Накануне праздника

      Сегодня у Кроша не было настроения как прежде. Он, в отличие от своих весёлых друзей, сидел у себя дома, грустно попивая холодный чаёк. Даже в окно смотреть не хотелось. Ведь нет смысла делать это, когда всё уже увидел. Единственный, кому был небезразличен Крош, до сих пор стоял у двери и ждал своего лучшего друга, вызывая его на улицу.       — Крош, выходи! Выходи! — Ёжик, устал звать упрямого друга, поэтому стал стучать ногой по двери, надеясь, что это сработает.       — Да что тебе нужно?! — Крош, выглянул в окно, заметив снизу своего друга, — Уходи!       — Ну нет-же! Не уйду! — Ёжик, стоял на своём, надеясь на скорое повиновение в просьбе.       — Я не хочу праздновать этот… глупый праздник! — Хныкая, кролик не желает выходить на улицу, сводя брови и гневаясь на друга.       — Но мы же там будем веселиться: хоровод водить, чудеса наблюдать...       — Чудес не бывает! — сказал Крош, громко закрыв окно. Вероятно, он расстроился на Ёжика, но обиды конкретно на него не было.       — Эх… — Ёжик, потеряв надежду на хоть какое-то согласие, ушёл от дома друга, громко топая по снегу.       «Наконец-то» — Крош, видимо, долго ждал момента, когда ёж отстанет. И это случилось. Глобальный повод для радости… Однако, смотреть на то, как друг нарочито громко топает, оставляя громадные следы что отдаляются от дома в считанные секунды, вызывало ещё больше дискомфорта. Всё-же, неудобно как-то получилось… Хотел как лучше, а в итоге прогнал друга. Ну и ладно. Вида улицы достаточно, чтобы быстро забыть обиду.       Белые снежинки, что исходят будто бы от сумерек, ложатся на землю, красиво приземляясь. Толстый слой сугробов, что навалился за день, поглащал собой двери, скамейки, забор… Ещё хуже на душе стало: природа поглащает своё, так-сказать, достояние. Ведь и забор, и дверь (что норовит сломаться от напора сугроба), сделаны из дерева — а кто дерево делает? Правильно. Природа.       — Ну-ну, «чудо» они будут наблюдать, их же не бывает! — Крош, бросил взгляд на Ёлку, которую ему добротно поставила Совунья.       Было плохо. Хотелось просто укрыться, улететь, убежать от разных мыслей про чудеса.       «Их же не может быть! Это, как говорил Лосяш, антинаучно! Зачем же тогда он пошёл вообще туда? Эх! И он туда-же! Вероятно, различные смешарики вроде Нюши промыли мозги ему, сказав, что чудеса существуют»       Крош, исключал варианты, что Лосяш просто пошёл повеселиться и без чудес. Наивный разум не мог позволить себе мыслить по-другому. В любых случаях, Крош был обижен на всех: так или иначе, все просили кролика заглянуть на огонёк. Но он был упрям. Соответственно, подобные просьбы забывались или отрицались под предлогом глупых отмазок. Единственное, чего бы хотел Крош –остаться одним. И, похоже, это постепенно получается.       Новые снежинки падают на стекло: окно стало сборищем красивых узоров, созданных морозом. Это было великолепно даже для Кроша, ведь, вглядываться и рассматривать причудливые завитки одно удовольствие. Но настроение, как уже известно, не было. От того ни улыбки, ни радости, ни любопытства на лице кролика не было.       Сумерки сгущались. Тёмное небо ещё сильнее потемнело, а стрелочка часов остановилась на цифре восемь. Кто-то скажет, якобы в это время уже должна царить меланхолия и темнота, как ни как ночное время, но в Ромашковой Долине темнело позже, чем у нас, хоть и сама долина находится относительно недалеко от севера. Зелёное свечение, что слабо веяло от небосвода освещая белоснежные сугробы, напоминало северное сияние, которого никогда не было в долине. В домике Кроша был выключен свет: в нём не было необходимости, ведь всё освещали разноцветные гирлянды, огоньки которой смешивались в одно яркое свечение. Но сейчас, казалось, свет был нужен как никогда — с минуты на минуту наступит тьма. С часу на час наступит полночь. А значит, что и новый год.       