, как грузак, слово сказать тебе нельзя, -последнее прозвучало немного обиженно. У Князя тоже терпение не резиновое. -Я просто сказал… А ты начал на меня гнать! -Миша ерепенится, крайнее слово должно быть за ним. -Ты не просто сказал, ты начал усераться и обвинять меня. Ой, Мих, в пизду, задолбали эти хуе-мое, -Андрей отворачивается, пытается отдышаться, как будто марафон пробежал. Со стороны кажется, что спорят из-за абсолютнейшей хуйни. Однако это как в китайской водной пытке-холодная вода, в виде таких вот ссор, медленно капает на скальп и лицо, тем самым вызывая страх и разрушая психику. -Я вообще молчу, -уже спокойнее, но не менее едко. -Вот и молчи! -Князев, собирающийся уйти и забить, что он и делал обычно, резко оборачивается. Нет, в этот раз последнее слово будет за ним. -Вот и молчу! -Миша встает, выпрямляется во весь свой рост, хищно смотрит из-под черных бровей. Саша напрягся, испугавшись продолжения разыгравшейся перепалки, отпружинил со своего места в эпицентр события, встав между этими двумя, словно рефери между боксерами. -Сань, ты че, реально удумал нас разнимать? -Миха лыбится, выставив руки в отступном жесте.-Расслабься, мы не настолько ёбнулись, -весело поглядывает на Андрея, вообще не разделяющего его радость. -Да кто вас знает, -Александр продолжал внимательно оглядывать двоих.-Парни, может, правда хватит, а? Устали уже все и домой хочется. -Верно говоришь. Харе хуйней страдать, -Горшок возвращается на место и закуривает.-Пришли репетировать, значит репетируем. И жрать охото. Князев молча проходит поближе к окну к своим тетрадям. -Андрюх, забили, да? -Миша дружелюбно похлопал по плечу.-Все же хорошо? -Хах, -досадливо хмыкнул.-Мих, ты так и не понял? Ты весь мой материал забраковал, -обводит рукой тетрадные исписанные листы.-Проблема не решена, мы остались на том же месте. -Ты че, емое, опять начинаешь?! Я же не виноват, что ты одну лирику паришь.-Горшенёв пошел по накатанной-в глазах снова заметались молнии, брови взметнулись дугой, все тело будто на шарнирах.-Спустил тебе акустику… -Спустил, мне… Забавно выходит.-Андрей прикусил до крови нижнюю губу, сдерживая перекипевшую злость. Не выходит. Глаза из светло-голубых превращаются в темные, словно океан перед бурей. И он говорит то, что говорит, о чем в итоге скорее всего пожалеет. -А я, блять, не виноват, что ты занимался херней, основательно так забив на всех нас, когда горели сроки и надо было что-то показывать! Когда переносились концерты, когда срывались репетиции и записи! Когда ты передознулся и чуть не сдох, а я один… А мы сидели и не знали что будет дальше! Воздух наэлектризовался, стал удушающим, спертым. Тишина разрезала слух и била набатом. Он все сказал, он наконец-то это высказал. Андрей устало плюхнулся на стул, закрыв руками лицо. Пускай ударит или продолжит орать, пускай. Только он больше ничего не скажет, потому что и говорить уже нечего. Миха было рыкнул, намереваясь проорать матерную тираду, но слова застряли в горле, стекая смолистым смогом, вязким таким, противным. Жестокая правда лучше сладкой лжи. Его слова сильно ударили под дых, хорошо отрезвили. Говорить расхотелось, репетировать тоже.