Крош, вглядывается в сияние, пытаясь оправдать его: не может же быть это северным сиянием! Его Крош хотел увидеть с самого детства, но, как назло, это явление происходило только за полярным кругом, далеко от их долины. В итоге, Крош, не найдя объяснения такой красоте, нахмурил брови. — Ну нет! Это не может быть чудом!       Вдруг, он слышит радостные крики своих друзей. Сначало, было непонятно, что они кричали: чуть позже кролик услышал возгласы, что теили в себе одно простое слово «Чудо!». — Да не может такого быть!       С непониманием и досадой, Крош спешно нацепил на себя шапку и побежал на улицу, дабы проверить: не обманывают ли крики. Определённо, нет. Ведь сияние и правда ярко светило, и, в каком-то смысле грело. — Ёлки иголки!       А ведь серьезно. Крош был не прав. Ведь сияние и правда было схоже с северным. Северного сияние не могло быть у них… Оно освещало собой всю долину, а в большинстве — море, которое поглотил лёд. «Чудес-же не бывает, как это происходит?!»       Блики в глазах Кроша отражали невероятно великолепное сияние. Неверя своим глазам, кролик выкрикнул:       — Чудеса невозможны! — сверкая в свете софитов, на глазах того проступили слёзы. Слёзы счастья. Он никогда не видел таких дивных явлений.       — Случаются, — Крош обернулся, желая узнать, кто произнёс это слово. Он не был готов к увиденному. Ведь перед ним стоял его лучший друг.       – Ё-ёжик? Но ты же ушёл!       – Без тебя, – Ёжик подошёл к Крошу ближе, смотря на сияние, – И новый год, совсем не праздник.       – Эх, Ёжик, прости меня... – Крош огорчился. В его глазах было видно ещё больше кристальных слёз, а сам разум думал, что это всё глупый сон.       – Не стоит, – Ёжик направил руку на сияние, показывая другу красоту ночи перед новым годом, – Смотри!       Крош, оглянулся. На небе он увидел фейерверки, которые, вероятно, прибыли от места празднования. Их запустили другие Смешарики, будучи рады необычайному явлению. Вдруг, Крош с Ёжиком увидели Лосяша, что явно отстранился от других, уходя вдаль. Любопытство взяло верх, и двое друзей подошли к учёному.       – Ты куда, Лосяш? – спросил Крош, не отрывая взгляда от дивного сияния.       – В лабораторию, – голос Лосяша, как и его вид, был беспокойным и взволнованым. Видимо, его что-то волновало.       – Но, зачем? – в разговор подключился Ёжик, точно также не понимая, куда направился Лосяш.       – Это сияние, – Лосяш взглянул на свечение, нервно моргая глазами, – оно не имеет объяснения! вернее сказать, теоретически оно не возможно...       Крош и Ёжик переглянулись. На лицах обоих проступила широкая улыбка.       – Дело в том, что это может быть солнечная вспышка, и мы все погибн-...       – Лосяш. Перестать портить атмосферу загадочности. Я только поверил в чудо!.. – Крош, перестал улыбаться, выпрашивая у Лосяша прекращение своих изречений.       – Но вы же сами спроси-..       – Тш-ш! – Ёжик и Крошем, показали характерный жест, от чего Лосяш сразу замолчал.       – Ладно, идём обратно, – Крош с Ёжиком, выдохнули с облегчением, в очередной раз улыбаясь, – только если наутро мы не проснёмся - меня не беспокоить!       Крош, казалось, забыл о плохом настроении и обидах. Ведь именно он сейчас идёт на заманчивый огонёк с верными друзьями, вглядываясь в сияние, которое с каждой минутой становится всё ярче и светлей. Даже, если, как сказал Лосяш, он не проснётся завтра, ему было бы это не очень важно. Я бы даже сказал, ему было бы плевать. Зато перед гибелью он хорошенько погуляет с друзьями, проведёт старый год в вальхаллу. А смерть от излучения наступит позже, во сне. Хотя-бы, он умрёт счастливым. Это всяко лучше, чем уснуть навсегда только в обиде и злости. Определённо. Однозначно. Субъективно.